Я сжал зубы, глядя на Тона, который скрылся за раздвижными дверьми подъезда. Сам подниматься не стал. Не любил это место. А присутствие новенькой делало его совсем невыносимым.

«Шикарная студия», – говорил каждый, хоть раз там побывавший. «Достойное капиталовложение».

Адель восхищалась, рассказывая матери, насколько прекрасна эта квартира: светлая, просторная, с высоким потолком, в спальне который заменяли окна. «Просыпаться по утру там настоящая фантастика». Кухня, обставленная по последнему слову техники. «Это не дом, а мечта».

А мне он даже не нравился. Разве что первое время, когда ощущение свободы перекрывало все минусы. Много свободного места, кровать, шкаф, плазма на пол стены и минимум мебели. Что еще для счастья надо, когда ты молод и свободен? Но чем чаще я там оставался, тем больше понимал, это место – не дом. В нем не хватало чего-то, что было в моем детстве, когда мама была жива. Не хватало самой жизни.

Я откинул голову на подголовник, еще раз взглянув наверх, и выдохнул. «Могло быть хуже» – повторил сам себе в который по счету раз. Нужно просто залечь на дно, переждать основной поток сплетен. И выходные как раз пришлись кстати. Когда вернусь, о произошедшем все забудут.

– Он скоро? – спросила Адель, успокаивающе поглаживая мою руку, соединенную с ее на консоли автомобиля.

– Только кота покормит.

Я не стал говорить правду, чтобы не усложнять всё между нами. Выслушивать еще и от Адель сцены? С головой хватало чокнутой новенькой, которая только и делала, что портила мне жизнь.

– Я так рада, что мы наконец проведем несколько дней вдвоем.

– Да, я тоже.

Адель наклонилась и поцеловала меня. Этот поцелуй не вызывал головокружения, не зажигал какое-то внутри особое пламя, как пишут в книгах, но отстранившись, она улыбнулась так, как улыбалась только мне. Самая красивая и желанная девушка всей академии держала меня за руку. О чем еще можно мечтать?

Антон, поравнявшись с машиной, протянул в окно ключи от квартиры.

– Как там котик? – участливо спросила Адель.

– Шипит, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. – На всех бросается.

«Слушай, Тон, завали, а?» – негласно попросил я одним лишь взглядом. Я с такой филигранностью научился управлять собственными эмоциями, что разглядеть что там на самом деле творилось за фасадом не смог бы никто. Вот и у Адель и не вышло.

– Бедняжка. Ему просто не хватает внимания.

– Глупое было решение – поселить его здесь, – пробурчал Тон, явно имея ввиду не то, во что слова обернуты. – Но нет же. У твоего парня просто страсть ко всем убогим и покалеченным.

– Ага, конечно.

Взгляд Антона можно было интерпретировать как «хрена с два я тебе поверю. Для остальных можешь изображать что угодно, со мной эта штука не прокатит.

– Но у него же была лапка сломана, Тони.

Тот лишь покачал головой, усаживаясь сзади.

– Пуля у него в голове, – подытожил я, заводя машину. – Шальная.

А от таких надо держаться подальше.

По крайней мере моя внутренняя система предупреждения при мыслях о ней сигналила красным. Ведь девчонка злила до невозможности. Иногда казалось, у нее, как у того самого кота все девять жизней в кармане, настолько отчаянно и безрассудно она рвалась к истине, не боясь самой ради чужого благополучия погореть.

Когда-то и я был таким же. Вот только вытравил из себя эту излишнюю сострадательность несколько лет назад. Вырвал с корнем.

Научился быть холодным. Безжалостным. Бесчувственным.

С тех пор моя жизнь превратилась в упорядоченную последовательность действий, которые вели к стабильности. Каждое решение было обдуманным и правильным. Ровно до тех пор, пока не столкнулся с ней.

И теперь каждый раз, стоило ей появится рядом, я неосознанно оборачивался. Простое любопытство. Интерес. Что еще затевает? Знаешь же, ничего хорошего, но отказать себе в крошечном удовольствии посмотреть не можешь.

Забавная ведь. Думает, я не вижу, когда она меня разглядывает, прилипая взглядом к рукам, лицу. Стоит глаза поднять – тут же отворачивается, до скрипа сжимая губы. Как будто защищаясь.

Но стоит подойти, цепенеет. На щеках пятна румянца, а в распахнутых глазах такая растерянность, что я впервые упустил момент, когда раздражение сменилось на что-то иное, но столь же горячее.

Кто-то просигналил.

Я резко взял вправо.

Все! Хватит!

Машина встроилась в поток автомобилей на трассе. Академия, наркология, а самое главное Солнцева остались, наконец, позади.

Мы почти приехали, когда первые тяжелые капли упали на лобовое стекло. Я остановил возле центрального входа. Взглянув на тучи, что уже проливались дождем над Эльблонгом, Адель поспешила в дом. Антон же придерживал ворота, чтобы их не распахнуло ветром, пока я парковался.

– Держи, это тебе, – протянул он белый конверт, когда мы вошли в дом.

– Что это?

Я разорвал упаковку. Внутри лежала белая карточка. Совершенно пустая.

Антон ответил:

– Кот передал.

Я буквально слышал издевку в его голосе. Хорошо знакомые ноты еще со школьных лет. И видел, в глубине души он злился, что Адель поехала с нами. Рассчитывал провести выходные как раньше, чисто мужской компанией.

– Она мне не оставила выбора, брат, – попытался отшутиться я. – Я обещал свозить ее в Париж еще две недели назад. А тут так удачно выходные выпали.

Тон в ответ только махнул рукой:

– Твое дело. Мне-то что.

Вдалеке громыхнуло, и ливень припустил во всю силу. Стягивая кроссовки, Тон произнес:

– Вовремя мы добрались.

Телефон в кармане зазвонил. Я достал его и застыл. Слова Уварова растворились как под толщей воды, пока я смотрел на свою жизнь со стороны, пытаясь понять, где, твою мать, так провинился перед вселенной. У меня же всё и всегда было под контролем. Я держал в своих руках целую академию, пресекая даже малейшие попытки неповиновения правилам.

До того, как появилась она.

Диана.

Почему ее имя тут же всплывало в голове, когда приходили плохие вести?

Как сейчас. Когда система умного дома на экране моего смартфона вопила красным: «В вашей квартире потоп!»