Сначала я решила, что они устроили какой-то дурацкий розыгрыш, но потом папу, похоже, утомили мои расспросы. Он сказал:
– Джесс, честно тебе скажу, я вообще не представляю, о чём ты. Я никогда не слышал ни о ком по имени Роузи.
У меня так зашумело в голове, что показалось, что она сейчас лопнет. Я протиснулась мимо папы и побежала в нашу спальню, чтобы взять телефон Роузи, или её камеру, или коллекцию кристаллов, но все её вещи исчезли. Вообще все. От неё не осталось ни следа. Даже приветственная открытка, которую для нас нарисовал Крис, теперь была адресована только мне, а маленькая фигурка Роузи исчезла с рисунка – и нас осталось только четверо. Я сунула руку в карман, но и кристаллы, которые я забрала из Комнаты посторонних, тоже пропали.
Папа и Кейт пришли за мной и начали засыпать вопросами, но я, не обращая на них внимания, включила свой телефон. На нём была целая куча фотографий Роузи: наши селфи, Роузи, корчившая рожицы на камеру, Роузи, с ухмылкой стоящая возле бассейна, Роузи с пятнышком мороженого на носу. Но фотографии тоже исчезли. Я отчаянно листала галерею, но в моём телефоне не осталось ничего связанного с Роузи. Вообще ничего. Как будто у меня вообще не было сестры.
– Но это… это же идиотизм какой-то! – воскликнула я, поворачиваясь к папе и Кейт. – Вы не могли просто забыть её. Это абсурд!
Папа вздохнул.
– Ты что, пытаешься так привлечь к себе внимание? Ревнуешь к Крису или что?..
– ПАПА! – заорала я. – Мне не нужно внимание – мне нужна моя сестра! Ты не мог её забыть, просто не мог! Ты что, не помнишь, зачем сегодня ходил в лагерь охотников? Ты разозлился, потому что Уилл показал ей видео на телефоне.
– Я разозлился, потому что он показал видео тебе.
Я в отчаянии покачала головой.
– Я не видела никакого видео. Несколько лет назад Роузи тяжело болела, помнишь? Ты редко с нами видишься, но ты приезжал навестить её в больнице…
– Джесс, хватит уже, – ответил папа. Похоже, он не понимал, следует ли ему злиться или беспокоиться. – Это ты тяжело болела. Это тебя я навещал в больнице. Но сейчас это уже в прошлом.
Я не знаю, сколько мы ещё спорили. Я точно помню, как я носилась по дому словно одержимая в поисках доказательств существования Роузи – которых просто не было. Конечно же, в конце концов выяснилось и то, что люк в башню уже не заперт. Папа и Кейт были шокированы этим откровением; они последовали за мной, а я бегом поднялась наверх и перерыла все комнаты в башне.
В какой-то момент я окончательно сорвалась, схватила Криса за плечи и начала трясти, чтобы он признался, что помнит Роузи. Тогда папа уже по-настоящему на меня разозлился, но мне было наплевать. Моя жизнь разваливалась на глазах – какая разница, если папа злится? Я тоже злилась. А ещё была в диком ужасе.
Я выбежала на улицу. Роузи должна быть где-то на этом острове, и я её найду. Снаружи было темно, но, по крайней мере, туман рассеялся. Папа и Кейт какое-то время ещё шли за мной, говорили, умоляли, но в конце концов Кейт вернулась к Крису, а папа сказал, что я тоже должна вернуться на маяк. Я отказалась, а когда он попытался схватить меня за руку, увернулась и убежала, не слушая его криков.
Я несколько часов бродила по Птичьему острову. Когда я снова вернулась к маяку, на горизонте уже забрезжил рассвет. Маяк по-прежнему вспыхивал, предупреждая, что от острова нужно держаться подальше. Боже, почему мы его не послушались? У меня устало абсолютно всё, и смысла искать дальше не было. Я пару раз подходила к лагерю охотников на куку – а папа полночи ходил по острову и звал меня, – но больше я никого не видела, в том числе и сестру. Она просто исчезла – вместе со всеми остальными людьми, которых я видела в тумане. Это было немыслимо, невозможно – но это случилось.
Я смотрела на маяк, и мне хотелось плакать: насколько же прав оказался Уилл! С маяком что-то совсем не так. Я вспомнила щелчки камеры в спальне, потом – руки, прижимавшиеся к оконному стеклу на первом этаже, потом – комнату, заполненную фотографиями, и надписи на стенах.
НЕ ЗАБУДЬ!
