– Это все не годится! – возмущался Север, перелистывая словно страницы, разложенные платья Старостиной. – Здесь вообще есть что-то для приличного общества? Что-то не напоминающее пачку?

– Слушай, может он в своем шкафу в таком случае пороется? – злобно прошептала мне Леся. В слух же сказать решилась только: – Я привезла все, что было.

– Вот, это кажется, подойдет. – Он вытащил черное платье футляр по колено и приложил ко мне.

Леся не сдержалась:

– Я в нем ходила на похороны папиной тетки.

– Прекрасно. То, что нужно, – заключил Северов, посмотрел на часы и добавил: – На все полтора часа. Я буду ждать внизу. – И вышел из комнаты.

Когда за ним наконец закрылась дверь, я выдохнула. Показалось, Леся тоже.

– Каждый раз, когда он на тебя смотрит, у меня мурашки по коже, – сказала она.

– О, к этому привыкаешь, поверь. Давай лучше займемся делом. – Я полезла в чемодан, чтобы достать оттуда кейс с косметикой, и Леся принялась за работу.

В моей старой школе парни часто шутили, что я ни больше ни меньше парень свой. И я даже привыкла к этому. К штанам, кедам со сбитыми носами и кепкам. Разбитым коленям и дружескому похлопыванию по плечу. Я держалась за этот образ сколько могла, теперь же казалось сама жизнь едва ли насильно принялась из меня его вытравливать.

Время шло. Я размяла затекшую от долго сидения шею и плечи.

– Ну сколько еще?

– Сейчас. Потерпи. Раз уж тебе предстоит попасть в змеиное логово и весь вечер слушать «невыносимого и ужасного», то ты хоть выглядеть должна на уровне, – произнесла Леся, нанося на мое лицо широкой кистью пудру. А потом зажала между зубов кисточку потоньше и прошепелявила: – Не верти головой.

– На уровне, говоришь? – подняла я взгляд, за что тут же была удостоена шлепка кистью по носу.

– Не вертись!

Когда мне наконец разрешили посмотреть в зеркало, я поняла, почему стоило так долго терпеть. Мои волосы Леся слегка подкрутила плойкой, и теперь они тяжелыми прядями спадали ниже плеч. Макияжем же сделала акцент на глазах, глубоко подведя их черным, а губы не тронула.

– Яркая помада создана для того, чтобы привлекать мужское внимание к губам. Так говорят психологи. Ты же не хочешь, чтобы тебя сегодня целовали? – спросила она. Я в ужасе помотала головой. – Вот и я о чем.

«Благо платье закрытое», – подумала я, принимая из рук подруги футляр и скрываясь за дверцей ванной комнаты. Ворча себе под нос, разделась и только достав наряд, поняла, в каком бреду была, когда на него согласилась.

– Почему ты не сказала, что на нем нет спины? – выкрикнула я, выглядывая из-за приоткрытой двери. – Это же похороны, Старостина! Как можно было явиться на кладбище в таком?

Леся лишь пожала плечами.

– Я надевала сверху пиджак.

Час от часу не легче!

И пока я влезала в узкое платье, пытаясь справиться с застежкой, Леся поставила передо мной туфли на каблуке. Столь же тонком и хлипком как мое самообладание.

– Давай, у нас уже времени не осталось, – она помогла с обувью и, выпрямившись, обхватила за плечи. Теперь я была на пол головы выше. На ее лице проступила смесь материнской заботы с опасением. – Ты уж поосторожнее с ним, ладно?

– Обязательно, – улыбнулась я.

Леся расплылась в ответной улыбке, стиснула меня в объятьях на прощание и открыла дверь. Я выдохнула. Ну что ж, вперед. И, держась за перила, медленно спустилась по лестнице.

Север сидел в полоборота, рукой с часами на запястье подпирая щеку. Ногу забросил на ногу, деловой. Я против воли улыбнулась, подходя ближе.

Вырядился в какие-то до невозможности понтовские, но стильные шмотки, которые я не видела на нем даже в академии. А запах… справедливости ради, запах мне нравился.

