День пятый

– Роузи! – Я отчаянно потрясла её за плечо. – Просыпайся!

– Что? – Я почувствовала, как она садится рядом со мной. – Что происходит?

– Здесь кто-то есть.

Я попыталась выбраться из спальника и включить свет, но застёжка-молния, похоже, заела. А камера всё срабатывала и срабатывала.

Щёлк – вспышка.

Щёлк – вспышка.

Щёлк – вспышка.

– Кто здесь? – воскликнула Роузи. В её голосе слышался страх.

Тот, кто держал камеру, ничего не ответил, но я поняла, что он приближается к нам, потому что половицы скрипели под его ногами и каждый раз, когда вспышка срабатывала, она выглядела всё больше и ярче. Когда комната в следующий раз осветилась на секунду, я держала глаза широко открытыми, пытаясь разобрать, кто же здесь, но вспышка была слишком ослепительной – перед глазами тут же заплясали цветные пятна. Я услышала резкие, панические вдохи Роузи, она крепко схватила меня за руку. Я попыталась нащупать свой телефон, но лишь смахнула его с матраса на пол.

Щёлк – вспышка.

– Крис, это ты? – спросила я, обращаясь в темноту. – Не смешно. Прекращай.

Наконец я нашла телефон Роузи и поспешно включила на нём фонарик. В этот же самый момент фотоаппарат с грохотом упал на пол. Луч фонаря прорезал комнату и осветил фотоаппарат, лежащий в нескольких шагах от нас. Я обвела фонариком всю комнату – вокруг нас заплясали тени. Дверь была открыта, но в комнате не было никого, кроме меня и Роузи.

– Должно быть, это Крис, – пробормотала я. Голос слегка подрагивал от адреналина. – Наверное, он решил вот так подшутить.

Роузи уставилась на фотоаппарат.

– Но… Я не слышала, как он выбежал. А это камера, которую я оставила работать в Комнате посторонних.

– Крис играл в башне. – Я наконец-то расстегнула молнию спального мешка. – Должно быть, это он принёс камеру сюда, хотя обещал мне, что не станет туда больше подниматься.

Я выбежала в коридор и, конечно же, увидела Криса: он как раз выходил из туалета. Я отругала его за то, что только что произошло – может быть, даже более сурово, чем следовало бы, – а он, естественно, всё отрицал. Но это точно был он – потому что это явно не могли быть папа или Кейт.

Когда я вернулась в комнату, Роузи просматривала фотографии на камере. Там были мы – в спальных мешках, с выражением ужаса на лицах.

– Ты можешь их просто удалить?

– Уже удаляю, – ответила Роузи. – Но… Смотри, Джесс. Я просмотрела запись из Комнаты посторонних. Камера работала там около часа, а потом её кто-то выключил.

Она протянула камеру мне, но на экране была всего лишь пустая комната.

– И что? – нетерпеливо спросила я.

– Ты что, не видишь? Тут что-то есть. В зеркале.

– Наверное, отражение Криса, который стащил камеру. Слушай, убери её уже, а? Я устала и хочу хоть немного сегодня поспать.

Роузи с неохотой отложила камеру. Я даже немного удивилась, что она не радуется таким сенсационным, казалось бы, снимкам. Как будто это всё перестало быть для неё игрой и превратилось во что-то слишком серьёзное.

* * *

На следующее утро она продолжила донимать меня фотографиями. Она просматривала записи на камере и совала мне её в лицо до тех пор, пока мне не надоело вглядываться в крохотные тени и пятна на экране, которые, как она была уверена, доказывали, что там кто-то был.

– Может быть, спросить того охотника на куку, Уилла? – наконец предложила Роузи. – Он может рассказать нам больше о Комнате посторонних.

Я покачала головой. Я до сих пор ещё не рассказала Роузи о смерти сестры Уилла и не хотела, чтобы она услышала об этом от самого парня.

– Думаю, лучше будет послушаться папу и держаться от него подальше. Он недружелюбный и грубый.

