Маша пропала бесследно. Мирошникову удалось отследить маршрут почти каждой арендованной кареты, уехавшей в то утро, но ни один возчик не сознался в том, что вез молодых господ из Коротково. С каждой новой вернувшейся в город транспортной единицей он надеялся, что круг поисков сужается, и уже следующий возчик скажет, что вез в тот день барышню и молодого барина. Но вернулась последняя карета, а следов упорхнувшей парочки родственников так и не нашлось. На почтовой станции вообще все оказалось просто, потому как смотрители пофамильно записывали пассажиров, но там и близко не было брата и сестры Куприяновых.

Это означало только то, что приехавшая карета была не местная, и нет возможности ее найти. Ни Марфа, ни другие служители усадьбы не могли назвать никаких особых примет кареты. Ничего в ней особенного не оказалось. И возница Иван. Иван как Иван, ничего особенного.

Мирошников фиксировал очередную неудачу и шел к Горбунову, чтобы вместе с ним пересматривать очередную кучу рапортов, протоколов, доносов, полученных за день, в надежде найти хоть малейшую зацепку по странному преступнику с задатками литератора, пишущему на исторические темы. Зацепок не было.

Ближе к зиме количество преступлений в городе возросло, ежедневно регистрировались драки, все чаще и чаще со смертельным исходом, поутру в канавах находили окоченевшие за ночь тела жертв разбоя. Странным было даже не это, время от времени такие всплески преступности фиксировались ежегодно. Но на фоне общей преступности уменьшилось количество краж из домов состоятельных граждан, что было связано наверняка с предпринятыми гражданами мерами безопасности. Главное – бесследно пропали рябинки. То есть, на месте преступления уже никто не находил лоскутов с вязаными гроздьями рябины.

Иван Сыч, державший в руках криминальные группировки, разводил руками и говорил на тайных встречах с Горбуновым:

– Так обложили вы нас, господа хорошие. Народ серчает, нервы сдают, потому и жмуриков больше. А рябиновый ваш может и утек куда. Мои ребятки шукали, не нашли ведь никого. Значит, нет его здесь. А может и затаился, а потом раз – и другую какую затею сочинит. Какую-нибудь жирафу заморскую подбрасывать будет. Придумщик он, по всему выходит, без спектаклей не может. Наши-то попроще будут, у них – чик и всё! Нечего возиться!

Дома Мирошникова ждала очередная идея Клавы. Та за короткий период времени прошла путь от полного неприятия возможного появления молодой хозяйки в доме до откровенного сватовства. От кого-то из своих подружек, работавших в состоятельных домах, она узнала, что сердечная краля хозяина уехала из города.

Обдумав эту новость, она почему-то решила, что пора самой браться за дело, раз хозяин дал маху. И теперь Клавдия со всей энергией принялась выспрашивать, в каких домах есть девушки на выданье. Потом смотрела издали на девушку, а если лично ей девушка нравилась, то принималась собирать сведения о возможной кандидатке в невесты: как относится к прислуге, умеет ли готовить, шить, вязать, какого она «ндрава» и какие имеет привычки.

Подавая хозяину на стол, она между делом принималась рассказывать про какую-то свою протеже:

– А вот рассказывают, у купца Силантьева уж такая дочка выросла, и красавица, и работница хорошая, и косища – во какая, в руку толщиной! И в церкву кажный день ходит, и дома без молитвы к делу не приступит, и сама-то неперечливая! Хорошая кому-то жена будет. Довольный будет, кто посватается.

Мирошников, который давно разгадал неловкие маневры своей прислуги, которую он начал после ситуации с вором называть экономкой, уже скучал по тем дням, когда Клавдия удостаивала его только редкой фразой. На первых порах ему приходилось постоянно парировать, выслушав очередную такую новость. Обычно все было несложно, хватало одного вопроса, грамотна ли такая прекрасная невеста. Чаще всего претендентка была неграмотна, но набожна.

Скоро Клавдия все же поняла, что ищет не в тех домах жену для хозяина. Она изменила траекторию поисков и в разговорах с хозяином все чаще звучали имена дочек чиновников, офицеров и служащих. Как-то дня два или три Мирошников выслушивал, какая замечательная дочка растет у ювелира Ицковича. Правда, не христианского вероисповедания, немного своевольная, да и не женскими делами интересуется, в умении готовить не замечена, шить – не шьет, но вообще на лицо красивая, да и одна она у богатых родителей.