Услышав шаги, Север встал. Подхватил трость, окинул меня взглядом с головы до ног. Слишком долгим. И мной овладело странное чувство. Что-то среднее между предвкушением и нервной дрожью.

– Идем? – спросила я, вдруг почувствовав себя в его присутствии неловко. Пытаясь понять, что со мной? Ведь я точно знала, каково это Севера ненавидеть. Каково презирать, сгорать от злости и обиды, и даже бояться. Вот только неловкости и смущения никогда не было в том списке.

Он снял с вешалки мое пальто, и кажется тоже на мгновение застыл, не понимая, нужно ли мне помочь его надеть. Я протянула руку, избавляя его от сомнений. Но где-то в глубине души хотелось на мгновение поверить, что все шло от души.

– Спасибо, что нет помады, – внезапно сказал Северов, кивнув стоящей на верху лестницы Лесе. – Терпеть не могу накрашенные губы.

Я в ужасе обернулась на подругу. Та шокировано развела руками.

Вот тебе и психологи.

В лифте мы ехали молча. У подъезда уже ждал чёрный автомобиль. Впервые я видела Северова на месте пассажира.

– Мисс, – произнес водитель, помогая сесть в машину. Почему-то в этот момент вспомнились слова Пашки, когда он, глядя на то, как перед мажорами их слуги открывают двери, бросил насмешливое: «Эти даже в туалет не сходят, чтоб им не придержали штаны». Я тогда толкнула его кулаком в плечо и скривилась. Сейчас же, почему-то вспомнила его слова и они показались такими по-детски глупыми.

Я заняла свое место, Север сел с другой стороны.

– В Апероль, – скомандовал он водителю. – На пересечении…

– Да, я знаю. Ваш отец распорядился. Он попросил передать. – Водитель протянул запечатанный пакет, в котором оказалась черная папка.

– Благодарю. – Виктор раскрыл ее и уткнулся в бумаги. А я просто смотрела в окно и скучала. С Севером всегда сложно было вести диалог. Не сказать, что мне этого особо хотелось, но не задать самый главный вопрос я не могла.

– Зачем я тебе на этом ужине?

Не поворачиваясь, он так и продолжал рассматривать документы, лежащие на его коленях, а потом произнес:

– Лично мне ты не нужна, – кажется, будто одно только упоминание о предстоящей встрече испортило ему настроение сразу на сотню пунктов. – Твоя роль сводится к тому, чтобы изображать мебель. Поэтому и веди себя так, будто тебя здесь нет.

– Прекрасно. Мебель, – хмыкнула я. – Что ж, это действительно потрясающе глубокое объяснение очень облегчает мне задачу.

Сбоку послышался тяжелый выдох.

– Мебель молчит, – произнес Северов. – И не раздражает всех вокруг своим трепом.

«Ладно, – решила я. – Перетерпеть всего вечер». С кем бы не пришлось столкнуться, они вряд ли будут хуже моего спутника, так что я просто отмахнулась от его плохого настроения, сохраняя свое.

Через полчаса мы были на месте. Опираясь по поданную руку, я вышла из автомобиля, с удивлением рассматривая старинный дом, в котором располагался ресторан. К входу вела лестница, так что я тут же схватилась за перила, чтобы не грохнуться на тонких каблуках. Окинув меня недовольным взглядом, Север подставил локоть.

Ах, вот оно, значит, как полагается?

– Виктор, – услышала я радостный возглас, когда мы вошли. И наконец смогла рассмотреть того, кому голос принадлежал. Мужчина, глубоко за шестьдесят, в шерстяном костюме в клетку, точь-в-точь как в старых фильмах о гангстерах, не вставая изо стола поприветствовал нас. – Все уже собрались.

– Здравствуйте, Тарон Асламович, – кивнул Север, первым протягивая руку. А я стояла рядом, старательно делая вид, что нахожусь на своем месте. – Прошу прощения, на улице пробки.