Роузи больше ничего не сказала, и я надеялась, что на этом разговор окончен. Буря наконец-то прошла, и снова увидеть солнце и голубое небо стало огромным облегчением. После того как мы два дня просидели на маяке взаперти, меня от него уже начало подташнивать, так что я с удовольствием вышла вместе с Крисом в садик – хотя мы там только и делали, что копались в грязи в поисках улиток. Он по-прежнему отказывался признавать, что это он зашёл к нам в комнату с фотоаппаратом, но я решила, что он просто не хочет, чтобы его отругали. Я подумала, не стоит ли пожаловаться папе, но тогда придётся рассказать ему и о том, что люк на самом деле не заперт, да и вообще, ябедничать на Криса – это как-то нехорошо. К тому же, после того как мы два дня просидели вместе, мне хотелось хоть недолго, но побыть подальше от папы и Кейт.

* * *

Когда я через пару часов поднялась на второй этаж, чтобы позвать Роузи на обед, её не было в спальне. Я поняла, что она наверняка ушла в Комнату посторонних, – и в самом деле, поднявшись по спиральной лестнице, я нашла её там. Если точнее, она вылетела из комнаты с такой скоростью, что чуть не врезалась в меня.

– Эй, осторожней! – воскликнула я. – Ещё чуть-чуть, и мы бы обе полетели с лестницы кувырком. – Потом я увидела её серое от страха лицо и спросила: – Что случилось?

Она сглотнула, настороженно обернулась и ответила:

– Тут… По-моему, тут что-то не так с зеркалом.

Я глянула через её плечо на старое зеркало на стене.

– Имеешь в виду, что оно вогнутое? И всё в ржавчине? Так или иначе, разглядеть что-то в нём сложновато.

– Нет-нет, я совсем не об этом. Оно… Знаешь, бывает, когда смотришь в зеркало слишком долго, перестаёшь себя в нём узнавать? Со мной только что случилось что-то похожее, но дело даже не в этом. Просто… на секунду я на самом деле… забыла, кто я.

Я закатила глаза.

– По-моему, ты просто слишком много времени провела взаперти. Слушай, солнце наконец опять светит. Может, погуляешь по острову после обеда? Пофоткаешь птиц, ещё что-нибудь такое.

Я обрадовалась, когда Роузи согласилась и после обеда ушла гулять. Я бы на самом деле тоже пошла с ней, но боялась, что она будет говорить только о зеркалах с привидениями, так что вместо этого включила музыку на телефоне и немного посидела на солнышке в саду. Это, в общем-то, приятно. Но время шло, а Роузи всё не возвращалась, так что я начала беспокоиться. Я думала, она уйдёт максимум на полчасика, но прошло уже два часа, а её всё не было.

Узнать, куда именно она пошла, было невозможно, а бегать кругами по всему острову мне вообще не хотелось, так что я, стиснув зубы, залезла по спиральной лестнице обратно в Комнату посторонних – может быть, удастся разглядеть её из окна. Войдя туда, я невольно сразу же посмотрела на ту жуткую надпись из одного слова:

ПРЫГАЙ!

Было в ней что-то до странности убедительное – словно это не просто нарисованное слово, а голос, который шепчет на ухо – или внутри головы – и спрашивает: «Ну что, слабо́ тебе?» Я покачала головой, выглянула из окна и тут же заметила Роузи. Из нижних окон я её, конечно, не увидела бы, но с такой высоты можно было разглядеть весь остров – и она стояла на тропинке, петляющей по скале, недалеко от маяка. К моему вящему разочарованию, она была не одна, а с Уиллом. Они стояли рядом, склонив над чем-то головы, – я подумала, что Роузи, должно быть, показывает ему фото и видео с камеры.

Но потом Роузи внезапно резко отскочила, чуть не упав на землю. Она посмотрела на Уилла, а потом опрометью бросилась бежать обратно к маяку, словно за ней гналось чудовище. Уилл даже не попытался последовать за ней. В руках, как оказалось, он держал не фотоаппарат, а телефон. Он убрал его в карман, а потом медленно повернулся к маяку.

С такого расстояния я, конечно, не могла разглядеть его лица, да и сам он вряд ли сможет заметить меня, но я инстинктивно отступила назад. Пятка моего ботинка опустилась на что-то подозрительно напоминающее человеческую ступню, словно кто-то стоял прямо у меня за спиной, но, когда я обернулась, там никого не было. Наверняка и этому есть какое-то объяснение – я, вероятно, наступила на расшатанную плитку или ещё что-нибудь такое… Но ощущение действительно было такое, словно рядом кто-то стоял… Мне вдруг совершенно расхотелось быть в Комнате посторонних. Абсолютно.