– Киститин Палыч, как сыр в масле будешь кататься! Ицкович-то жмот, кубышку наверно насобирал знатную, а в дочке души не чает. Богатое придание можно получить, да и фатеру получше снять, не то, что эту халупу. Покрестить ее – любой поп покрестит. Енто не беда. А при муже Рахелька эта остепенится, как же не остепениться. Завсегда самая шебутная баба на путь правильный встает, когда мужней женой становится!

С трудом отвязавшись от назойливой свахи, Мирошников закрывался у себя в кабинете и снова сидел за бумагами, а свежеиспеченная экономка Клавдия сидела на кухне, шумно вздыхала и жалела своего странного непутевого хозяина.

В кабинете допоздна горела лампа, Константин ходил по комнате, что-то писал, потом рвал бумагу и время от времени невнятно бормотал. Эти часы после окончания службы принадлежали только ему, его воспоминаниям и страданиям. Стыд и срам: судебный следователь за все время знакомства с понравившейся девушкой так и не удосужился узнать место ее постоянного жительства.

Он испытывал сейчас угрызения совести, вспоминая, что во время свиданий говорил в основном о себе. Маша так внимательно слушала, в ее глазках отражался живейший интерес к его делам. Потому и было интересно ей все-все рассказывать и смотреть на ее реакцию. Константин испытывал чувство вины от этого и ругал себя за эгоизм и бахвальство.

Наутро на столе в кабинете хозяина Клава все также находила нарисованные женские профили и стопочки писем с запросами в различные инстанции соседних городов. Ведь должны же были где-то найтись следы брата и сестры Куприяновых.

***

Городская аристократия, обитавшая летом по дачам и загородным усадьбам, с наступлением холодов вернулась на свои постоянные квартиры, и светская жизнь забурлила. Изрядно похорошевшие за лето барышни и их заботливые матушки готовили наряды на новый сезон, любящие отцы получали наказ от женушек смотреть в оба и не пропустить подходящего жениха. Бальный сезон и сезон визитов начался. Каждый вечер на своем столе Мирошников находил стопку визиток и писем с приглашениями на различного рода мероприятия.

Страдальчески морщась, Константин писал вежливые отказы, ссылаясь на большое количество работы. Вот только от приглашения семейства судьи Дорохова он отказаться не мог. Дочка Бориса Ивановича затевала игру, предполагалось всем вместе разгадывать историко-географическую викторину, сочиненную Инной Дороховой и ее подругой. В таких играх Константин еще в студенчестве частенько участвовал, судье отказать не мог, поэтому пришлось пораньше заканчивать работу, одеваться и ехать.

Народу собралось изрядно. Константин слегка опоздал, завершая свои дела, поэтому прибыл, когда уже практически все приглашенные собрались. Взрослые гости сидели в гостиной и слушали игру искусной пианистки госпожи Дороховой, а молодежь собралась в малой зале.

Мирошников всегда в таких ситуациях чувствовал себя странно. В глазах всех он был солидным господином, занимающим ответственный пост и имеющим серьезный вес в обществе. Ему надлежало быть в компании гостей постарше. Но в душе он чувствовал себя студентом, беззаботным и веселым. Раз уж пришлось откликнуться на приглашение, хотелось отбросить хоть ненадолго свои служебные дела, забыть сердечные раны и окунуться в любимое студенческое развлечение.

Но нет. Полагалось сначала засвидетельствовать почтение хозяйке дома, которая пока музицировала, поэтому он пристроился на стул у самой двери, прикрыл глаза и погрузился в мир прекрасного вальса модного нынче композитора господина Штрауса.

Но на этот раз полностью насладиться мелодией не удалось. Он почувствовал, как совсем рядом зашуршало платье, потом платье задело его ногу своей кромкой, и почти сразу Константина накрыли удушливой волной модные в этом сезоне ароматы амбры и мускуса. Пришлось вскакивать, целовать ручку и приглашать присоединиться к нему супругу предводителя дворянства. Она грациозно опустилась на небольшой диванчик и развернулась всем корпусом к следователю, давая понять, что не случайно к нему подсела, а намеревается общаться, несмотря на продолжавшую музицировать хозяйку.

– А что, голубчик Константина Павлович, какие дела творятся у вас? Хорошо ли на страже спокойствия достойных горожан стоит полицейская служба и успешно ли судопроизводство?

