– Приведи себя в порядок. К вечеру ты мне понадобишься, – велел он, снова набирая чей-то номер.

– Постой, постой, – я попыталась запротестовать и, видимо, не зря, потому что Север убрал телефон, видимо решив, что пора объясниться.

– Я верну твоего баскетболиста обратно, – сказал он. – Хотя для черных карточек обычно исключений не делаю. Все, что нужно от тебя – всего лишь день побыть в роли Аделии. Люди, с которыми мы заключаем контракт, хотят познакомиться.

Я закусила губу и мельком глянула на Севера.

– А почему не взять настоящую Адель?

– Она не сможет, – слишком резко ответил Север. – Все, что от тебя нужно – изображать приличную девушку и держать рот на замке.

Изображать приличную девушку значит? А не пошел бы ты, – очень уж хотела ответить я, но Север одним лишь взглядом напомнил об условиях сделки. А потом бросил так, словно я его прислуга: – Сделай что-нибудь на завтрак. – Уселся в кресло, вытянув длинные ноги, и принялся что-то печатать, периодически на меня поглядывая.

А я злостно поглядывала на него.

Его одежда была измята, волосы несколько растрёпаны, но в остальном он, как всегда несправедливо, выглядел гораздо более «свежим» после уборки последствий потопа и ночи на диване, чем я.

Открыв холодильник, я прикинула в уме, что можно сообразить по-быстрому и остановилась на омлете. Голых ног коснулось что-то мягкое и теплое. В противовес ему голос раздался за спиной резкий и раздраженный.

– Блэкджек? – воскликнул Север. – Ты кого прикончил?

Я обернулась в недоумении.

– Блэкджек? – против воли поморщилась. Что за имя такое идиотское? – Прости его, Снежок, – подняла я пушистика на руки, словно успокаивая. – У твоего хозяина просто не все дома.

– Какой еще Снежок? – возмутился Север, тоже вставая. Протянул руку, зажал морду кота пальцами, рассматривая красные разводы под подбородком. – Что с ним?

– О, не беспокойся, – махнула я свободной рукой. – Это всего лишь килька.

– Килька?

Проморгавшись, он уставился на меня совершенно потрясённый.

– Ну да. Мы со Снежком поддерживаем отечественного производителя.

Кажется, в Ледяном Царстве соскочили с осей пара шестерёнок, заставив его повелителя зависнуть. И чем серьезней он выглядел, тем больше мне хотелось смеяться.

Наконец Север пришел в себя:

– Но он не ест кильку. Этот гад вообще ничего не ест!

Я улыбнулась, поцеловала кота в мохнатую голову и поставила на пол.

– Мой опыт говорит об обратном.

Вытащив из сушилки чистую миску, я насыпала туда все то же, что собиралась приготовить для нас. Пару ломтиков огурца и кусочек ветчины. Поставила на пол и, пожелав приятного аппетита, погладила кота по голове. Снежок принялся уплетать за обе кошачьи щечки.

– Поверить не могу, ты умудрилась сломать даже кота, – простонал Северов.

– Я его починила, недоумок!

– Что за детский сад – придурок, идиот, недоумок? Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

– С тобой?

Не став спорить, Север махнул рукой, и ушел в душ. А я, не испепеляемая ничьим взором, наконец принялась за завтрак. Пока взбивала яйца и нарезала ветчину с овощами и травами, даже успела замечтаться о том, что скоро все закончится. Я вернусь обратно, больше никто не станет меня доставать, и все наладится. Но мои мысли прервал телефонный звонок. Я прислушалась. Судя по тону, Север говорил с кем-то из друзей.

– Ты же понимаешь, почему ее нельзя везти туда. – Его слова размывались в звуках шумящей воды, но я расслышала: – Да, я знаю, это катастрофа. Но другого выхода нет.

Кран выключился. Хлопнула дверь. Я тут же метнулась обратно, словно ничего не слышала, схватила тарелку салата и поставила на стол.

– Ты сможешь передать с водителем что-нибудь из платьев Адель? – попросил Север. Окатил меня оценивающим взглядом с головы до ног, а потом, скривив губы, произнес: – Хотя нет. Они будут на ней по полу волочиться. – Все так же, не отнимая телефона от лица он подошел ближе, почти вплотную и положил ладонь на мою макушку, примеряя к себе. Я не доходила ему даже до края подбородка. Он произнес: – В лучшем случае сто шестьдесят.

– Сто шестьдесят два, – обиженно прошептала я снизу, в уме прикидывая рост Северова. Около ста девяноста точно.

– У тебя есть приличные вечерние платья? – на секунду оторвав смартфон от уха, с надеждой глядя мне в глаза, спросил он.

Боже, как же я любила разбивать его надежды.

Но в голову вдруг пришла мысль:

– Привези мне Лесю. У нее точно найдется все, что нужно. Она и собраться поможет.

Я знала, в эту секунду Северу плевать, что придется выполнить любую мою просьбу. Ему был нужен результат, и если Леся являлась средством для его достижения, значит быть ей здесь. И точка!