Теперь, когда глаза привыкли к приглушенному свету, я могла хорошенько разглядеть всех мужчин, сидящих за столом. Всего их было трое.

– А это, я так понимаю… – незнакомец протянул руку. Я решила, что могу подать свою и, на удивление, он ее поцеловал.

– Диана, – ответил Север, отодвигая для меня стул. Признаться, такое поведение, пусть и фальшивое, было до невозможности приятно. На секунду я даже забыла о том, кем являюсь, погрузившись в мир, где мужчины, одетые в дорогие костюмы, открывают двери женщинам в роскошных платьях, подставляют локоть и галантно ухаживают. Но из мечтаний вырвал голос Виктора, который произнес то, чего я на самом деле не ожидала: – Моя будущая жена.

– Поздравляю, – произнес молодой человек, едва немногим старше самого Северова, по-видимому сын или внук Тарона. – Виктору, как и всегда, невероятно повезло.

– Благодарю, – едва слышно успела пискнуть я, но тут же оказалась перебитой.

Север занял свое место по правую сторону от меня и небрежно произнес:

– Ты же знаешь, Ахмет, везения не существует.

Мужчина напротив, последний незнакомец из этой странной компании довольно улыбнулся. Среднего роста, с широким лицом и темными волосами, благородно зачёсанными назад. Он вел себя расслабленно. Мельком взглянул на меня, пристально, изучающе. Я же нашла его весьма надменным. Его выдавал взгляд, недвусмысленно говорящий, что незнакомец привык подчинять, давить и не терпел возражений.

Кем он был? Отцом Севера? В таком случае, очень уж сын на него не похож.

Мыслями я сразу перенеслась в эпоху, когда знатные дамы изменяли своим господам, рожая бастардов, и невольно улыбнулась такому сравнению.

– Все вопросы с передачей фирмы уже решены? – поинтересовался Тарон вежливо.

– Остались формальности.

– О, Кирилл, – махнул рукой тот, – нам с тобой можно не беспокоиться. Всевышний благословил нас достойными сыновьями, а таких как Виктор, поверь, я на своем веку повидал крайне мало.

Значит, я не ошиблась. Передо мной действительно находился Северов старший. Очевидно, внешностью Виктор пошел в мать.

Мужчины стали говорить о делах. Я же, ковыряя край скатерти, старалась слиться с обстановкой, не переставая вслушиваться. Этим людям что-то явно требовалось от Северовых. Вот только что, было не ясно.

Младшему же Северу был не сильно приятен этот разговор. Откуда я знала это? Трость. Каждый раз, когда тема заходила за какие-то прошлые счета, по их словам, давно погашенные, его рука сжималась на рукояти до бела. Внешне же он так и оставался холодным и расслабленно спокойным.

В такие моменты я начинала понимать девчонок, что страдали по нему. Он мог раздражать. Мог быть просто невыносимым, заносчивым, высокомерным. Но оставаться к нему равнодушным было невозможно.

Что бы он не делал, вел себя так естественно, словно в этом образе жил годами, вписываясь в любую ситуацию настолько органично, что оставалось только поражаться. Нет, он не скрывал свои недостатки, иногда казалось, наоборот, ими гордился, может поэтому люди тянулись к нему магнитом?

Чтобы скрыть неловкость и глупо не пялиться, я раскрыла меню, хотя заранее понимала, вряд ли мне кусок в горло сегодня полезет. И только бегло пробежав взглядом по названиям, поняла, что этот вечер не сулит ничего хорошего. Названия блюд были написаны на одному-богу-известно-каком языке.

Прекрасно! Осталось дождаться официанта и опозориться.

Хотя, может еще не поздно улизнуть в дамскую комнату, оставив Севера разбираться с заказом самостоятельно? Но на мое счастье, официанты начали приносить еду и все принялись за ужин. А я уже думала, что есть мы не будем. На некоторое время наступила тишина.

– Я прошу прощения, что назначил встречу так внезапно, очень хотел с вами познакомиться, – произнес Тарон, вдруг обратившись ко мне. – Диана. Очень красивое имя. Вы ведь не русская, я прав?