Мирошников безшибочно почувствовал, что не новости защиты от преступного мира волнуют госпожу предводительницу, потому он достаточно уклончиво ответил, дескать, дела идут по-разному, но в целом все нужные государственные службы успешно выполняют свои задачи.

– Да-да, про разные ситуации я наслышана. Надеюсь, порядок все же будет наведен, потому как слухи о разных непотребствах дурно влияют на настроение горожан. Мы часто об этом говорим с супругом.

Предводительница не дала Мирошникову отреагировать должным образом, что все правоохранительные службы работают должным образом, поскольку все знают, как сильно господин предводитель дворянства и его супруга радеют за спокойствие сограждан. Она чуть ближе наклонилась к молодому человеку и очень конфиденциальным тоном проговорила:

– Однако мы с вами разумные люди и понимаем, что проблемы приходят и уходят, а у солидного человека должна быть приличная жизнь, хорошая супруга и маленькие наследники, ибо это основа жизни. Уважаемому человеку, имеющему ответственную работу, особенно важны крепкие тылы. Например, мой супруг точно знает, что я всегда на его стороне и во всем поддержу.

Еще с первых слов предводительницы Мирошников внутренне сжался: «Что такое, еще одна Клавдия на мою голову. Сколько можно!» Еле слышно скрипели плотно сжатые зубы Константина, но на лице разливалась приятная улыбка, а слух улавливал собственные натужно-вежливые слова:

– Абсолютно с вами согласен, достойнейшая Анна Ивановна. Абсолютно. Все почтенные жители города ни секунды не сомневаются, что вы с вашим уважаемым супругом являете собой пример самой благочинной семьи, демонстрируя, какими должны быть семейные отношения.

Анна Ивановна благосклонно кивала головой, выслушивая тяжеловесный комплимент. Большая сережка в ее ухе при каждом кивке подпрыгивала, дополнительно соглашаясь с тем, что хозяйка, конечно, молодец и ангел во плоти.

В это время раздались аплодисменты и крики браво. Госпожа Дорохова раскланивалась, стоя у рояля, и посылала воздушные поцелуи публике, которая восторженно реагировала на ее мастерство.

Предводительница потянула Константина за рукав:

– Вот что, Константин Павлович. Я слышала, вы приглашены на эту игру, которую придумала Инна. Непременно вам нужно в ней поучаствовать. Обязательно присмотритесь ко всем девушкам. Чуть позже мы с вами вернемся к этому разговору. Я вам обещаю, мы что-нибудь обязательно придумаем. Я вас не оставлю.

Не дожидаясь ответа «осчастливленного» таким предложением собеседника, почтенная сваха легонько шлепнула Мирошникова сложенным веером по руке и поспешила к толпе восторженных зрителей, окруживших хозяйку.

Константин скрипнул зубами и несколько секунд постоял, пережидая, когда рассосется гневный комок где-то за грудиной и чуть слышно процедил: «Чтоб тебя, благодетельница докучливая». Он поспешно оглянулся, убедился, что его никто не услышал, и направился к хозяйке выражать свое почтение, восхищение и благодарность.

***

Когда Мирошников появился в малой зале, где расположилась молодежь, игра в викторину была в самом разгаре. Инна Дорохова бросилась к нему, радостно восклицая:

– А вот Константин Павлович сейчас всем поможет! Миленький Константин Павлович! Вы наверняка знаете ответ на этот коварный вопрос, который придумала Рахель! Вы такой умненький, просто ужас! Потом будете знакомиться с теми, кого не знаете. Сначала играем!

Вот Рахель Ицкович, которая стояла за спиной молодой хозяйки дома, Константин не ожидал увидеть в качестве подруги Инны. Потом моментально сообразил, что они наверняка одногодки и возможно учились вместе в гимназии и там подружились. До сих пор он ее не видел у Дороховых, правда, он не так часто появлялся в доме судьи.

Девушка его тоже явно узнала и чуть заметно кивнула кудрявой головкой. Торопливо пожав несколько протянутых рук своих знакомых и ощутив знакомый азарт игры, Константин проговорил:

– Я буду очень стараться, мадемуазель Инна. Надеюсь оправдать вашу высокую оценку. Мадемуазель Рахель, что за каверзный вопрос вы задали, на который достойная аудитория не знает ответа?

