Судья Дорохов, глядя на недовольно бурчащего Горбунова, примирительно сказал:

– Ну, Константин Павлович, не хотите закрывать дело, не закрывайте. Дело-то ваше. Все это, конечно, очень интересно и занимательно: и рябинки эти ваши, и истории давние. И как-то старушка эта странно умерла, и непонятный вор наш пропал. Хотите крутить сами это дельце – крутите. Чтобы только не было задержек в рутинных делах. Я может и сам бы на вашем месте попытался этот клубочек распутать!

– Так у меня пристав Харитон Садырин тоже никак из-за подружки своей убиенной успокоиться не может. Два сапога пара они с Константином Павловичем, – вступил в разговор хмурый Горбунов.

– Да, ладно, ладно, полноте, – замахал руками судья, видя, что Мирошников собирается возразить, – вы оба дело свое крепко знаете, у меня претензий никаких. Про Садырина ты лучше нас знаешь, Аркадий Михайлович, а у меня к вам, Константин Павлович, вопросов нет. Хотите дальше разбираться – разбирайтесь.

Мне тоже кажется странным, что в письмах несколько раз упоминается Бугульма, как будто наш автор подталкивает интерес к этому городку. В Бугульме я был один раз. Город небольшой, люда много всякого: и русских, и башкир, и татар, и иного происхождения. Земель в уезде много, и промышленность там кое-какая есть, не совсем аграрный район. Очень живописное место, как помню. Правда, добираться туда не очень легко, но вообще приятный уголок. Слышал, там купечество ходатайствует о прокладке железной дороги. Впрочем, могу что-то путать. Ну, и наш неизвестный автор напомнил о штабе правительственных войск в годы Пугачевского бунта. Можно еще осведомиться о нем, что-то ведь автор хочет сказать этим?

Горбунов хмуро проговорил:

– Может, он просто родом оттуда и хочет прославить его.

– И это может быть, – почти радостно ответил Мирошников, – а может и нет.

Выйдя из здания суда, Мирошников и Горбунов еще поговорили несколько минут о текущих делах, а затем Константин направился в городскую библиотеку. За все время проживания в городе ни разу не пришлось ее навестить, а вот сейчас решил наведаться, поскольку собственные провалы в знаниях нужно была подлатать.

Небольшое здание, в одном крыле которого находилась библиотека, а в другом приютился шахматный клуб, находилось недалеко от городской управы. Но стразу попасть туда не получилось, потому что на пути Мирошникова вдруг выросла карета, в которой он сразу узнал конный выезд супруги предводителя дворянства Анны Ивановны. Пришлось останавливаться, забираться в карету, целовать ручки и оправдываться, почему так долго не появлялся в их доме.

Предводительница, основательно надушенная, по своему обыкновению, тяжелыми духами, фамильярно наклонялась к следователю и таинственно шептала, что у них с Константином Павловичем есть общее дело, и его надо обсудить. Она буквально силой вырвала у него обещание быть завтра с визитом.

Пытаясь достойно реагировать на непрекращающееся щебетание мадам, Мирошников мучительно вспоминал, о чем таком секретном они договаривались с ней, и какая лично его роль предполагалась. Но что-либо понять в ворохе сведений, которые на него извергались, было невозможно. Потому Константин скоро прекратил тщетные попытки и только отвечал на прямые вопросы, после которых Анна Ивановна устраивала словесную паузу, вопросительно глядя на собеседника и явно ожидая ответа.

Иногда удавалось ограничиться невнятным мычанием, покашливанием или уместной жестикуляцией. Очень помогало многозначительно и солидно перебирать костяшки четок. Иной раз реакция получалась невпопад, тогда Анна Ивановна останавливала на нем взгляд укоризненных серых глазок и протяжно восклицала:

– Да полноте, Константи-и-ин Па-а-авлович!

А что оставалось делать, если не всегда получалось адекватно оценить информацию, что семейство Журовых имеет заслуги перед Отечеством, о Воробьевых в здешних местах известно с прошлого столетия, полковник Столетов промотал приданое второй жены, а старшая дочь Медведевых уж больно нехороша собой, хотя приданое за ней дают богатое.

