День второй

Проснувшись наутро, я с удивлением обнаружила, что Роузи уже ушла. Было всего восемь утра, а она обычно спит как минимум до десяти. Я встала, быстро переоделась, потом открыла ставни и распахнула створки окна. Комнату заполнил свет – а ещё запах морских водорослей и, к сожалению, гуано. Прежде чем я успела закрыть окно, в комнату влетела ещё одна муха.

Дверь в комнату Криса была распахнута. Заглянув, я увидела, что он по-прежнему сладко спит в спальном мешке. Болторез Уилла исчез, а люк был закрыт, так что я решила, что он вернулся в лагерь охотников. Я спустилась на первый этаж и сразу почувствовала запах кофе и тостов с кухни, где завтракали папа и Кейт.

– Доброе утро, – сказал папа. – Надеюсь, ты хорошо поспала?

Я кивнула, но не стала ничего отвечать.

– Вы видели Роузи?

– Она гуляет с Крисом, – ответила Кейт.

– Что? Крис спит у себя в кровати. Я его только что видела.

– Ох. Ну, значит, он уже ушёл обратно спать. Он выходил с утра пораньше.

Увидев Роузи в окно, я поспешила на улицу и направилась к ней по тропинке. Она разглядывала экран своей камеры, но, заметив меня, подняла голову и помахала.

– Рано же ты встала, – сказала я.

– Мне не спалось.

– Надувной матрас неудобный, да?

– Нет, дело не в этом. – Она подёргала ремень камеры. – Мне приснился жуткий кошмар. Про угрей. И птиц. Они были в маяке, как в ловушке, и не могли выбраться. Мне на самом деле немного не по себе с тех самых пор, как я встала. Ну знаешь, бывают такие сны, от которых чувствуешь себя… странновато? Будто не в своей тарелке?

Я заметила, что она какая-то бледная, и с трудом сдержалась, чтобы не пощупать ей лоб.

– Ну, по крайней мере, сегодня хорошая погода для фотографии, – сказала я, показывая на волны, на которых блестело солнце.

Но Роузи скорчила гримасу.

– Для страшных фотографий – не самая хорошая, – заметила она. – Я бы предпочла тёмное небо и зловещие тучи. Может быть, потом погода испортится.

Она достала телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды.

– Тут нет сигнала, не забыла? – напомнила я ей.

– Ах, точно. – Роузи покачала головой. – Привычка.

А потом она хмуро посмотрела на телефон и покачала головой.

– Странно.

– Что? Ты всё-таки поймала связь?

– Нет, дело не в этом. На экране блокировки фото маяка.

– И что?

– А то, что я его туда не ставила.

Я пожала плечами.

– Ты, наверное, случайно что-то нажала.

– Наверное.

Она немного покопалась в телефоне, потом ещё сильнее нахмурилась.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Это фото маяка, которое я сделала, когда мы вчера только приехали, – и я его удалила, потому что оно получилось смазанным. Но оно вернулось в библиотеку изображений, да ещё и стало обоями на рабочем столе. Вот, смотри.

Она показала мне телефон. И в самом деле: та самая смазанная фотография, датированная вчерашним днём.

– Может быть, твой телефон просто глючит или ты нажала не ту кнопку, – пожала я плечами и вернула ей телефон. В животе у меня заурчало, и я вспомнила о тостах на кухне. – Есть хочу. Пойдём позавтракаем?

– Ладно.

Роузи удалила фото маяка, и мы вернулись обратно в домик. Папа и Кейт как раз убирали свои тарелки.

– Привет, девочки, – весело сказала Кейт. – Мы оставили вам тосты и хлопья.

– Спасибо, – ответила я.

Я взяла один поджаренный кусок хлеба и протянула другой Роузи.

Папа поставил на стол пару стаканов сока и сказал:

– Слушайте, мы тут решили сегодня не работать, раз уж вы только приехали. Тут на самом деле мало чем можно заняться, но, может быть, устроим в обед пикник? Найдём какое-нибудь живописное местечко среди скал?

Я понимала, что папа пытается скрасить нам пребывание здесь, но лучше бы он этого не делал. Если бы мы тут были только втроём, ещё ладно. Но вот если там будут ещё и Кейт с Крисом, всё будет как-то совсем неловко. Роузи, впрочем, обрадовалась, что папа хочет провести с нами время.

– Звучит неплохо, – заставила я себя ответить.

В этот момент скрипнула дверь и на пороге возник Крис, ещё одетый в пижаму.

