ОБСЛУЖИВАНИЕ ИЗБИРАТЕЛЕЙ

ДЖОН СКАЛЬЦИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Было 9:07 утра, когда автобус 71-го маршрута высадил меня на углу Двадцать пятой и Албемарл, и прошла еще целая минута, прежде чем я добралась до дверей окружного офиса советника Дэвида Сойера. Мой непосредственный начальник, Гида Свида, уже ждала меня. Она облизывала свой центральный глаз языком, что у ее вида было хорошо известным признаком раздражения. Опоздать в первый рабочий день — не лучшая затея, но, что ж, вот она я, на восемь минут и несколько секунд позже начала рабочего дня.

— Мне очень жаль, что опоздала, — сказала я Гиде. — Наш автобус сбил курицу.

— Понятно, — сказала Гида через секунду. — Впервые слышу такое оправдание опоздания. Объясни.

— Мы пересекали Пятнадцатую улицу, и эта курица вылетела и ударилась в стекло прямо перед водителем, — сказала я. — Потом кто-то бросился к автобусу с криками. Оказалось, курица была ее домашним питомцем. Водительница сказала, что по закону обязана остановиться и установить состояние курицы.

— И как курица?

— Курица выжила. Наверное. Она еще шевелила головой, когда я в последний раз смотрела.

— А ее хозяйка?

— Собирается подать в суд на водительницу и город за вождение с нарушением правил, судя по всему.

Гида щелкнула шеей, что у нее было равносильно кивку. — Ладно.

— Вы… верите мне? — спросила я.

— Мы наняли тебя на должность общественного связного, а не писательницы художественной литературы, — сказала Гида. — Если бы ты собиралась соврать мне о причине опоздания, вряд ли ты придумала бы что-то настолько конкретное, как неосторожная курица. Кроме того, инциденты с автобусами всегда оформляются протоколами, и отчеты находятся в открытом доступе. Если ты врешь, я узнаю об этом. И тогда я уволю тебя, потому что ты на испытательном сроке, и я могу сделать это без проблем с профсоюзом, и мне придется искать нового общественного связного. Что будет плохо для тебя и неловко для меня, так что давай обе надеяться, что ты не врешь.

— Я не вру, — пообещала я. — Простите. Это больше не повторится.

— Может, и повторится, — сказала Гида. — Птицы повсюду. А теперь, — она поманила меня в офис, — иди знакомься с коллегами, и давай тебя устроим.

Окружной офис был таким, каким я его запомнила с прошлого раза две недели назад, когда Гида брала у меня интервью на должность общественного связного. Офис был маленьким, тесным и втиснутым в угол здания, построенного еще в начале двадцатого века, когда люди, судя по всему, были мельче и принадлежали к одному виду.

— Я думала, нам предоставят чуть больше пространства, — сказала я Гиде.

Она сделала эквивалент покачивания головой — щелчок шеей. — Аренда этого офиса регулируется. Если мы переедем, это будет стоить городу впятеро больше, чем они платят за это место. Мы будем здесь, пока не умрем. К слову, — она указала на первый стол в офисе, — это Оуигин Фадемин, офис-менеджер и первая линия обороны, когда избиратели переступают порог.

— Помню, — сказала я. — Мы встречались, когда я приходила на собеседование. Здравствуйте, Оуигин. — Я помахала рукой, поскольку дубприны не пожимают руки.

— Здравствуй, дорогая, — сказала Оуигин и заколебала лицевыми чешуйками, что переводилось как вежливое, но необязывающее приветствие. — Поздравляю с получением работы.

— Спасибо.

— Оуигин работает здесь офис-менеджером уже… сколько? — спросила Гида у Оуигин.

— Шестьдесят три года! — воскликнула Оуигин.

— Это долгий срок для любой работы, — сказала я.

— Ну, я брала перерыв, чтобы устроить революцию, — сказала Оуигин. — Я отсутствовала пару лет на этом. У меня был накоплен отпуск.

— Она очень гордится своим революционерством, — пробормотала Гида.

— А кто бы не гордился? — сказала я, потому что, честно говоря, что можно сказать человеку о его революционном прошлом? Оуигин слегка надула чешуйки, явно восприняв мои слова как комплимент.

— Так вот, — продолжила Гида, — Оуигин знает, где зарыты все трупы, иногда в буквальном смысле, так что если у тебя будут какие-либо вопросы, начиная от того, где степлеры, и заканчивая историей демографии Третьего округа, она — твой человек.

— Степлеры, кстати, в кладовке, — указала Оуигин в глубину офиса. — Но тебе придется обращаться ко мне за бланком заявки. Не забудь. Я узнаю, если не обратишься. — Она снова заколебала чешуйками и вернулась к своему компьютеру.