И только когда речь зашла о Машеньке Берг, папенька которой строит дом, да что там дом – целый дворец, чтобы дать в качестве приданого, Мирошников внезапно осознал, что предводительница все же взвалила на себя тяжелую обязанность свахи и сейчас рассказывает о своих планах касательно его судьбы. Заболела голова, и сразу захотелось убежать к Клавдии, которую можно хотя бы пригрозить уволить. Костяшки четок двигались с немыслимой быстротой, угрожая порвать нить, на которую были нанизаны.

Из цепких рук предводительницы удалось вырваться по чистой случайности, когда Анна Ивановна вдруг заметила коляску директорши школы. Мирошников, воспользовавшись тем, что она приветственно замахала рукой своей приятельнице, забормотал что-то благодарственное и благополучно вскользнул из кареты. Потом быстро приложился к ручке госпожи директорши, спешащей к своей подруге, и полетел дальше, слыша за собой:

–Константин Павлович, я вас завтра жду! Продолжим наши полезные и очень приятные разговоры.

– Ах, милочка, что у вас за дела тайные с нашим очаровательным Константином Павловичем? Ну вы озорница, любезная подруга!

***

Еще продолжая шептать себе под нос нелицеприятные слова о личностях, которые лезут в чужие дела, а также некоторые комментарии по поводу этих лиц, он ворвался в дверь библиотеки, спугнул по пути прыщавого гимназиста со стопкой книг и остановился у зеркала. Глядя на свое отражение, Константин сделал несколько дыхательных упражнений, одернул темно-зеленый двубортный форменный сюртук, поправил бант малого черного галстука и прошелся рукой по ровному ряду пуговиц.

Внешне все было в полном порядке, но мысли в голове регулярно возвращались к недавнему разговору. Неизвестно в чью сторону Мирошников прошипел «стерва», сделал еще пару вдохов – выдохов и огляделся по сторонам.

В маленькой прихожей было пусто, на деревянных панелях, которыми были сверху донизу украшены стены, висели портреты великих старцев прошлого: Гомера, Вергилия, Овидия и Горация. На подоконниках стояли несколько горшков с чахлыми цветами.

Поскольку швейцара не оказалось, Мирошников сам потянул за ручку единственную дверь во внутренние помещения и оказался в довольно большом зале со столами и книжными шкафами вдоль стен. Позади конторки библиотекаря виднелась еще одна закрытая дверь. Библиотекарь – щупленький старичок в почтенных годах – стоял за конторкой, вцепившись тонкими пальцами в облачко белых пушистых волос. Он был настолько погружен в чтение, что не сразу обратил внимание на посетителя. Зато лежавший рядом с книгой на конторке рыжий кот поднял голову, потянулся всем телом и зевнул, широко раскрыв пасть. Вот на это старичок-библиотекарь среагировал:

– Что, малыш, выспался? Будешь кушать, мальчик мой?

И только после общения с котом увидел стоявшего напротив Мирошникова:

– Прошу прощения, сударь, отвлекся. Преинтереснейшая книга попалась о путешествиях в Индию. Такие чудесные картинки, не изволите посмотреть? И какие славные гиганты – эти слоны! А уж растительность – просто поразительна и вызывает желание увидеть ее наяву.

– Э-э-э, благодарю, господин библиотекарь. Но у меня есть более настоятельная потребность, хотя в иной день я с удовольствием полюбовался бы на диковинных животных и на очаровательные растения.

Старичок всплеснул ручками, вспугнув тем самым кота, который спрыгнул на пол и подозрительно посмотрел на назойливого чужака:

– Да, да, конечно, сударь. Вы уж простите древнего любителя еще более древних фолиантов. Осмелюсь спросить, что вы ищите, зачем наведались в наши чертоги?

– Дело, думаю, не сильно диковинное и трудное. Просто мне нужно подновить свои знания. Есть такой городок Бугульма. Мне хотелось бы увидеть, где он точно находится, то есть посмотреть карты, а также почитать о нем. Наверняка можно найти справочные материалы, может, исторические данные.

Старичок замер, потом его лицо озарилось улыбкой:

– Ах, Бугульма! Знаю-знаю, есть такой город. Как может книголюб не знать про него!

– Вот как? Город фигурирует где-то в литературе?

– Как же, конечно фигурирует. Вы наверняка читали, только не задержали этот факт в памяти. Извольте подождать, я принесу из хранилища, там должны быть статистические данные, найду карту и принесу пару книжек. Вы будете удивлены.

