– Я не могу, Тон, меня от неё аж трясёт!

Хлопнув дверью, Север прошагал в центр комнаты и швырнул перчатки на стол.

– Всё нормально?

Адель бросила на меня взволнованный взгляд. Я промолчал. Хотя и знал причину.

Девчонка.

Ее глупость могла стоить Северову репутации. Да и просто сам факт, что с ней теперь делать, висел в воздухе, требуя решения. В наркологии ее никто не оставит. Для отчисления оснований нет. Но и вернуть обратно, Север ее не мог. Слишком дерзко она себя повела. Ведь если ей такое поведение позволяется, значит и другим.

– Черт, – бросив пальто на пуф, он уселся на диван и, запрокинув голову на спинку, прикрыл глаза. – Черт, черт, черт!

Мы с Адель снова переглянулись.

– Не слишком ли много чертей для одного предложения? – осторожно спросила она. – Тяжёлый день?

На секунду повисло молчание.

– Ты не представляешь, насколько, – Север приподнял голову, обращаясь ко мне. – Слушай, там Макс новую заначку нигде не припрятал? Если не выпущу пар, клянусь, сейчас взорвусь.

– Могу в машине посмотреть.

– Давай, – не поворачиваясь, поднял он сжатую в кулак руку, а потом добавил, глядя уже на Адель: – А вообще к черту выпивку. Иди ко мне.

Он что-то сказал ей. Слишком тихо. Я не расслышал. Адель рассмеялась.

Стоило бы уйти, но я застыл у порога, не в силах пошевелиться.

Присев на диван рядом с Севером, она поцеловала его в шею. Расстегнула воротник, спускаясь губами к ключице. И я выскочил из комнаты, словно кипятком ошпаренный.

Нужно убраться от этой проклятой академии как можно дальше.

«Место. Не забывай, где твое место».

Как бы не было приятно обманывать остальных, что я не хуже, я знал правду. Даже будь у меня достаточно денег, я все равно не был бы достаточно хорош. И дело даже не в фамилии. Я сделан из другого теста.

Да и в конце концов, разве можно выбирать между золотом и грязью? Глупо.

А Адель – девочка не глупая.

Проблема была в том, что чем дольше они встречались, тем сильнее я ее узнавал. И тем тяжелее мне становилось. Потому что стены между нами падали. Вот только Адель всегда видела во мне хорошего друга, защитника, старшего брата, но никогда парня.

«Ты такой милый, Тони».

Я вдохнул леденящий воздух.

На секунду я закрыл глаза, пока кто-то меня не окликнул.

– Эй, Страж, мы в город. Подбросить?

И я кивнул. Куда угодно…

Мне нужно было забыться. Много алкоголя, боли и адреналина. И чем быстрее, тем лучше.

Виски в стакане горчил и на вкус напоминал растворитель. К хорошей выпивке быстро привыкаешь. Особенно если твои друзья из того круга, в котором меньше пары тысяч за бутылку не деньги вовсе. Но в темном прокуренном баре на окраине города особо выбирать не приходилось.

Я закрыл глаза, делая глоток.

И как бы не старался от мыслей избавиться, собственное воображение упрямо рисовало несбыточные картины:

– Еще не поздно остановиться! После этого мы уже никогда не будем друзьями, – шепчу я, крепко обхватывая талию Адель руками. Она поднимает взгляд и, медленно приближается, пока между нашими телами не остается ни одного раскаленного миллиметра.

– Слишком много болтаешь, Тони. Замолчи уже и поцелуй!

Один поцелуй, и крышу срывает. Начисто. Наглухо. Без возможности дальнейшего восстановления.

Она запрокидывает голову, рвано вдыхая, я касаюсь губами ее подбородка, спускаюсь на шею. Прихватив пальцам подол платья, задираю его вверх по бедрам. От неожиданности Адель ахает, но я срываю ее стон губами.

– Эй, ты слышал меня, парень? – мужик, стоящий рядом, толкнул в плечо, вырвав из фантазий. – Проваливай отсюда. Ты уселся на мое место.

– Руки убери, – спокойно ответил я, хотя и хотел вломить ему хорошенько. Так бы и сделал, если бы не женский голос, повторяющий раз за разом:

«Сколько можно, Тони? Нельзя все проблемы решать кулаками!»

И как бы сильно не хотелось подраться, я развернулся, в один глоток допил виски, и медленно зашагал к выходу.

«Ты мне нужен» – шептала Адель в моей голове…

Нужный… но не выбранный…

От осознания аж трясло.

А потом я услышал пару глухих ударов.

– Сюда иди, придурок. Отдавай портмоне и телефон, – раздалось неподалеку.

В темной подворотне возле бара трое в черном с капюшонами на головах теснили к стене пацана лет восемнадцати.

Я остановился. Почти физически почувствовав, как сжимаются кулаки. Как подобно подожженному абсенту по венам медленно растекается адреналин. Мне просто нравилось драться. Наконец, я мог признаться себе хотя бы в этом.

«Ты самый лучший друг, Тони. Если я попрошу, ты всегда будешь меня защищать?»

Друг…

От этой простой истины неприятно кольнуло в груди.

– Эй, – крикнул я, закатывая рукава. – А если на равных?

– Тони? – Адель застыла в дверях спальни Виктора, испуганно на меня гладя. На часах было пять утра, видимо ее разбудил стук открывающейся двери. – Что с тобой случилось?

Я проигнорировал вопрос.