Инна, как хозяйка дома, мигом успокоила гостей, которые вскочили со своих мест, когда пришел Мирошников:

– Господа, господа! Прошу рассаживаться на свои места! Мы продолжаем! Дорогая Рахель, еще раз зачитай свой вопрос для господина Мирошникова.

Рахель пожала плечами и проговорила:

– Господа, я не понимаю, почему этот вопрос оказался таким сложным. Сколько помню, я еще в гимназии об этом знала.

– Ну, мадемуазель Ицкович, – тонким высоким голосом выкрикнул высокий парень, сидевший в углу, – вы известная интеллектуалка. Где уж нам тягаться с вами!

– Петрухин, помолчите! Вы всегда как будто издеваетесь. Никогда не поймешь, правду вы говорите, или насмешки строите, – сердито буркнула Рахель.

– Но почему, мадемуазель Ицкович? Почему вы считаете, что я издеваюсь или насмехаюсь, – продолжал юноша по фамилии Петрухин под одобрительный гул присутствующих, – многие считают вас весьма начитанной особой.

– Ах, Рахель, Алексей, прекратите пикироваться по поводу и без, – нетерпеливо проговорила Инна, – давайте угадывать. Рахель, дай шанс господину следователю.

Рахель сердито глянула еще раз на возмутителя спокойствия Петрухина, достала из ридикюля несколько разноцветных карточек, выбрала одну из них и прочитала ровным, звонким голосом:

– Извольте припомнить, имя какого известного человека объединяло историю России и Черногории с 1767 по 1773 год. Вы наверняка все это знаете! Не ленитесь, думайте.

Под дружный мужской смех кто-то выкрикнул:

– Мадемуазель Ицкович, пощадите! Я даже плохо помню, где находится эта ваша Черногория. Уж не в азиатских ли землях?

– Ах, господин Герасимов, все-то вы смеетесь, – голос Рахель задрожал, этого Мирошников не мог вынести и бросился на помощь девушке.

– Напрасно так плохо знаете историю, господа. Иногда это знание может пригодиться. Черногория ни в каких не азиатских землях находится, а скорее близ западных границ России. В указанные годы в Черногории правил царь Стефан Малый, который придумал такую легенду, якобы он является выжившим государем Петром lll. Народ его очень любил, потому что он сделал много полезного для своих земель и населения. Так никто точно и не может сказать, кем же он был на самом деле. Во всяком случае, русским языком он не владел, зато обладал обширными знаниями в медицине.

Кто-то из девушек восторженно проговорил:

– Ах, как романтично! А я не знала об этом. А как же наша государыня на это реагировала?

Мирошников пожал плечами:

– Насколько помню, он был провозглашен на царство на скупщине в Цетине в 1767 году. Конечно, у государыни Екатерины возникло по сему поводу недоумение, она даже направляла миссию генерала Юрия Долгорукого с требованием разобраться. Но потом все решили, что Стефан Малый – это самое безобидное, что может быть, поскольку черногорский регион всегда был очень неспокойный, а странный самозваный тип на троне успешно удерживал политическую обстановку. Таким образом, матушка мирилась с удивительным образом воскресшим «мужем». Парадокс, господа, но так было.

Кто-то выкрикнул:

– Почему, интересно, так мало знакомо это имя? Судя по всему, около шести лет правил. А как закончилось его правление?

Мирошников продолжил:

– Очень скверно, и это характерно для тех времен и того региона. Сначала во время взрыва черногорский царь ослеп и был практически обездвижен, но продолжал управлять страной. А потом его во сне зарезал собственный слуга, подкупленный врагом. Так завершился жизненный путь одного из лже-Петров, которых, по некоторым оценкам, было около сорока человек с момента его смерти.

Ну что, мадемуазель Ицкович, я правильно ответил на ваш вопрос? Реабилитировал представителей мужского рода?

– Правильно, господин Мирошников, – Рахель кивнула головой и продолжила, – я совсем не сомневалась в вашей эрудиции. А всем остальным – стыд и позор, господа! Но это был последний вопрос на сегодняшний день. А теперь предлагаю перейти к тому, что вы, видимо, предпочитаете. Инна, мы же будем танцевать сегодня?

Возвращаясь вечером из дома Дороховых, Мирошников долго не мог понять, что его так насторожило сегодня, а потом понял. Во второй раз за короткий промежуток времени всплывала одна из старых историй о Петре lll. К чему бы это?

– Просто совпадение, – и Мирошников энергично кивнул, соглашаясь сам с собой.