— Верно, но даже если ты привыкла к другим народам, не все в Третьем округе так уж привыкли к людям, — сказала Гида и подняла коготь, когда я собралась что-то сказать. — Да, в городе большинство составляют люди, и да, люди живут в Третьем округе, и да, это Земля, где живут восемь миллиардов людей. Но даже если люди здесь изначально прилетели с других планет, в повседневной жизни они в основном просто живут в тех же восьми кварталах своего района, как и все остальные. В Третьем округе можно неделями или даже месяцами не взаимодействовать с человеком. Ну, они могут. Ты — нет.

Я улыбнулась этому.

— Я к тому, что наши избиратели могут быть немного несведущими в вопросах, касающихся людей, и к этому нужно привыкнуть. Если не быть осторожной, это может тебя измотать.

— Понимаю, — сказала я. — Я готова.

Гида сделала свою версию улыбки. — Хорошо. Тогда входи в систему и начинай разгребать накопившиеся онлайн-запросы. Твоя первая личная встреча в десять тридцать. Добро пожаловать в Третий округ. — Она направилась к своему столу.

Я села, вошла в компьютер под своими новыми учетными данными и открыла очередь запросов избирателей. Очередь всплыла и начала прокручиваться от самых старых к самым новым. Прокрутка заняла значительно больше времени, чем я ожидала.

— Ну что ж, — сказала я и погрузилась в работу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— О! ТЫ ЧЕЛОВЕК! — воскликнул мой собеседник на личной встрече в 10:30 утра, которого звали Гуушнидиии. — Можно потрогать твои волосы?

— Ээээ… нет, спасибо? — сказала я.

— Мне просто очень нравятся человеческие волосы, — сказал Гуушнидиии, усаживаясь. — Они такие воздушные и непослушные. — Он указал на собственную голову, увенчанную частоколом плотных рогов. — Взгляни на этот беспорядок.

— Вы выглядите очень мило, — предложила я.

— Конечно, сейчас, — сказал Гуушнидиии. — Я только что вышел из дома. Ты не поверишь, что цепляется за эти штуки в течение дня. Полиэтиленовые пакеты. Обертки от конфет. Мотыльки. Один раз у меня там застряла летучая мышь.

— Бедная мышь.

— Это был кошмар. — Гуушнидиии сделал выразительный жест рукой. — Меня обгадило взрывным образом. Я находил мышиный помет на голове еще три дня спустя. — Он посмотрел на мою голову. — С тобой бы такого никогда не случилось. Твои волосы такие плоские, сухие и непригодные для запутывания летучих мышей.

Я решила, что пора сменить тему. — Что привело вас сегодня ко мне?

— Я хочу пожаловаться на ежегодный Парад Лупидийского Празднества.

— Ах. — Я быстро посмотрела это в календаре Третьего округа; он был в эту пятницу. — На что именно вы хотели бы пожаловаться?

— На все! — воскликнул Гуушнидиии.

— Хорошо, но, может, начнем с чего-то одного.

— Хочу, чтобы вы знали: у меня нет проблем с лупидийцами. Некоторые мои лучшие друзья — лупидийцы.

— Конечно.

— И поодиночке или маленькими группами они прекрасны. Но парад — это сущее неудобство. Он такой шумный.

— Парады часто бывают шумными, — согласилась я.

— Не настолько. Вы из Третьего округа?

— Я только что переехала сюда из Бостонского района.

— Там много лупидийцев?

— Знаете, я не уверена.

— Ну, у нас их здесь много, и когда они собираются вместе, они топают. И особенно они топают во время своего ежегодного Парада Празднества.

— И это топотание — проблема.

Лицо Гуушнидиии скривилось в сторону, что, как я предположила, было улыбкой. — Вот как я понимаю, что вы новичок в Третьем округе, — сказал он. — Позвольте выразиться так. В прошлом году на параде они решили топотать прямо перед моим магазином на углу Беквит и Двадцать второй.

— И они были слишком громкими?

— Можно и так сказать. Было так громко, что треснуло витринное стекло моего магазина.

— Это да, громко, — сказала я.

— Оно все покрылось паутиной трещин! И моя страховая компания отказалась платить, потому что, оказывается, полисы здесь, в Третьем округе, требуют специальной оговорки на ущерб, причиненный публичными мероприятиями! О чем мне ни слова не сказали, когда я изначально оформлял страховку. Они знали, но не сказали. Мне пришлось потратить тысячи на замену того стекла. Оно мне нужно. Людям нужно видеть мои товары.

— Что продается в вашем магазине?

— Секс-игрушки и аксессуары, — сказал Гуушнидиии. — Более чем для трех десятков видов. Включая вот такие очень милые лупидийские щекоталки. Я же говорил, что не предвзят против них.