Также как и вид ее голых ног в коротких шортах, растрепанных после сна волос и одну из белых рубашек Севера, длинные рукава которой как крылья ангела закрывали даже кисти.

– Антон!

Но я не разуваясь прошагал в ванную. Попытался закрыть за собой дверь, вот только Адель проскользнула внутрь быстрее. Черт возьми! Не выставлять же ее силой!

Я включил свет, открыл шкафчик и достал из ящика аптечку, мрачным взглядом проследив в отражении, как девушка уселась сзади.

– Ты же знаешь, я не успокоюсь пока не объяснишься!

– Я споткнулся, – соврал я, понимая, что она все равно не отстанет. – Зацепился головой о ветку дерева.

Адель встала рядом, сердито на меня глядя. А потом схватила мою правую руку с разбитыми костяшками, поднимая выше.

– Серьезно? И дерево оказало сопротивление?

Я вырвал кулак обратно. Слишком резко. На секунду в её глазах мелькнула обида. Потом повернулся спиной и открыл кран.

Всего лишь пару часов перетерпеть ее присутствие. А потом мы с Севером уедем домой на целую неделю. Туда, где не будет Адель и тех мыслей, что она вызывает.

Плеснув в лицо пару горстей воды, я вытер его и вытащил из ящика коробку с лейкопластырем.

– Дай обработаю. – Она толкнула меня, заставляя повернуться и сесть на край ванной.

– Адель, отстань. Возвращайся в постель. Ты не обязана делать это, – резко ответил я, но девушка уже развела бурную деятельность, принявшись вытаскивать один за другим пузырьки. Отмотав кусок бинта и надкусив зубами, оторвала длинную ленту и принялась бросать мне в раскрытые ладони ватные диски.

– Ты совсем дурак, да?

– Думал, ты давно поняла это.

Она протянула руку и сняла с меня очки. Я отвернулся. Не хотел, чтобы смотрела. Но Адель, положив большой палец на мой подбородок, развернула лицо к свету.

– Зачем? – хмурясь, спросила она.

– Где Виктор? – бросил я в ответ.

– Спит. Как обычно до середины ночи решал какие-то вопросы. Сначала с больницей. Потом с деканатом. Еще ему отец звонил, что-то там случилось, – ответила она, присаживаясь на край ванны. – Дай сюда руку. – И сама схватила мой сжатый кулак, аккуратно положив на свои колени. Я обречённо прикрыл глаза.

Пропитанной антисептиком ватой она прикоснулась к разбитой коже. Аккуратно. Молча. С абсолютно непроницаемым лицом, словно делала это минимум в сотый раз. И хотелось спросить: какого черта, Адель? Что в тебе такого, что меня так кроет?

– Ты же знаешь, это неправильно, – она покачала головой, пока мой взгляд застыл на ее губах. Но словно вор, пойманный на месте преступления, я одернул себя, утыкаясь обратно в стыки кафельной плитки.

«Какой же ты подонок, Уваров! Ведь он твой лучший друг».

– Я не знаю, что с тобой происходит, и скорее всего ты мне не скажешь…

– Ты права, не скажу.

Адель удрученно покачала головой.

– Почему нет?

Раздражение снова начало заполнять меня, грозя выплеснуться через край.

– Потому что нет. Я и так постоянно терплю здесь твоё присутствие, хотя это наша комната. А теперь ты ещё и мораль почитать мне решила? – Мой тон звучал жестко. С другой стороны, если обидится и уйдет, мне же будет проще. – Так что проваливай ладно, пока я не наговорил похуже чего.

Её глаза заблестели. Не удивительно. Все знали, Уваров – неадекват, который уже на первом курсе со всеми кем только можно передрался и переругался. Разве это сюрприз для тебя, Адель?

– Знаешь ли, это немного обидно после всего, что между нами было.

В том то и дело, что ничего не было. И не будет. Чем быстрее я смирюсь с положением вещей, тем будет лучше для меня же.

– Мне не нужна твоя помощь, – произнес я и чуть подтолкнул, вынуждая сделать шаг назад. – Иди, – вытолкал наружу и захлопнул перед ее носом дверь.

Вот и все!

Я поднял взгляд на свои синяки в зеркале, чтобы успокоиться. Только собственное отражение еще сильнее приводило в бешенство. Особенно левая сторона. Где вместо глаза зияла пустота. Опустил взгляд на собственные очки, сжал в кулак и швырнул в противоположную стену. Они разлетелись на несколько частей.

Сделал вдох, выдох. Ещё один вдох!

Ругнувшись, собрал осколки, выбросил в урну. Все равно знал, от реальности не скрыться. А в ящике у кровати у меня лежат еще двое таких же, разве что в другой оправе.

– Смирись. Это еще одна причина, почему тебе с такими девушками ничего не светит! – произнес сам себе, схватил куртку, и открыл дверь. На пороге, ровно там же, где я ее и оставил, стояла Адель.

В ее глазах блестели слезы. Не говоря ни слова, она замерла, вцепившись в край рубашки. Одна капля скользнула по её щеке. И этот беззащитный жест крошеным стеклом проехался по грудине.

Девушка вздохнула, шагнув в мои объятья, и положила голову на плечо, прижавшись так, как умеет делать только она. Словно так правильно, так положено.

– Тони, скажи, что мы же все еще друзья? – тихо прошептала она, замерев в ожидании.

Я обнял ее крепче, уткнувшись носом в волосы. Так мы и стояли. В тишине. Вдвоем. И конечно же я ответил:

– Ну, разумеется!