За те несколько недель, что Рафи и Игаль искали Менгеле Бразилии, их связала дружба на всю жизнь. В восемьдесят пять Гига, как ласково называл его Рафи, вышел на пенсию после долгой карьеры торговца замороженным мясом и рыбой. Рафи же в свои девяносто лет все еще вел активную жизнь, когда я встретилась с ним в марте 2017 года в его офисе в Тель-Авиве, чтобы расспросить бывшего агента о работе в «Моссаде». Рафи поведал, что в 1985 году он покинул мир шпионажа и занялся предпринимательством, не теряя своей авантюрной жилки. Он открыл агропромышленную компанию, которая выиграла контракт с правительством Фиделя Кастро на управление крупной цитрусовой фермой на Кубе[53]. В 2006 году Рафи совершил новый поворот в своей карьере и стал лидером Партии пенсионеров – первой в истории Израиля партии подобного характера, а впоследствии занял пост министра, занимающегося вопросами этого социального слоя. Бывший охотник за нацистами с удивлением обнаружил, что в стране существует пятьдесят три организации для помощи людям, пережившим холокост; он решил централизовать эту помощь и даже выбил для этого специальный бюджет [235]. В 2018 году его серые будни раскрасил выход голливудского триллера «Операция „Финал“», повествующего о миссии по похищению Эйхмана; молодого Рафи Эйтана сыграл американский актер Ник Кролл.
Улыбчивый старик Рафи хранил в своем остром уме множество деталей тех далеких событий, однако одно важное обстоятельство он вспомнить не мог: местонахождение фермы, где скрывался Менгеле в 1962 году, когда «Моссад» выполнял свою миссию на окраине Сан-Паулу. По словам Ахарони, руководителя операции, ферма находилась примерно в двадцати пяти милях от столицы Сан-Паулу, на грунтовой дороге, отходящей от шоссе Режиса Биттенкурта, в направлении Куритибы [236]. На основании этой информации и показаний, данных полиции впоследствии, наиболее вероятно, что это город Итапесерика-да-Серра. Именно там находилась ферма Вольфганга Герхарда, которую Менгеле посещал на протяжении почти двух десятилетий. На момент провала миссии «Моссада» Менгеле уже почти два года жил в Бразилии. Но как он там оказался? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проследить весь путь Менгеле, начавшийся в Парагвае, где нацистский врач планировал дальнейшие шаги своего побега при поддержке друзей. Рудель, ас гитлеровских ВВС, обладая широкой сетью связей среди сторонников Третьего рейха в Аргентине, Парагвае и Бразилии, свел Менгеле с Вольфгангом Герхардом, который представлял в Сан-Паулу Kameradenwerk (Товарищество) – службу, созданную Руделем в Буэнос-Айресе для помощи недавно прибывшим в Латинскую Америку нацистам [237].
Вольфганг Герхард боготворил Гитлера и его идеологию до такой степени, что украшал свастикой верхушку семейной рождественской елки [238]. Возможно, именно из-за любви к фюреру он назвал своего первенца Адольфом. Герхард родился в 1925 году в городе Лейбниц, вступил в Гитлерюгенд в двенадцать, еще до того, как Австрия присоединилась к рейху, а в восемнадцать стал членом нацистской партии. Когда режим рухнул, он не смог больше выносить жизни на родине, оккупированной союзными войсками. В 1949 году Герхард иммигрировал в Бразилию вместе со своей матерью и женой-бразильянкой Рут, прибыв в Сан-Паулу в возрасте двадцати трех лет [239]. Рут, очевидно, испытывала к национализму такую же любовь, как и ее муж. Одна знакомая рассказала, что Рут подарила ей два бруска «еврейского мыла» в оригинальной обертке военных времен. Такое название мыло получило потому, что, как утверждалось, его делали из тел уничтоженных во время холокоста евреев [240]. Помимо Адольфа, у супругов было еще трое детей: Эрвин, Каролина и Зиглинда[54].
В начале 1960-х годов семья жила в доме на Кампо-Лимпо-роуд на окраине Южной зоны Сан-Паулу за конечной остановкой автобусной линии, где земля стоила очень дешево. Несмотря на невысокий достаток, Герхард написал Руделю письмо, в котором сообщал, что принять «доктора Менгеле» в своем доме – это не просто знак доверия, а большая честь для него. Гость тоже проникся хозяином дома, и мужчины быстро стали друзьями. Менгеле даже написал в своем дневнике, что всегда хотел найти собеседника, разбирающегося в астрономии и астрофизике, и ему удалось обрести его в Герхарде. Очевидно, что Герхард не мог представлять Менгеле под его настоящим именем, поэтому Рудель помог доктору получить бразильское удостоверение личности, зарегистрированное на имя Питера Хохбихлера [241]. Именно это имя Менгеле будет использовать в своей новой жизни в Бразилии. Примерно в то время сестра Руделя Теа посетила дом и позже вспоминала, что встретила там мужчину, свободно говорившего по-испански с немецким акцентом. Теа сказала, что он жил там несколько месяцев. Больше она его не видела[55].