Библиотекарь обратился к коту, который лениво разлегся на столе для читателей:

– А ты, Вольтер, займи гостя, только не слишком досаждай ему.

– Как вы сказали? Вольтер? Ваш кот зовется Вольтер? – Мирошникову вдруг стало весело.

– Вольтер, и никак иначе! Вы не представляете, насколько он умен! Иной раз думаю, – старичок понизил голос и почти шепотом проговорил, – что он познал дзен!

Потом библиотекарь замахал сухонькими ручками и уже громко завершил:

– А вообще он, конечно, та еще рыжая бестия! Удивляюсь, когда он успевает ловить мышей, причем, весьма успешно. В нашем квартале полным-полно рыжих котят разного возраста, и все Вольтеровичи по батюшке. Галантерейщица мадам Зудина уже неоднократно приходила жаловаться на эту скотинку, которая имела наглость облюбовать ее Бетти. У черной кошки весь выводок рыжий.

Услышав имя Бетти, кот Вольтер поднял голову и строго посмотрел на Мирошников, видимо, предупреждая, что претендовать на Бетти может только он, и детишек в обиду не даст.

Библиотекарь скрылся за дверью внутреннего помещения, а Мирошников пару раз прошелся перед конторкой, потом присел рядом со столом, на котором лежал кот, внимательно смотревший на посетителя.

– Ну что, Вольтер. Как развлекать будешь? Хозяин тебе велел меня развлекать, чтобы я не скучал. Говорят, хулиганишь по бабской кошачьей части?

Зеленые круглые глаза несколько раз моргнули, как бы подтверждая факт хулиганства, потом Вольтер мягко придвинулся ближе к гостю и заглянул тому в глаза. Было понятно, что это приглашение к дружбе. Мирошников так и понял этот маневр, засмеялся и положил руку на круглую голову. Кот замурчал и улегся удобнее, позволяя руке чужака, который стал уже своим, оглаживать шикарную шубку и мягко щекотать за ушком.

Когда за спиной стукнула дверь и раздались шаги, Константин решил, что это вернулся библиотекарь, и потому стал осторожно перекладывать на стол кота, который уже несколько минут лежал у него на коленях. Однако раздался девичий голос:

– Ай да Вольтер! Нашел нового друга? Берегитесь, сударь, этот кот с удовольствием оставляет свою рыжую шерсть на всех, кто имеет неосторожность приголубить его.

Кот немного недовольно принял свое быстрое перемещение на стол, но Мирошников уже стоял, повернувшись к вошедшей девушке. Он ее сразу узнал, это была Рахель Ицкович в простом синем платье без единого украшения.

– Госпожа Ицкович, рад вас видеть.

Мирошников потянулся поцеловать ручку, но Рахель отмахнулась:

– Ах оставьте ваши любезности, господин Мирошников. У меня руки грязные, я в архиве работала. Как мой папенька изволит выражаться, бросьте эти ваши лишние мансы. Почему-то я так и поняла, что стройный привлекательный мужчина в темно-зеленом вицмундире, о котором сказал Бронислав Бенедиктович, – это вы. Уверена, что по библиотекам кроме вас в вашем ведомстве ходить некому.

Вы задали такую задачу, что дядя Броник уже весь пылью покрылся, так ищет ваш заказ. Кстати, отряхните свой сюртук, Вольтер все же пометил вас своей шерстью.

– Я не думал, что все так сложно, – неловко пробормотал Константин, отряхивая сюртук и брюки.

– Нет, конечно, просто Бронислав Бенедиктович всегда старается от души. Он там ищет какие-то старые статистические данные в Ведомостях и попросил меня немного занять вас, опасаясь, что вы скучаете.

Мирошников рассмеялся:

– Да нет же! Не скучал, мы тут общались с Вольтером.

– Вот как, не скучали? Я вас умоляю! Тогда я могу идти заниматься своими делами?

Мирошников почувствовал, что допустил ошибку, расслышав какую-то странную нотку в тоне Рахель, и тут же бросился исправлять промах.

– Госпожа Ицкович, мне совершенно точно гораздо приятнее общаться с вами. Вольтер, конечно, очень мил и мягок, но, к сожалению, не умеет разговаривать.

