– Это настоящая сказка! – воскликнула Полина и за руку потащила меня в царство Диснея, рождественских елок и шоу. Глядя второй день подряд на ее светящееся лицо, я почему-то впервые за несколько дней почувствовала себя счастливой. Хотя и видела, Антона смущает эта поездка, с его-то любовью все драматизировать и упрямым характером, но ради сестры даже ему пришлось уступить.

Как только мы пересекли ворота парка, нас окутал запах маслянистого попкорна и венских вафель.

– Йо-хо-хо, и бутылка рома! – раздавалось пение, зазывающее на представление с участием корсаров того самого корабля «под черными парусами».

– Мертвец надежно хранит тайну!

В кармане зазвонил телефон.

«Как там Париж?» – прислал сообщение отец.

Я улыбнулась и принялась набирать: «Просто замечательно. Погода прекрасная и…», но следом пришло еще: – «Виктору от нас с матерью привет».

Рука с зажатым в ней телефоном, безвольно опустилась вниз.

Отец принял наши отношения сразу. Хотя никогда не говорил вслух, я знала, он ждет, что единственная дочь принесет ему не только выгоду, но и обеспечит наконец спокойствие. Много раз он заикался о том, что собирается завершить дела. Тех средств, что он накопил, хватало, обеспечить им с мамой безбедную старость где-нибудь на Испанском побережье, а обо мне позаботится муж. И если он был найден, чего еще желать?

– Чего еще желать? – шепотом повторила я, выключила смартфон и убрала в сумку, решив на сегодня забыть, что где-то за пределами Диснейленда существует реальная жизнь.

– Ты в порядке?

Всю дорогу Антон практически ничего не говорил. Судя по выражению лица, в его голове мелькали мысли, которыми он не хотел делиться.

Я легко тронула его за рукав.

– Всё нормально, просто…

– Пойдемте на эти горки! – выскочила между нами Полина, схватив обоих за руки.

На самом деле. Пора выбросить из головы проблемы и повеселиться.

– Они выглядят действительно высокими, – подначила я. – Точно не струсишь?

Поля дала мне пять.

– Слушай, я не уверен, что ты по росту там пройдешь. Давай вон лучше на Пиратский Корабль, – попытался Антон.

– Нет, на входе сказали горки надо пройти с утра, потом очередь большая будет!

Девчонку уже было не остановить.

По росту она прошла («Кто вообще устанавливает эти идиотские стандарты?»), место конечно же выбрала в первом ряду («Только разбиться к чертовой матери осталось»), и только когда вагончик начал набирать высоту («Тому, кто это придумал, явно не мешало бы начистить рожу») я увидела истинную причину столько шумных протестов.

На секунду мы зависли на самом краю, лицо Антона побелело как полотно. Мы переглянулись. Я впилась в ремни руками, Полина же подняла свои, повторяя за другими, радостно хватая ртом воздух. Вагонетка сорвалась вниз. Дыхание на миг перехватило. Девчонки позади завизжали. А потом я услышала такой художественно филигранный мат, которому даже поэты бы позавидовали, и рассмеялась бы, если не ветер. И только когда мы ступили наконец на землю к лицу Уварова вернулся более-менее здоровый вид.

– Как это было круто, правда?

– Зашибись! – схватившись рукой за столб, ответил он.

– Может, пора согреться? Займи-ка нам очередь, Солнышко! – И пока мы с Антоном все еще приходили в себя, Полина ускакала к ларьку с горячим кофе и шоколадом, оттуда помахав нам.

– Эй, – толкнула я его кулаком в плечо, – не знала, что ты боишься аттракционов.

– Я их не боюсь, – сморщился Антон. – Я им не доверяю. Согласись, когда висишь на высоте пятиэтажного дома, полагаться на кучку железа как-то нелогично.

– Разве их не полагается тщательно проверять заранее?

– В таком случае на людей я тоже не полагаюсь.

Я хмыкнула, привычно подхватила его под локоть и повела к сестре.

– Во что же вы верите в таком случае, мсье Уваров? – подначила я его, ожидая чего угодно, но Антон вдруг ответил:

– В судьбу.

Я взяла со стойки стакан горячего шоколада и отдала Полине. Нам же заказала безалкогольный глинтвейн. Антон протянул продавцу новенькую купюру.

– То есть ты хочешь сказать, если тебе суждено умереть, то никакие проверки не помогут. Вагончик сорвется с высоты и все, конец? Мы разобьемся?

Я сделала глоток, пряный напиток согрел горло.

– Я хочу сказать, – также отпив, ответил Тони, – что если тебе суждено что-то, то этого не избежать. Вот и все.

– Значит, этой поездки было не избежать тоже?