И когда Виктор уже почти раскрыл рот, явно собираясь этот факт опровергнуть, я ответила:

– Моя мать родом из Баку. Отец русский.

– Я так и знал, – довольно произнес мужчина. – Ваши глаза выдают вас. Слишком красивые глаза. Слишком.

Северов вскинул брови. Мне показалось, заинтересованно.

– А я всегда говорил Виктору, что на Кавказе самые прекрасные девушки, – вмешался Ахмет. – Вижу, брат, ты наконец меня послушал.

Он сделал слишком заметный акцент на последнем слове. Это был явно укол в сторону Севера, только он на него не прореагировал. Тарон же, не обратив внимание, продолжил:

– Красота не вечна, Ахмет. Если сердце не смотрит…

– …то и глаза не видят, – закончила я, улыбнувшись. – Известная кавказская пословица, – пояснила я, глядя на Виктора. – Моя бабушка тоже так говорит.

– Твоя бабушка мудрая женщина, – ответил Тарон. – Сколько ей?

– Семьдесят четыре. Но она многим фору даст.

Мужчина напротив улыбнулся.

– А родители?

– Их с нами больше нет.

– Сожалею.

– Все нормально. Это давно случилось. К тому же… – Что мною двигало тогда, я не знаю, но вдруг захотелось нашему сценарию подыграть. – … Теперь у меня есть кому защитить.

Я протянула руку, и Север, будто раскрыв мой замысел, взял ее в свою, большим пальцем погладив тыльную сторону ладони. Я опустила взгляд, почти физически ощущая ответный, слишком пристальный, со стороны Северова старшего.

– Пока молодые, они могут позволить себе свободу выбора, – сказал он.

– О, им хочется свободы. А приходится терпеть компанию стариков, как мы. Кирилл, может отправим детей веселиться, а закончим вдвоем?

– Давайте с нами в клуб? Как раз остальных повидаешь, – вмешался Ахмет, обращаясь к Виктору.

Я выронила из рук вилку, и та звонко ударилась о тарелку.

– Простите, – шепнула, закашлявшись. Взяла со стола стакан с водой и принялась медленно пить.

– Сколько ты уже не появлялся там? Год?

– Два, – совершенно ровным тоном произнес Север, но я буквально чувствовала, внутри него горело пламя. – Думаю, у нас не выйдет. – Его репутация в моих глазах в этот момент росла в геометрической прогрессии.

– Не дури, – не унимался Ахмет. – В кои-то веки встретились. – Он встал, пожимая всем руки. – К одиннадцати подъезжайте.

А потом бросил напоследок, подмигнув:

– Не хромай!

Что это? Такая странная форма прощания? Или тот самый крюк, на который он мог его зацепить? Я неловко развернулась, вопросительно глядя на Севера, чье лицо не выражало ничего. Хорошего в том числе.

Мужчины обменялись еще несколькими фразами. Сдержанно попрощались. Все это время я, покорно изображала то, чего от меня ожидали, улыбалась, и только когда Север выволок меня на улицу, вырвала руку из его и зашипела:

– Какой еще клуб? На клуб мы не договаривались!

– Это форс-мажор. Такие ситуации даже в договоре отдельным пунктом выносятся. Я не мог знать.

– И что ты предлагаешь?

– Мы поедем, – без тени сомнения произнес он.

– Не устраивает. Давай другой вариант, – настаивала я. – Хочешь, могу тебя бросить? Прямо здесь. Битье посуды за отдельную плату. И едь куда душа пожелает в статусе свободного.

– Не пори ерунды! Идем.

И мне ничего другого не осталось, кроме как шагать следом.

Леся оставила половину содержимого чемодана, как чувствовала. Север даже позволил мне самой выбрать наряд. Конечно же в нем было много фатина, но на этот раз он не навевал мысли о платье принцессы.