Я поспешно вышла из комнаты, моё сердце бешено колотилось. Я даже не представляла, что Уилл сказал Роузи, но он явно её чем-то расстроил. Скорее всего, он рассказал ей о своей сестре. Я торопливо спустилась вниз, вышла из маяка и побежала по тропинке ей навстречу. Она выскочила из-за угла и чуть не натолкнулась на меня, по её щекам текли слёзы. Мне пришлось схватить её за руку, чтобы остановить.

– Эй, что такое? Что случилось?

– Надо уходить с маяка, – выдохнула она и дрожащими руками убрала растрепавшиеся волосы с лица. – Прошлым летом тут умерла девочка, моя ровесница. Я это видела! Тот охотник, Уилл, показал мне видео с телефона – как это было.

– Он что сделал? – Я уставилась на неё, к горлу подкатила тошнота.

Я-то боялась, что Уилл даже просто упомянет свою сестру, но мне даже и в голову не могло прийти, что у него на телефоне есть видео её смерти и он вздумает показать его Роузи.

– Она умерла! – продолжила сестра. – Было столько крови, она… Там вся земля была залита!

Она снова горько заплакала.

– О, Роузи… – Я настолько разозлилась на Уилла, что даже говорить могла с трудом. – Я не знаю, о чём он вообще думал, показывая тебе такое видео, но, даже если тут в прошлом году произошёл несчастный случай, это не значит, что…

Она покачала головой и отступила на пару шагов.

– Нет, ты не понимаешь. Этот маяк – с привидениями. С настоящими привидениями. Я не могу здесь оставаться, Джесс, не могу!

Я протянула к ней руку, но она оттолкнула меня и побежала дальше к маяку – наверное, чтобы рассказать папе то же самое, что и мне. Я сжала кулаки и шёпотом выругалась на Уилла. Надо было раньше сообщить папе, что он задумал. Вот вернусь и сразу расскажу про болторез и открытый люк. Мы всё снова запрём, и, если я увижу Уилла рядом с маяком, тут же подниму тревогу. Но сначала я хотела кое-что сказать ему лично, так что свернула на тропинку, ведущую в лагерь охотников.

Добравшись туда, я увидела одинокую фигуру Уилла, который шёл к каменному домику. Не обращая внимания на любопытные взгляды других охотников, я пошла прямо за ним. Мне было плевать, кто ещё нас увидит или услышит.

– Эй! – Я схватила его за руку и заставила развернуться. – Как ты посмел так пугать мою сестру? Она уже все глаза выплакала из-за тебя!

Он отдёрнул руку.

– Пугать её? – раздражённо ответил он. – Я пытаюсь спасти ей жизнь! Пытаюсь спасти вас. Она должна бояться. Вы все должны бояться.

– Скажи, ты что, реально показал ей на телефоне видео, на котором умирает твоя сестра? – спросила я. – У тебя же не настолько крыша поехала?

В глубине души я надеялась, что это просто было какое-то недопонимание, но Уилл лишь пожал плечами и сказал:

– Пусть лучше она увидит, как это происходит с кем-то другим, чем это произойдёт с ней самой…

Вскипев от гнева, я пихнула Уилла в грудь обеими руками.

– Ты больной! – закричала я. Мой голос срывался от ничем не сдерживаемой ярости. – Тебя интересует только твоя драма, ты даже не представляешь, через что прошла моя сестра или что такое видео может с ней сделать! Держись от неё подальше, чёрт возьми! От всех нас!

Крики привлекли внимание других охотников, в том числе и отца Уилла, которого я видела в хостеле. Калан схватил меня за руку и оттащил в сторону, но тут в лагере появился мой папа. Я удивилась, увидев его, потому что он очень не любил конфронтации, – но вот он встал рядом со мной, оттолкнул Калана и взял меня за руку.

– Не трогайте мою дочь! – рявкнул он.

Калан тут же вскинул руки, извиняясь.