— Помню.

— И не только секс-игрушки. Мы также продаем различные смазки и феромональные мази. Плюс, возбуждающую одежду для тех, кто носит одежду, и острые пигменты для тех, кто носит пигменты.

— Это много всего.

— Мы самый успешный магазин такого рода во всем округе, — с гордостью сказал Гуушнидиии, затем оценивающе посмотрел на меня. — Правда, не так много вещей для людей. Может, стоит что-то завезти.

— Неплохая идея.

— Что бы вы предложили?

— О, — сказала я. — Я не отличу мазь от щекоталки.

— Ну, если что-то придет в голову, дайте знать. Могу достать для вас по оптовой цене.

— Давайте вернемся к вашей жалобе, — сказала я, поскольку теперь мой мозг был заполнен инопланетными мазями. — Есть что-то, что вы хотели бы, чтобы мы сделали?

— Можете отменить парад в этом году?

Я уже знала ответ, но напечатала что-то на компьютере, чтобы выглядело, будто я реагирую — потому что такая вещь важна — и зашла в городскую базу данных разрешений на публичные мероприятия. — Боюсь, нет, — сказала я Гуушнидиии и показала ему мой монитор. — Все разрешения на парад в порядке, и был период публичного обсуждения запроса на разрешение, который закончился девять месяцев назад. Тогда жалоб не поступало, поэтому разрешение было выдано.

— Как это не было жалоб? Все владельцы магазинов на Беквите жаловались мне!

— Верно, но они не жаловались в городской Департамент транспорта, который занимается разрешениями на парады на городских улицах. — Я снова посмотрела в компьютер. — По крайней мере, у меня нет записей о жалобах за последний год.

— Конечно нет, нам никогда не говорили о периоде подачи жалоб.

— Теперь вы знаете на следующий год, — сказала я. — И если хотите, я могу поставить вам напоминание.

— Да, пожалуйста. И если мы не можем заставить их отменить в этом году, можете ли вы хотя бы сказать им, чтобы они потише были?

— Я, конечно, могу отправить запрос на рассмотрение, — сказала я. Я не была до конца уверена, как именно я это сделаю, но, думаю, для этого и нужна моя четырехчасовая встреча с Гидой.

Гуушнидиии улыбнулся (я думаю). — Спасибо, мисс… это «мисс»?

— Да, — сказала я.

— Человеческие обозначения сложны, — доверительно сообщил мне Гуушнидиии. — Иногда я могу определять что-то по прическам, но ваша довольно обычная. В хорошем смысле.

— Спасибо, — сказала я. — Спросить никогда не вредно.

— Мисс Эшли, вы были очень полезны. Если вы когда-нибудь зайдете в магазин, я сделаю вам… — и тут Гуушнидиии замолчал, раздумывая, — одиннадцатипроцентную скидку!

— Если мне когда-нибудь понадобится лупидийская щекоталка, я буду знать, куда идти, — сказала я.

— Тебе действительно стоит погуглить, как выглядит лупидийская щекоталка, — сказала мне Лор со своего стола после того, как Гуушнидиии ушел.

Я начала вводить в компьютер слова «лупидийская щекоталка».

— Только не на рабочем компьютере, — предложила Лор.

Я стерла текст, достала телефон и ввела слова туда.

— Не-а, — сказала я, увидев результат. — Не-а, не-а, ни за что ни-ни, не-а.

— Не для тебя? — спросил Бунтора.

— Даже с одиннадцатипроцентной скидкой, — ответила я.

Мой собеседник на личной встрече в 11:30 утра был яростно выглядящим уайни, что не сказать много, потому что для людей все уайни выглядели яростно.

— Хочу подчеркнуть, что я ни капли не зол на вас, — сказал уайни по имени Фрув Гибкет, усаживаясь. — Это, на самом деле, мое самое приятное и доброжелательное выражение лица.

— Спасибо, — сказала я. — А теперь мне любопытно, как вы выглядите, когда злитесь.

Глаза Фрува закатились — что было ужасающе — и он медленно покачал головой. — Не хочу брать на себя ответственность за то, чтобы сломать вас психически.

— Что ж, я определенно могу это оценить, — сказала я.

— Спасибо, мисс Эшли. И могу я также сказать, что восхищаюсь вашими волосами. Они напоминают мне морские водоросли, которые я в детстве собирал на берегах своего мира, чтобы делать маленьких кукол, которых мы затем ритуально сжигали.

— Это первый раз, когда кто-либо сравнил мои волосы с горящей куклой, — ответила я спустя мгновение.

— Это было сказано как комплимент, — заверил меня Фрув.

— Уверена, что так.

— Буду ли я бестактным, если попрошу потрогать ваши волосы?

— Вообще-то да, вроде как.

— Понятно.