– Доброе утро, милый, – сказала Кейт. – Хочешь позавтракать?

Но Крис уже отошёл от двери.

– Я поел, – ответил он и ушёл обратно на второй этаж.

– Девочки, вы не хотите помочь мне с едой для пикника? – с надеждой спросил папа.

Очевидно, ответить «не хотим» мы просто не могли: он явно хотел воспользоваться этим, чтобы хоть чуть-чуть сблизиться с нами. Роузи тоже очень обрадовалась, и я поняла, что и мне придётся им подыграть. Утро, похоже, будет очень скучным – и мне даже практически захотелось, чтобы маяк на самом деле оказался проклятым.

* * *

В обед мы взяли корзину для пикника и отправились по тропинке в противоположную вчерашней сторону. Впрочем, и в другой стороне всё было точно таким же: море и кусты, тысячи орущих птиц, высокие каменные пирамиды и тучи мух. Я сразу поняла, что пикник на Птичьем острове – это гиблая затея. Возможно, и папа это уже понял, но не хотел признавать – так что придётся как-то выкручиваться.

Мы нашли маленькую полянку возле тропинки. Папа сказал, что это идеальное место, так что мы расстелили покрывало, которое он принёс, и выложили на него содержимое корзины. Но это было ошибкой. Нас тут же окружили мухи – они ползали по бутербродам, приземлялись прямо на нас, а прогнать их было просто невозможно.

– Ужасно, – пожаловалась я.

– Да ладно, не так всё плохо, – попытался утешить папа, уже в миллионный раз отгоняя муху.

– А мне нравится! – настаивал Крис.

К нему, похоже, вернулся аппетит. Он накинулся на еду как голодный волчонок. Всем остальным из-за мух кусок в горло не лез. А потом посыпались ещё и перья – десятки перьев, кружившихся в воздухе. Я сначала не поняла, откуда они взялись, но потом мы заметили, что несколько охотников оборудовали себе участок на холме чуть выше нас.

Рядом с ними лежала целая куча мёртвых птиц, и меня передёрнуло, когда я увидела, что все птицы были обезглавлены и их длинные шеи изгибались под странными, жутковатыми углами. Охотники сидели на земле. Каждый из них держал на коленях по птице и ощипывал, выдирая по пёрышку зараз, пока от нее не оставалась только розовая, морщинистая мясистая тушка – было трудно поверить, что совсем недавно она принадлежала живому существу. Охотники были довольно далеко, но ветер дул в нашу сторону, принося с собой перья. Они падали на нашу еду, покрывало, одежду, даже запутывались в волосах. Некоторые из них были окровавленными.

– Нейтан, – наконец сдалась Кейт, – пожалуй, нам лучше будет пообедать на маяке.

Папа вздохнул.

– Хорошо. Простите, ребята. Это явно была глупая идея.

– Ну ма-а-ам! – заныл Крис. – Я не хочу возвращаться на маяк!

– Еда будет та же самая, – попыталась успокоить его Кейт. – Мы просто положим её на кухонный стол, и…

Договорить она не успела – у Криса началась истерика. Очень пронзительная и раздражающая. Я опустила голову и, притворяясь, что ничего не слышу, начала собирать еду обратно в корзинку. Через несколько минут мы пошли обратно – и всё это время Крис не переставая жаловался.

– Мне не нравится кухня, – настаивал он. – Я там странно себя чувствую. А под столом кто-то сидит. И пытается схватить меня за ногу.

– Прости, Крис, но на кухне мы будем есть ближайшие две недели, – раздражённо ответила Кейт. – Так что придётся тебе привыкнуть и перестать выдумывать всякие глупости.

Мне на самом деле было плевать, где именно мы будем есть, пока нас вообще кормят. Но когда мы вернулись к маяку, Роузи остановила меня у двери.

– Смотри, – сказала она и сунула мне свой телефон. – Фотка маяка опять вернулась.

Я посмотрела на телефон и увидела размытое фото маяка на экране блокировки.

– Ты же сама видела, как я её с утра удалила, – продолжила Роузи. – Но она опять вернулась. Я только сейчас заметила, когда включила телефон. И это ещё не всё.

Она забрала у меня телефон, несколько раз ткнула пальцем в экран, потом повернула его ко мне. Галерея фотографий выглядела странно. Обычно там было полно разных снимков – селфи с друзьями, мрачные пейзажи, эстетичные фото еды. Но теперь все фотографии превратились в сотни копий одной и той же фотки маяка.