– Я лишь пытаюсь разрядить ситуацию, – спокойно сказал он. – Вот и всё. Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Папа рассказал то же самое, что Роузи рассказала мне: Уилл показал ей на телефоне видео, как его сестра умерла на маяке.

Отец Уилла побелел и прикрыл глаза.

– Прошу, Уилл, – проговорил он так тихо, что я едва его расслышала. – Прошу, скажи мне, что этого видео больше нет на твоём телефоне. Я же видел, как ты его удалил.

– Я его удалил, потому что ты меня заставил, – ответил Уилл. – Но я сделал копии, и…

Его отец был так быстр, что никто не успел его остановить. Он схватил Уилла за грудки и с такой силой толкнул к стене охотничьего домика, что тот ударился о неё затылком. Звук был просто жутким.

– Больной ублюдок! – закричал он. – Удали его! Немедленно! А потом извинись перед этим человеком и его дочерью.

– Нет, – ответил Уилл. Он тяжело дышал, но в глазах появился суровый блеск. – Кто-то должен предупредить их насчёт маяка. Он убил Кензи, а теперь…

– Этот маяк не убивал твою сестру! – заорал отец Уилла. – Это сделал ты!

Повисла страшная тишина. Едва произнеся эти слова, отец Уилла скривился от ужаса. Он явно пожалел, что сказал это, но обратно слов было уже не воротить. Он отпустил Уилла и медленно отошёл от него. Потом глубоко вздохнул.

– Уилл… Я не хотел сказать…

– Хотел, – ровным голосом ответил Уилл. – Всё нормально, ты прав. Это я виноват. Пора уже было хоть кому-нибудь набраться смелости и сказать мне это прямо в лицо.

– Слушай, у тебя явно какие-то свои… проблемы, – сказал мой папа. Ему было очень некомфортно: он явно хотел быть буквально где угодно, только не здесь. – Просто держись подальше от моей семьи.

– Мне очень жаль, что так вышло, – ответил папа Уилла. – Это, конечно, не оправдание, но он сам не свой с тех самых пор, как умерла его сестра. Такого больше не повторится.

Папа напряжённо кивнул.

– Пойдём, Джесс.

Он сжал мою руку, не оставив мне никакого выбора, – мы вместе пошли обратно по тропинке. Едва мы отошли на достаточное расстояние, он тут же начал меня отчитывать за то, что я пошла в лагерь охотников одна, и лекция продлилась вплоть до самого маяка. Роузи сидела на кухне и до сих пор плакала, а Кейт отчаянно пыталась её успокоить.

– Вы смотрели видео? – спросила она, повернув к нам залитое слезами лицо.

– Нет, конечно, – ответил папа и опустился на колени рядом с ней. – Милая, то, что он тебе показал что-то такое, – это просто ужасно. Мне так жаль. Надеюсь, ты сможешь это как-то пережить и мы отлично проведём лето вместе, но, если ты правда не можешь забыть то, что увидела, и не хочешь больше здесь оставаться, я пойму. Я могу вызвать по радио лодку, чтобы вас отсюда забрали, хорошо? Но пожалуйста, давай сначала поспим. Утро вечера мудренее. Да и лодку вызывать уже слишком поздно. Давай хорошенько отдохнём, и, если завтра ты скажешь то же самое, я сразу же с утра вызову лодку.

На лице Роузи было написано явное облегчение.

– И ты тоже поплывёшь со мной, да, Джесс?

– Конечно, – ответила я, сжав её руку. – Куда ты, туда и я. Ты же знаешь.

– Может быть, завтра вы всё-таки передумаете, – слегка умоляющим тоном проговорил папа.

– Нет, – решительно ответила Роузи. – Сегодня ночью я останусь, раз уж по-другому нельзя, но завтра хочу как можно скорее убраться отсюда. – Она вздрогнула. – И я больше никогда не хочу возвращаться на Птичий остров.

* * *

Вечером Роузи собрала все свои вещи, готовясь к утреннему отплытию. Она всерьёз собиралась покинуть Птичий остров как можно скорее, и я была только рада уехать вместе с ней. Это скучное, отвратительное, ужасное место, где вообще нечего делать. И… В те несколько мгновений в Комнате посторонних мне на самом деле показалось, что кто-то был там со мной. Я не знала, что происходит в этом странном месте, и мне было, если честно, плевать. Я просто хотела уехать с этого острова как можно скорее.