— Она и вправду устраивала революцию? — прошептала я Гиде, когда мы отошли.

— О, да, — сказала Гида. — Это было целое событие лет сорок назад.

— И она сработала?

Гида сделала движением когтей жест, словно качала качели. — Будет великодушно сказать, что ничья.

— Почему она вернулась? — спросила я. — Даже при ничьей, кажется, они могли бы хотеть, чтобы она осталась.

— Не сомневаюсь, что хотели, но городские льготы действительно хороши, — сказала Гида. — И дубприны живут очень долго. Когда она наконец выйдет на пенсию через пару столетий, ее пенсия будет стоить миллионы. А теперь, — она помахала кому-то еще, кто подошел, — я хочу познакомить тебя с законодательным помощником советника Сойера. Это Кквивид Ноууууу.

— Здравствуйте, я Эшли Перрин, — сказала я, снова не протягивая руку. Кквивид был чандлидом, который также не приветствовал физический контакт. Они приветствовали своих сородичей, смачно обнюхивая нижние шейные стебельки, но обычно воздерживались от этого с другими видами, потому что понимали, что у большинства других народов есть то, что мы любим называть «личными границами».

— Ах, да, новый общественный связной, — сказал Кквивид. — И человек! Молодец. Смело.

— Что это значит? — спросила я.

— Абсолютно ничего, — ответил Кквивид. — Только потому, что Третий округ — единственный в городе округ, где люди в меньшинстве, еще не значит, что человек не может быть внимательным и отзывчивым к буквально десяткам разумных видов здесь. Я имею в виду, черт возьми, Дэвид — человек, и он выиграл выборы здесь. С высоким уровнем спорности результатов, да, но все же. У нас здесь даже раньше был другой общественный связной-человек. Как давно это было?

— Восемнадцать лет назад, — сказала Оуигин со своего стола. — Эдуардо Рамос.

— Сколько он продержался? — спросил Кквивид.

— Три дня, — ответила Оуигин.

— Уверен, у тебя получится лучше, — заверил меня Кквивид.

— Эшли пришла к нам из Флетчеровской школы при Тафтсе, — сказала Гида. — Уверена, она справится с жалобами избирателей.

— Куда ушел Рамос? — спросил Кквивид у Оуигин.

— В Йель, — последовал ответ.

— Ну, их программа по международным отношениям всегда была так себе, — Кквивид посмотрел на свои часы. — Мне нужно быть в Сити-холле. Дэйв хочет подготовиться к слушаниям по ситуации с канализацией. — Он указал на меня. — Караоке сегодня?

— Что? — сказала я, потому что я была именно настолько находчива.

— В офисе есть традиция — мы устраиваем новым сотрудникам «счастливый час» и караоке, — сказала Гида.

— Традиция началась тридцать три года назад, — добавила Оуигин.

— О! — воскликнула я и посмотрела на Кквивида. — Конечно.

— Отлично, — сказал Кквивид. — Стряхну пыль со своей пародии на Чада Крогера. — Он сделал чандлидскую версию кивка и направился прочь.

— Чад Крогер? — сказала я Гиде, когда он ушел.

— Он был солистом очень старой группы под названием Nickelback.

— Никогда о них не слышала.

— Слышала о The Beatles?

— Да.

— Вот как они.

Я посмотрела на Оуигин. Она трясла лицевыми чешуйками, выражая категорическое несогласие.

Гида увидела, что я смотрю мимо нее, и бросила взгляд на Оуигин, которая уже перестала трясти чешуйками и безучастно, невинно смотрела в свой компьютер.

— Ладно, — сказала она и направила меня к новому столу. — Давай познакомимся с нашим пресс-секретарем.

За столом сидел похожий на лягушку представитель вида, в котором я не была уверена, и печатал на стоящем на столе компьютере, который в остальном примечателен тем, что на нем стоял довольно крупный горшечный цветок.

— Эшли, это Бунтора Мууф и их ассистент, Лор, — представила Гида.

— Здравствуйте, — сказала я человеку за столом. Я огляделась. — Простите, не вижу вашего ассистента.

— Я и есть ассистент, — сказал тот, кто печатал, и затем деликатно перевел глаза в сторону растения.

— Ах, да! — поправилась я. — Здравствуйте, — сказала я тому, что, как я думала, было растением.

— Вы думали, что я просто необычно крупное растение, не так ли? — сказал Бунтора голосом, исходящим из динамика, спрятанного в кашпо.

— Думала, — призналась я.

— Мне это часто говорят, — сказал Бунтора. — Но чтобы вы знали, на самом деле я ближе к грибу. Кроме того, Бунтора — не мое настоящее имя, но чтобы назвать настоящее, мне нужно выпустить несколько спор, а это создает беспорядок.