Несмотря на готовность помогать своим соратникам-нацистам, у Герхарда было очень мало финансовых средств. Не имея высшего образования, он довольствовался работой промышленного техника, сварщика или предпринимателя [242]. В приобретенной им текстильной типографии в Кампо-Лимпо стояло очень устаревшее и ненадежное оборудование. Он вел скромную жизнь, и знакомые считали, что Герхарды испытывают финансовые трудности[56]. Между тем у него были хорошие связи с европейскими иммигрантами, которые прозвали его «Ланге», или «длинный» по-немецки. Он производил впечатление не только своим ростом в шесть футов и три дюйма[57], но и благодаря своим твердым взглядам. В разговоре он не скрывал, что является нацистом, и открыто призывал к возвращению режима, иногда доводя свой пыл до грани психической нестабильности [243]. В Бразилии он распространял Reichsruf, газету Социалистической партии рейха, созданной в послевоенной Германии для объединения бывших нацистов, включая Руделя; впоследствии ее деятельность была запрещена Конституционным судом Германии [244]. В Сан-Паулу Герхард посещал вечеринки, организованные австрийской и венгерской общинами, и именно на одной из них в 1957 году он познакомился со Стаммерами – семьей, приютившей Менгеле на десять с лишним лет[58]. Геза и Гитта Стаммер были не нацистами, а антикоммунистами. После Второй мировой войны они покинули Венгрию по политическим причинам и переехали в Австрию. Эти две страны, когда-то входившие в состав Австро-Венгерской империи, пошли совершенно разными путями во время холодной войны. В то время как Венгрия осталась за железным занавесом и стала коммунистической страной, Австрия сумела избежать этой участи и сохранила нейтралитет.
В 1948 году супруги, решив покинуть Европу, приехали в Бразилию и поселились в Сан-Паулу. Геза, получивший диплом инженера в Будапештском университете, вскоре нашел работу в таких крупных компаниях, как Volkswagen и Aço Villares. Их двое сыновей, Роберт Питер и Миклош Геза, родились вскоре после переезда. Находясь вдали от родины, Стаммеры активно поддерживали отношения с семьями других немецкоговорящих иммигрантов. Паре в Бразилии нравилось все, за исключением дождливого климата в загрязненной столице штата Сан-Паулу [245]. Гитта, не сумев там приспособиться, хотела переехать в сельскую местность. Она посетила несколько небольших владений, но ни одно из них ей не понравилось. Однажды австрийка по имени Марта, квартирантка семьи Стаммер в районе Санто-Амаро, упомянула, что ее дядя вернулся в Австрию, оставив участок в сельской местности для продажи. Гитта решила посетить это место, и в 1950 году семья Стаммер переехала в Нова-Эуропу[59]. Город, основанный в начале XX века и названный в честь европейских иммигрантов, расположен почти в двухстах милях от столицы, в районе Араракара. Почти круглый год здесь стоит жара, которая летом становится совсем невыносимой [246]. Геза купил небольшую ферму, где выращивал фрукты, кофе и рис, а также разводил несколько голов крупного рогатого скота. Однако он не мог оставаться там в течение недели, поскольку работал в Сан-Паулу геодезистом и приезжал домой только по выходным. Гитте пришлось взять все хозяйство на себя[60].
Через несколько месяцев после прибытия в Бразилию Менгеле начал жаловаться на жизнь. Он устроился в типографию Герхарда, но в январе 1961 года записал в дневнике, что работа ему не нравится. Но больше всего его удручала жизнь в столь однообразном и примитивном месте, где он не чувствовал себя спокойно и безопасно [247]. Примерно в это время Герхард нанес несколько визитов Стаммерам в Нова-Эуропе. Были ли у этих визитов скрытые мотивы, выяснить невозможно; однако в один из них он порекомендовал Гезе нанять его знакомого, швейцарца Питера Хохбихлера, в качестве управляющего[61]. Геза подумал и решил, что это беспроигрышный вариант: он поможет другу, а взамен получит человека, который будет управлять фермой. Геза согласился, и примерно в августе или сентябре 1961 года «Питер» был представлен семье; позднее в том же году он переехал на ферму[62].