– Я оставила несколько своих кристаллов на каминной полке в Комнате посторонних, – сказала Роузи. – Схожу за ними.

– Ладно. А потом, когда ты вернёшься, расскажем папе про люк, чтобы он опять его запер. Крис точно не должен играть там один.

Роузи ушла, а я тоже начала собирать вещи. К тому времени, как я всё закончила, она не вернулась, так что я решила пойти её поискать. Едва переступив порог, я увидела у двери ещё один рисунок Криса. Я нагнулась, чтобы подобрать его, и по спине пробежал холодок. Он нарисовал девочку из палочек, которая смотрится в зеркало в Комнате посторонних.

Я сразу поняла, что это именно Комната посторонних, потому что зеркало было изогнутое и с большой рамой, украшенной изображением корабля. А ещё он нарисовал у неё за спиной окно – даже надпись ПРЫГАЙ! была на месте. Увидев её на детском рисунке, я вздрогнула, но ещё больше меня напугала сама девочка. Она широко улыбалась, но вот её отражение было очень грустным, и было в этом контрасте что-то пугающее. Я перевернула рисунок, чтобы проверить, нет ли там ещё одного письма, – и, естественно, оно там было. Тем же аккуратным почерком.

Дорогая мамочка!

Прошло несколько дней, но папа говорит, что птицы по-прежнему свирепые и опасные. Они нападают на смотрителей всякий раз, когда те выходят из маяка, налетают очень быстро – ты даже представить себе не сможешь, насколько, если не видела своими глазами. Их клювы острые, они могут вырвать клок волос прямо из головы или оторвать кусок кожи с лица. Птицы жаждут крови, говорит папа, и это очень плохо. Это значит, что они хотят делать больно.

А ещё папа говорит, что наконец-то понял, в чём же причина. Это не болезнь, как мы думали сначала, – во всём виноват маяк. Птицы, которые залетают внутрь, сходят с ума. Папа позавчера нашёл целую стаю птиц в Комнате посторонних и сказал, что они все просто сидели на полу и таращились в зеркало – и так они сидели несколько часов. Они так долго пялились в зеркало, что как будто вообще забыли, что птицы…

Папа говорит, что это неестественно и нечестиво, что это наказание от Бога. Я каждую ночь молюсь, чтобы всё стало лучше и я смог вернуться к тебе. Тут так одиноко. Ещё хуже, чем в работном доме.

Твой любящий сын

К.

Я нахмурилась, вспомнив слова Роузи: «Знаешь, бывает, когда смотришь в зеркало слишком долго, перестаёшь себя в нём узнавать? Со мной только что случилось что-то похожее… На секунду я на самом деле… забыла, кто я».

Я поспешно поднялась по спиральной лестнице вслед за ней. Добравшись до Комнаты посторонних, Роузи я там не нашла, но окно было открыто – и на нём сидела олуша, качая головой туда-сюда и таращась на меня глазами-бусинами. Мне стало не по себе – и из-за птицы, и из-за окна. Я ещё никогда не видела его открытым, и почему-то мне казалось, что это неправильно. Надпись ПРЫГАЙ! вдруг стала яркой и тёмной, словно буквы на стене выжгли, а не просто нарисовали.

На таком близком расстоянии олуша казалась огромной, и я снова вспомнила о странных письмах, на которых рисовал Крис. Да, если птица таких размеров на тебя накинется, у тебя в самом деле будут проблемы. Клюв и когти на вид были жутко острыми, и мне пришлось буквально заставить себя шагнуть вперёд, чтобы прогнать её.

– А ну кыш!

К моему облегчению, птица с криком улетела, и я потянулась к окну. Мои руки дрожали от страха перед такой огромной высотой. Но я не удержалась от взгляда вниз – и моё сердце вдруг остановилось. Я не могла дышать, не могла думать, не могла пошевелиться – лишь в ужасе смотрела на выгнутый под странным углом силуэт тела, едва заметный в лунном свете. Тело лежало бесформенной кучей прямо у подножия маяка.