Он еще раз осмотрел меня с головы до ног и добавил: – Только туфли пусть берет на каблуке повыше, а потом протянул свой телефон, разрешая звонок подруге.

Как ни странно, Леся не удивилась, не возмутилась и не устроила Северу, как полагается в этих случаях, солидарно-дружеский разнос. Она пришла в восторг.

– А он не сказал зачем? – ошарашенно допрашивала она меня, в торопях бросая свои платья и туфли, благо у нас оказался один размер, в чемодан.

– Что-то случилось с Адель. Она не может поехать, – вздохнула я, лавируя по кухне с зажатым плечом телефоном и сковородой в руке.

– А ты не думала, что он мог тебе наврать?

Я обернулась, и вскинула на Северова взгляд исподтишка.

– Ты ведь его знаешь, – добавила подруга.

Я его действительно знала. В том и было дело, что поступок этот совершенно с его характером не вязался. Север всегда смотрел на меня как на что-то не стоящее его внимания. Но мне оно и не было нужно.

– Признайся честно, Солнце, зачем ты это делаешь?

Все, о чем я думала в этот момент, как помочь Пашке. Пусть он и не был прав. Пусть совершил огромную ошибку. Но разве я имела право судить? Когда на одной чаше весов жизнь твоей матери, как много ты сам готов поставить на вторую? Я не имела права выдавать его секрет даже подруге, но не успела придумать оправдания, а лишь попросила:

– Обещаю, что расскажу тебе потом. А пока… Ни один человек не должен об этом узнать. Ты меня слышишь, Лесь?

Конечно, причин сохранять секретность ради Севера у меня не было, но после случившегося мне не хотелось его подводить. Как будто мне открылась часть его жизни, которая недоступна многим, а вместе с ней пришло осознание ответственности. Теперь все происходящее я воспринимала как работу, и плевать, что мне так не повезло с работодателем.

– Ты закончила? – Север протянул руку к своему смартфону.

– Все пока, – спешно попрощалась я, и выключила газ. А Северову скомандовала: – Давай за стол.

Обернувшись, он удивлённо вскинул брови.

– А ты оказывается умеешь готовить?

Я махнула в его сторону лопаткой.

– Ну разумеется. А как по-твоему простые смертные вообще в своих убогих хибарах выживают?

Северов промолчал, нагнулся, недоверчиво разглядывая стоящие на столе гренки и салат так, словно я могла крошеных стекол внутрь подбросить. Но все же сел.

– Приятного аппетита, – поставила я перед ним тарелку с омлетом, куда добавила грибы, томаты и бекон, найденные в холодильнике. И сама приземлилась на свободный стул напротив. Север посмотрел на меня крайне недоверчиво, но наколол кусочек и медленно прожевал.

– Я впечатлен, – произнес он, спустя минуту. – Если честно, максимум на что рассчитывал – кофе и бутерброд.

Я хмыкнула:

– Там столько продуктов в холодильнике. Куда их? Не выбрасывать же.

Кот потёрся о мои ноги и я незаметно спустила ему кусок со своей тарелки.

– Итак, возвращаясь к карточкам, – начала я, просто чтобы создать видимость разговора, – если весь преподавательский состав в курсе, что же сказал мой тренер, узнав, что его лучшая шпажистка оказалась наркоманкой.

Север помотал головой, жуя.

– Они думают, ты просто заболела.

– Ах вот так.

Опершись локтями на стол, я стащила из чашки с салатом ломтик болгарского перца и принялась хрустеть. Север промолчал, но видно, как внутренне скривился от того, что я ем руками.

– А как же справка?

– Уже сделана.

– Ты посмотри, Снежок, все у него схвачено.

– Разумеется, – произнес он, недовольно глядя на то, как я с аппетитом жую, а потом, не вставая со стула, отклонился назад, достал из сушилки вилку и протянул мне. – Пожалуйста.

– Боишься, я тебя на ужине опозорю? – сильнее растягивая губы в ухмылке, произнесла я и довольно облизнула палец. – Ах, как не воспитанно! Как некультурно!

Север покачал головой.

– Не боюсь. Но больше так не делай.

Я хмыкнула:

– Что тогда означает твое «пожалуйста»?

Он нахмурился.

Довольная произведенным эффектом, я встала, решив, что в салате не хватает перца, снова стащила из тарелки теперь уже огуречный ломтик и, не удержавшись, покрутила перед лицом Северова. Хотела было развернуться, но он схватил за запястье и строго произнёс по словам, глядя в глаза:

– Оно означает: «Пожалуйста, не провоцируй меня, Диана» – Наклонился, и все также не отрывая взгляда, съел из моих рук. Едва не откусив пальцы. Потом вложил в мою руку вилку, отвернулся и, как ни в чем ни бывало, продолжил завтрак.

А я так и застыла, не двигаясь.

«Безумие заразно», – в очередной раз предостерегающе прошипел разум, и я на всякий случай потерла ладонь о шорты, надеясь, что смогу пережить сегодняшний вечер.