Хохбихлер начал работать на участке Стаммеров без оплаты. Напротив, он сам оплачивал свою еду и стирку, что показалось Гитте странным [248]. Новый управляющий особенно запомнился одному из работников фермы, Франсиско Ассису де Соуза, который делал все – от дойки коров до ухода за посевами. Он описал Хохбихлера как авторитарного человека с нервным характером, который много спорил, говорил на плохом португальском с сильным испанским акцентом и рассказывал, что долгое время жил в Уругвае. Соуза заметил, что Хохбихлер никогда не покидал ферму, однако иногда прогуливался по территории. Больше всего же Франциско впечатлило то, как Хохбихлер оперировал теленка с грыжей. Операция прошла быстро, и животное выздоровело[63], однако действия управляющего показались Соузе странными. Любой другой человек предпочел бы вызвать ветеринара, а не оперировать самостоятельно, тем более удаление грыжи требовало высокого уровня мастерства.
Гитта тоже сочла поведение неизвестного «швейцарца» странным и забеспокоилась. Она считала Хохбихлера сдержанным и тихим и заметила, что он избегает фотографий. Когда к ним приходили незнакомые люди, он всегда спрашивал, кто они такие. Гитта подозревала, что он не тот, за кого себя выдает, но на все вопросы новоиспеченный управляющий не отвечал, ловко уходя от темы[64].
Из-за непереносимой жары жизнь Стаммеров в Нова-Эуропе продолжалась недолго. Вскоре они решили переехать в место с более приятным климатом: Серра-Негра. Соуза остался в Нова-Эуропе, а Хохбихлер уехал вместе со Стаммерами. Менгеле боялся перемен, но они оказались для него полезными. После почти четырех недель пребывания на новом месте он записал в своем дневнике: «Как бы яростно я ни сопротивлялся переезду сюда, теперь я чувствую себя как дома в месте, которое так рьяно отвергал. Здесь есть все, что нужно, чтобы дать дом и место для проживания человеку, лишенному покоя» [249]. Стаммерам поведение их управляющего все еще казалось странным, и вскоре они выяснили его причину.
Однажды один из покупателей Стаммеров оставил им газету, которую было трудно достать в их регионе. В одной из статей, посвященной нацистским палачам, Гитта увидела фотографию молодого человека лет тридцати. Лицо показалось Гитте знакомым: она опознала своего управляющего по безошибочно узнаваемой оскаленной улыбке. Женщина обратилась к Хохбихлеру напрямую: «Вы такой загадочный, но поскольку живете с нами, будьте честны и скажите, вы это или нет».
Поначалу Хохбихлер не сказал ни слова и только после ужина признал, что Гитта права. «Я действительно живу с вами, поэтому вы имеете право знать, что, к сожалению, это я», – сказал Менгеле [250].
После того как Стаммеры узнали, что Питер Хохбихлер и Йозеф Менгеле – одно и то же лицо, Геза отправился к Герхарду и потребовал объяснений. Австриец отреагировал резко, дав понять, что ему не следует обращаться к властям, и угрожающе предупредил Гезу, что, если они сообщат о своем открытии в полицию, друзья Менгеле могут навредить ее семье. Личности друзей не уточнялись, но Геза все понял и просто попросил Герхарда как можно скорее убрать Менгеле подальше от его семьи.
Решить проблему оказалось не так-то просто. Гансу Зедльмайеру, представителю семьи Менгеле, пришлось отправиться из Германии в Бразилию, чтобы разрешить ситуацию и найти новое место жительства для нацистского доктора. Как вспоминал Геза, Зедльмайер ездил в Бразилию по меньшей мере три раза[65]. В первый раз он взял с собой 2000 долларов, которые Геза обменял на крузейро, бразильскую валюту того времени. Деньги на время уладили вопрос. Менгеле записал в своем дневнике, что он внес 25 000 долларов на покупку фермы в Серра-Негра и стал партнером этой собственности [251]. Менгеле оставался у Стаммеров до 1974 года.
Стаммеры никогда не говорили полиции о том, что получали от Менгеле какие-либо деньги, и утверждали, что укрывали преступника только из-за поступавших угроз. Полиция, в свою очередь, никогда не занималась этим вопросом, поскольку в первую очередь их интересовало другое: действительно ли Ангел смерти из Освенцима жил и умер в Бразилии[66]. Люди, близкие к этому делу, а также дневники Менгеле показывают, что финансовая поддержка семьи Менгеле действительно сыграла важную роль в успехе его подпольной жизни в течение почти трех десятилетий, которые он прожил в Южной Америке. Рольф, единственный сын Менгеле, сказал, что не знает точно, сколько получал его отец, однако оценил ежемесячное пособие примерно в триста – пятьсот немецких марок [252].