В этот момент я очень хотела заглянуть в его глаза, но они как обычно оказались от меня скрыты. Протянула руку, чтобы снять очки, но между нами снова ворвалась Полина.

– Пиратский корабль? – поочередно поворачивая голову то на брата, то на меня, спросила она. И мы одновременно ответили: – Йо-хо-хо, и бутылка рома!

– И ты хочешь сказать, что эта картинка стоит как целый дом?

На самом деле стоила она гораздо дороже, но для Полины даже этого сравнения с лихвой было достаточно. Девочка никогда не была в музее, а я не могла не показать ей Лувр.

Держа Полину за руку и больше всего на свете боясь ее потерять, я рассказывала о картинах Моне и Тициана, Рафаэля и Делакруа. Объясняла, почему Венера Милосская без рук, а Джоконда такая крошечная, ведь по телевизору показывали иначе. Полина благоговейно слушала, впитывая каждое слово. Рассматривая каждую скульптуру.

Я же была в Лувре уже третий раз, поэтому смотреть на Антона, с мученическим видом таскающегося следом за нами было в сто раз забавнее. Его вид выражал что-то среднее между желанием поджечь себя прямо на месте или сбежать в окно, потому что взгляд то и дело упирался в значок со словом «Выход».

– Та женщина, что сдает нам апартаменты, готова вечером за Полиной присмотреть, – заговорщически шепнула я ему, встав рядом.

На миг он встрепенулся, но потом ответил:

– Брось, Адель, не удобно. Тем более она может быть занята.

– Да она просто в восторге от твоей сестры. Ей далеко за шестьдесят, а ее внуки в Ницце. Чем она может быть занята? К тому же она сама попросила Полину называть ее «няня По».

– Няня По? – скривился Тони. – Что за имя такое?

Сама Полина же замерла у статуи свиньи, делая снимки. Я обратила внимание, что каждую мелочь, которую она считала важной, девочка тут же сохраняла на камеру.

– Из нее выйдет неплохой фотограф, – подтвердил мои мысли Антон.

– Думаешь? – спросила я, но тут же опомнилась, сверкнув в его сторону глазами: – Не переводи тему, Уваров. Мы два с половиной дня посвятили ребенку. Твой долг выполнен, расслабься. Давай устроим свободный вечер. Тем более у меня забронирован ресторан.

– Не знаю, – недовольно протянул он.

Я посмотрела на часы и хитро улыбнулась.

– Ну что ж, тогда у нас впереди еще десять залов.

Антон обреченно выдохнул, запрокидывая голову назад. Я ждала. А потом до него наконец дошло.

– Означает ли ресторан, что мы сейчас уходим?

Я выдержала паузу.

– Думаю да, иначе не успеем.

И голосом, разрезавшим тишину зала, он скомандовал:

– Полина, домой!

Няня По была из того типа женщин, у которых в сундуках хранились кружевные платья с перламутровым пуговицами, в гостиной винтажные кресла прошлого столетия, а на столе – всегда свежая выпечка. Исключительно французская, разумеется. Весь ее дом был похож на старинный особняк, и лишь несколько квартир, что сдавались, были отремонтированы в современном стиле. Одну из них мы как раз и снимали.

– Вы точно уверены, что проблем не возникнет, и вы сможете друг друга понять? – в четвертый раз переспросила я, ведь Полина в отличие от меня не говорила по-французски. Теперь, когда она почти круглые сутки держала меня за руку, я поймала себя на мысли, что наша с Антоном дружба переродилась во что-то иное. Я не могла понять во что, лишь чувствовала тепло и ощущение собственной важности. Как будто мне что-то доверили. Очень ценное. – Если что-то произойдет, обязательно звоните. Вот, это мой номер.

– Все будет хорошо, дорогая, идите. Мы приготовим печенье. Да, малышка?

Та радостно кивнула.

– Ладно, – сказала я уже на русском и скомандовала, скрываясь за дверью спальни: – Тони, собирайся, я буду готова через пятнадцать минут!

Достала платье, приготовленное специально к этому вечеру и разложила на кровати. Столько готовилась, хотела Виктора удивить, а теперь… удивляю Антона.

Из гостиной раздался грохот, а потом возмущенный вопль:

– Ты что лежишь? – устроила брату разнос Полина. – Давай вставай, тебя девушка ждет.

Я улыбнулась. Когда вырастет, уж она-то парням покажет!

– Поверь мне, она выйдет оттуда не меньше чем через полтора часа! – От возмущения я едва не задохнулась. Кое-кто точно получит сегодня. Уже хотела уже выкрикнуть, что его слова ложь и провокация, но вместо меня ответила Полина:

– Потому что она принцесса, Антон. А принцессы не торопятся!