— Чем я могу вам помочь сегодня? — спросила я.

— Я здесь от имени жителей дома 5424 по Западной Двадцать первой улице, — сказал он и вытащил из пиджака конверт. Он бережно положил его на мой стол. — На прошлой неделе мы начали замечать, что с водопроводом в здании что-то не так, и с тех пор стало только хуже. На собрании жильцов мы согласились, что я поговорю с управляющим здания об этом, и когда он перестал кричать, он сказал, что проблема не в здании, а в канализационной системе. Он сказал, что проблемы по всему Третьему округу. Я слышу об этом впервые.

Мой мозг вернулся к утру, когда Кквивид говорил, что ему нужно быть в Сити-холле, чтобы поговорить с Дэвидом Сойером о «ситуации с канализацией». Я кивнула Фруву, чтобы он продолжал.

— Ну, в общем, вот и все, — заключил он. — В письме — наш официальный протест советнику Сойеру по поводу состояния канализации и вежливое требование предоставить ответы как можно скорее. Я подумал, что лучше доставить его лично, чтобы подчеркнуть нашу озабоченность.

— Личный подход всегда лучше, — согласилась я.

— Спасибо, что не закричали, — сказал Фрув.

— Спасибо, что надели свое самое приятное лицо, — сказала я.

Мой собеседник в 13:30 определенно не надел свое самое приятное лицо.

— Сегодня утром автобус 71-го маршрута пытался убить мою курицу, Кларкуорда, — сказала Генриетта Данлоп. Она сунула мне свою курицу. Курица Кларкуорд уставилась на меня так, как это делают курицы, и в остальном не проявляла возмущения. — Это происходит не в первый раз.

Я открыла муниципальную базу данных и ввела имя Генриетты. — Вижу, — сказала я через минуту. — Согласно этому, Кларкуорда до этого сбивал муниципальный автобус девять раз.

xxx

— Это заговор, — мрачно пробормотала Генриетта, гладя Кларкуорда.

Я просмотрела предыдущие девять инцидентов. — Впервые в Третьем округе, однако.

— Поэтому мы и приехали сюда! — воскликнула Генриетта. — После всех этих происшествий в Седьмом, Девятом и Четвертом округах я думала, что Третий наконец-то станет местом, где автобусы не будут пытаться выследить мою бедную Кларкуорд. Но потом, только сегодня утром, БАМ. Если бы вы были там, вы бы знали, как это было ужасно.

— Вообще-то, я была там, — сказала я. — Я была в автобусе 71-го маршрута сегодня утром, когда произошел инцидент. Из-за этого я опоздала в свой первый рабочий день здесь.

Глаза Генриетты широко раскрылись; голова Кларкуорда безучастно изменила положение. — Вы тоже жертва! Мы можем подать коллективный иск! — Она оглядела меня. — Ясно, что шок еще не прошел. Только посмотрите, какие у вас растрепанные волосы.

Я машинально дотронулась до волос, а затем остановилась. — Не думаю, что у меня есть много оснований для иска, — сказала я. — Меня не уволили.

— Пока что, — ободряюще сказала Генриетта.

— Могу ли я как-то помочь вам? — спросила я.

— Вы можете передать своему боссу, советнику, что если он хочет сэкономить городу кучу денег на адвокатах и вердиктах, он может урегулировать со мной дело за, скажем, полтора миллиона. Это миллион для меня и полмиллиона для Кларкуорд.

— Что курица будет делать с полумиллионом?

— Ну, это личное дело, не находите?

— Совершенно верно. — Я посмотрела на Кларкуорд. — Приношу извинения. — Если Кларкуорд была возмущена моим предположением или смягчена моими извинениями, она держала все в себе.

Я снова посмотрела на Генриетту. — Итак, урегулирование на полтора миллиона?

— Это кажется справедливым и честным. Мы не жадные.

Я ввела сумму в свой отчет связного. — Я передам это по цепочке, — сказала я. — Не могу обещать, когда у меня будет для вас ответ.

Генриетта улыбнулась. — Я облегчу вам задачу. Сегодня понедельник. Я вернусь сюда в четверг. Если советник Сойер не согласится на урегулирование, тогда я увижу его и город в суде. — Она встала, подняв Кларкуорд. — Не дайте приятной внешности обмануть вас. Я могу быть мстительной, а моя курица — настоящий динозавр, полный ярости.

На это Кларкуорд тихо, хоть и якобы яростно, кудахтнула.

— Я полностью понимаю, — сказала я.

— Конечно, понимаете, дорогая. — Генриетта посмотрела на меня с сочувствием и затем легонько коснулась моего плеча. — И обязательно обратитесь за помощью по поводу вашей автобусной травмы. — Она взглянула на мои волосы. — Бедняжка.