— К тому же, у меня на них аллергия, — сказала Лор.

— В этом есть ирония, — подтвердил Бунтора.

— Бунтора — абсолютно лучший пресс-секретарь, который у нас когда-либо был, — сказала Гида. — Знает, как подать что угодно, и знает абсолютно всех. А Лор — самый быстрый машинист в офисе.

— Вы видите, как эти навыки эквивалентны, — сказала Лор.

— Лор также чрезвычайно хорошая актриса, — добавил Бунтора.

— Правда? — спросила я.

— Я неплоха, — пробормотала Лор.

— Не будь так скромна, — сказал Бунтора Лор, а затем направил голос из динамика в мою сторону. — Она играет Виолу в читке «Двенадцатой ночи» в YMCA на Двадцать третьей улице в эти выходные! И она прекрасна. Тебе придется прийти.

— Я бы не пропустила, — сказала я.

— Вы будете единственным человеком в зале, — предупредила меня Лор.

— Лор — человек, который видит стакан наполовину пустым, — прокомментировал Бунтора.

— На «Троила и Крессиду» пришел только один человек, — заметила Лор.

— Ну, это же одна из проблемных пьес Шекспира, разве нет? — сказал Бунтора. — «Двенадцатая ночь» — комедия. Она убьет публику.

— Может быть, — сказала Лор без убежденности. Они двое вернулись к работе. Гида подвела меня к небольшому столу в глубине офиса, недалеко от кладовки.

— А вот и твой стол, — сказала она. К столу прилагалось два стула. На столе также стояли компьютер и, что необычно, стационарный телефон со шнуром и всем прочим.

Я указала на него. — Кажется, я никогда не видела такой в реальной жизни.

— Это, несомненно, артефакт, — сказала Гида. — Но дело в том, что если бы мы выдали тебе мобильный телефон, люди звонили бы тебе в три часа ночи, спрашивая, нужно ли им парковаться на другой стороне улицы из-за уборки.

— Это есть на городском информационном сайте, — сказала я. — Можно просто попросить компьютер найти это.

— Я это знаю. Ты это знаешь. Они это знают. Они все равно будут звонить. По любому поводу.

— Почему?

— Некоторые думают, что у тебя будет более свежая информация. Некоторые ненавидят разговаривать со своим компьютером. Некоторые люди одиноки. Некоторые хотят высказаться живому человеку. На таких можно вешать трубку.

— Хорошо знать.

— Суть в том, что наличие живого человека, отвечающего на телефонные звонки, — это хорошее обслуживание избирателей. Кроме того, этот живой человек — а теперь это ты — тоже должен иметь возможность жить после рабочего дня.

— Удивительно гуманная философия.

— Да, но, если конкретнее, это прописано в договоре городского профсоюза работников. Итак. Мы говорили об этом на собеседовании, но стоит повторить. Работа проста: когда у наших избирателей возникают вопросы, жалобы или проблемы, они обратятся к тебе. Девяносто процентов того, что они хотят, спрашивают или в чем нуждаются, можно найти в нашей базе данных по обслуживанию избирателей. — Она указала на компьютер. — Но для оставшихся десяти процентов тебе либо придется найти информацию — это будет происходить в девяти случаях из десяти, — либо передать вопрос по цепочке командования, то есть мне. Мы будем встречаться каждый рабочий день в четыре часа, чтобы обсудить их. Цель, которой ты никогда не достигнешь, — чтобы все вопросы были отработаны и закрыты к пяти часам. Запасная цель — разобраться со всем к концу недели. Вопросы есть?

— Да, — сказала я. — Как наши избиратели с нами связываются?

— Большинство — через компьютер, некоторые — по телефону, и каждый день у тебя будет пять или шесть личных визитов.

— Они приходят сюда?

— Именно поэтому у твоего стола два стула, да, — сказала Гида. Она указала на Оуигин у стойки администратора. — Личные визиты назначаются как минимум за день вперед, и Оуигин будет заносить их в твой календарь, так что ты никогда не будешь застигнута врасплох. Кроме сегодняшнего дня. У тебя четыре незапланированных визита через полчаса. Прости.

— Я справлюсь, — заверила я ее.

— Так и думала. Тем не менее, слова Кквивида ранее не лишены истины. Быть общественным связным в Третьем округе может быть непросто для человека, особенно поначалу.

— Я не уйду через три дня, — сказала я. — Я привыкла к другим народам. Тафтс — одна из школ с самым большим количеством инопланетных студентов и сотрудников. Наверное, потому что она была одной из первых школ, принявших их, когда Земля разрешила инопланетное резидентство восемьдесят лет назад. Этот опыт не слишком отличается от того, что там.