Черный атласный топ, строго держащий форму и летящая юбка в пол с высоким разрезом. Это платье способно было сделать любую фигуру женственной, но было в нем что-то бунтарское. Стоило лишь добавить ботинки на грубой подошве. Правда тут мне пришлось уступить холодному и противному и черным босоножкам на шпильке. Но даже несмотря на это, впервые мне нравилось.

Я окинула себя взглядом в большом зеркале, и, представляя в руках шпагу, сделала выпад, поражая воображаемого противника.

Позади раздался смешок, и я аж подпрыгнула. Потому что не слышала, как Север вошел в комнату. Увидела в отражении, что костюм он сменил на черные джинсы и рубашку, до локтей подкатав рукава. А твидовый пиджак что держал в руках, совсем не классического кроя, перебросил через спинку стула и сделал шаг в мою сторону.

Отодвинувшись, я освободила место у шкафа. Может, что достать требуется. Но Север шагнул ко мне снова.

– Что?

Я уклонилась.

Он вздохнул и, поджав губы, приблизился опять. Мы продолжали глядеть друг на друга через отражение. Как сурикаты, пытаясь поделить территорию.

– Да что такое?

И когда я хотела уйти, его руки легли на мои плечи.

– Что за..? – Я тут же попыталась их стряхнуть, но ничего не вышло.

– Послушай, Мушкетер, так не пойдет, – раздражённо произнес он. – Если ты будешь каждый раз от меня скакать по всему залу, ни один идиот не поверит в то, что мы встречаемся. А мы с Ахметом много лет знакомы. Ты можешь, я не знаю… представлять себе какого-то другого парня что ли?

Я покачала головой. Не могу.

Быть может и рада, но единственный, кого я могла бы представить был на пол головы ниже. Волосы уж точно короче. А еще гораздо темнее, цвета темного шоколада. Так что нет, с Севером эта задача невыполнима.

– Ладно, – произнес он. – Раз у тебя проблема с установлением телесного контакта, давай ты сама скажешь, как тебя можно трогать, чтобы ты от меня не шарахалась.

– Да откуда мне знать? – возмутилась я, краснея и отворачиваясь. – Ты так спрашиваешь, как будто я десять лет проводила тесты.

Трогать! Надо же такое сказать? И тут я почувствовала, как его руки опустились на мою талию, чуть сжимая.

Рывок, мои ступни на мгновенье оторвались от земли, и вот он уже прижал меня спиной к своей груди.

– Нет, – я попыталась вырваться, но вырвался лишь жалобный писк. Из меня. – Ай-яй-яй.

И вдруг Север засмеялся. Таким легким и звонким смехом, раскатистым и в то же время чистым, как горный ручей. Он смеялся надо мной, но мне не было обидно. Потому что смех этот не был злым или издевающимся. Он был из тех, что изо всех сил пытаешься сдержать, но не можешь.

Отпустив меня, Северов прикрыл ладонью слезящиеся от смеха глаза. И я поймала себя на том, что мои губы растягиваются в ответ.

– Прости, прости, – откашлявшись в кулак, сказал он. Север извинялся? Это что-то новенькое. – Не смог сдержаться, правда. Давай продолжим.

Он выпрямился. Еще раз одернул себя, чтобы не улыбаться. Зря, ведь ему шло.

– Всё, теперь серьезно. – И подал руку.

Я ошарашенно замерла, а потом вложила в его ладонь свою, и на этот раз мягко, словно в замедленной съемке, он притянул меня к себе, обхватывая за талию.

Мы стояли лицом к лицу. Разве что даже на каблуках мне приходилось чуть задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

– Так нормально? – прошептал он. Я кивнула, и Север чуть сильнее надавил на мою поясницу, вынуждая сделать к нему пол шага ближе, прижавшись всем телом.

Я едва не умерла от неловкости и смущения. Показалось, что сердце замерло внутри. Вот только привычной паники не было.

– Я не сделаю ничего без твоего позволения, обещаю, – мягко произнес он, убирая прядь с моего лица за ухо. Все еще сохраняя зрительный контакт.

И я поверила.

А потом плавно отстранился и произнес:

– Поехали?