Это не могло быть совпадением. Слова повторялись снова и снова – а вся моя семья, похоже, совершенно забыла, что Роузи когда-либо существовала. Мало этого: она просто исчезла, растворилась в воздухе, как те пропавшие смотрители много лет назад. Я была уверена: в том, что произошло с моей сестрой, виноват маяк. Всё моё тело кричало, что нужно бежать от этого здания подальше, но, конечно, я не могла так поступить. Нужно сделать ровно наоборот. Так что я пошла внутрь.
Когда я наконец прошла в кухню, папа сидел за столом, закрыв лицо руками. Перед ним стояла нетронутая чашка чая. Он поднял голову, стоило мне открыть дверь, и я поняла, что он даже не ложился спать.
– Я связался по радио с большой землёй, – устало сказал он. – Кейт останется здесь с Крисом, а вот мы с тобой уплывём сегодня же днём.
– Нет.
Папа вздохнул.
– Джесс, если ты правда веришь во всё, что наговорила о своей сестре, то у тебя явно какой-то нервный срыв, а я не умею с таким справляться…
– Нет, – быстро повторила я.
Я знала, что следующие несколько мгновений жизненно важны. Я была единственной, кто мог помешать папе бросить Роузи здесь. Если у меня не получится… нет, я даже думать об этом не могу.
Папа немного помолчал.
– Что «нет»?
– Я не верю в то, что наговорила. Что у меня есть сестра.
Мне было невероятно трудно заставить себя сказать всё это – я словно камни сквозь зубы выплёвывала, – но мне всё-таки это удалось.
– Я… я правда это всё сказала, чтобы привлечь к себе внимание. Как ты и подумал.
– Господи, Джесс, – разозлился папа. – Это что для тебя, игра какая-то? Ты до смерти нас с Кейт перепугала. Слушай, я понимаю, что жить в такой тесноте нелегко, но, если тебе действительно настолько тяжело, нам всё равно нужно уплыть.
Я глубоко вздохнула.
– Ты прав. Прости. Но я хочу попробовать ещё раз. Пожалуйста.
Я ждала затаив дыхание. В конце концов он вздохнул и ответил:
– Я попробую немного поспать. И тебе то же самое советую. Потом поговорим.
Я кивнула, изо всех сил изображая раскаяние. Папа ушёл в свою комнату, а я поднялась наверх. Было от силы шесть утра, так что я думала, что и Крис тоже будет спать, но тут я услышала звук рвущейся бумаги, а когда прошла мимо открытой двери в его комнату, почувствовала дуновение прохладного морского ветра. Я заглянула внутрь и увидела, что он стоит у открытого окна. Я уже собиралась сказать ему закрыть окно, чтобы мухи не налетели, но потом поняла, что он не просто так там стоит, а выбрасывает что-то.
– Ты что делаешь?
Он подпрыгнул и с виноватым видом развернулся. Похоже, он тоже почти не спал. Его глаза были красными, лицо – бледным. В руке он держал оторванную половину листа бумаги. Я увидела, что это один из его карандашных рисунков, вроде той открытки, которую он нам подарил, когда мы приехали, и тех, что я потом нашла у двери нашей комнаты. Я успела разглядеть рваное крыло олуши, но потом Крис скомкал листок и бросил его в окно.
– Папа разозлится, если увидит, что ты выкидываешь свои рисунки на улицу, – предупредила я.
Крис посмотрел на меня со странным, почти возмущённым выражением лица.
– Это не мой рисунок! – сказал он.
– Неважно чей. Просто брось его в мусорную корзину.
Я собиралась уже уйти к себе, но вместо этого спросила:
– Крис? Я спрошу тебя ещё один раз и обещаю, что больше об этом говорить не буду. Ты помнишь Роузи?
У меня была слабая надежда, что он ответит иначе, если мы поговорим наедине.
– Если ты скажешь, что да, ничего страшного, – продолжила я. – У тебя не будет никаких проблем, обещаю.
Но Крис снова покачал головой.
– У меня одна сестра, – сказал он. – Всего одна.
Он обеспокоенно посмотрел на меня.
– Может, маяк сводит тебя с ума?
Я вздохнула. По-моему, я ещё никогда в жизни так не уставала.
– Может.
– Джесс?
– Да?
– А как себя чувствуют, когда сходят с ума?
– Не знаю, Крис. Полагаю, не очень хорошо.
– А понимают, что сходят с ума?
– Тоже не знаю. Но скорее всего, нет.
Я оставила его заниматься своими делами и вернулась в спальню. Какое же это было странное ощущение – залезать в спальный мешок и ложиться спать одной, не слышать тихого сопения Роузи! Но в конце концов, поплакав немного, я забылась беспокойным сном.