Кажется, получилось еще хуже, потому что кот после этих слов презрительно отвернулся, а Рахель немного разочарованно произнесла:

– Да, дядя Броник еще не научил Волика разговаривать. Он считает, – внезапно оживилась девушка, с трудом подняв тяжелого кота на руки и пристально глядя в его зеленые глаза, – что в молчании Вольтера сосредоточена вся философия его покойного тезки.

Когда девушка рассмеялась собственной шутке и принялась тискать рыжего библиотечного хранителя, Мирошников понял, что прощен. Непонятно за что – но прощен. Непонятно как – но прощен. Все же женщины и коты – самые загадочные существа, особенно, когда заключают некий союз.

Когда в зал со стопкой книг и рулоном карт вошел библиотекарь, Рахель и Мирошников уже очень дружески общались, по очереди наглаживая пушистого районного ловеласа. Старичок суетливо бросил свою поклажу, всплеснул ручками и зачастил:

– Прощу прощения, сударь. А вы записаны в нашей библиотеке? А то ведь требуется так. Порядки строгие у нас!

– Нет, не записан, но с удовольствием запишусь и непременно буду захаживать… к Вольтеру, – Мирошников улыбнулся и с сожалением выпустил из рук кота.

Когда все формальности были улажены, старенький библиотекарь разложил перед гостем его заявку:

– Вот, извольте посмотреть. Бугульма несколько раз переходила из одного подчинения в другое, поскольку находится на равном расстоянии от Казани, Уфы, Самары, Оренбурга и стоит на большом Московском тракте. Там проходят несколько ежегодных ярмарок, которые собирают большое количество народа.

Вот эту книжку я особо для вас искал. Это книга географа, историка, краеведа Петра Ивановича Рычкова, который имел свои земли недалеко от города. Почитайте, он довольно подробно описывает Бугульминскую слободу середины восемнадцатого века. Кстати, семья Рычкова оказала большое влияние на пуховязальный промысел региона и построила медеплавильный завод.

– Представьте себе, мне как раз интересен указанный вами период времени.

– Отлично, значит, вы найдете много информации в этой книжице. Кстати, вот в этих Ведомостях можно посмотреть более свежие статистические данные.

Вот полюбуйтесь, в те времена там было: порядка пяти тысяч жителей обоего пола, пятьсот домов, одна деревянная церковь, два духовных учебных заведения, тридцать две лавки, один трактир, имелась городская ратуша.

Мирошников скользил взглядом по строкам, что в городе имеются порядка сорока заводов, ремесленные производства, что выращивают рожь, гречиху, коноплю, овощные культуры и не мог понять, как эти сведения могут ему помочь в расследовании, и зачем автор упорно говорит об этом населенном пункте.

– Ну что, посмотрим карты, уважаемый Константин Павлович?

Мирошников очнулся от своих размышлений. Старый библиотекарь аккуратно принялся раскручивать рулон карты, а Константин немедленно отреагировал чиханием. Он сконфуженно оправдывался в перерывах между чихами, на что Рахель небрежно махала рукой, а Бронислав Бенедиктович восклицал:

– А я обожаю запах старых карт, это так романтично. Кажется, что пахнет дальними странами, улочками неведомых городов и южными пряностями!

Когда неловкая ситуация с чиханием прекратилась, а Константин принес извинения собеседникам, принялись рассматривать карты, на которых едва можно было заметить маленький кружочек «Бугульма».

Потом маленький библиотекарь вдруг принял торжествующе-таинственный вид и протянул Мирошникову книгу в сером переплете, закрыв ее название:

– Ну что, не вспомнили, у кого из наших литераторов встречали упоминание этого города?

– По правде говоря, нет.

Бронислав Бенедиктович с торжествующим смехом перевернул книгу обложкой кверху и Мирошников увидел название: Александр Пушкин «История Пугачевского бунта».

Рахель, которая все это время сидела и не вмешивалась в разговор, сказала:

– Дядя Броник, вам, кажется, удалось удивить господина следователя.

– Я и вправду удивлен, – озадаченный Мирошников принялся листать странички, – я могу взять книги домой?

– Конечно-конечно, сударь. Я сейчас все внесу в формуляр.

Через несколько минут, потискав на прощание важного Вольтера, Рахель и Константин с книгами Пушкина и Рычкова в руках покинули библиотеку, оживленно обсуждая предстоящий концерт заезжего пианиста, господина Федорова.