— С моими волосами все в порядке, — сказала я после ухода Генриетты, обращаясь ко всему офису.

— Хорошее средство для волос поможет с этим, — сказала Оуигин.

— Это… не тот «в порядке», что я имела в виду.

— Хм, — ответила Оуигин и вернулась к своему компьютеру.

— Можно задать вопрос? — спросил мой собеседник в 14:30, по имени Хьям Хувахьям.

— Нет, вы не можете потрогать мои волосы, — сказала я.

— Это не тот вопрос, который я собирался задать, — сказал Хьям, прикрыв некоторые из своих дыхалец, что у его вида было знакомым того, что его задели.

— Извините, — сказала я. — Это мой первый рабочий день, и он уже оказался долгим.

— Ах. — Хьям пошевелился, выражая сочувствие своим видом. — Знаю, как это бывает.

— Какой у вас был вопрос?

— Я понял, садясь, что то, о чем я собирался с вами поговорить, — это то, о чем я мог бы просто позвонить в Службу контроля за животными, но потом я задумался, занимается ли Служба контроля за животными видами животных не с Земли, так что вопрос был о том, должен ли я был просто позвонить в Службу контроля за животными и не тратить ваше время.

— Что ж, во-первых, вы не тратите мое время, это буквально моя работа — отвечать на такие вопросы, и, во-вторых, я понятия не имею, поскольку, как я уже упоминала, это мой первый рабочий день. Почему бы вам не рассказать о проблеме, а я посмотрю, смогу ли ее решить.

— Ладно. — Хьям достал телефон из кармана, открыл приложение с фотографиями, пролистал несколько и затем повернул телефон экраном ко мне. На картинке были два существа на плохо ухоженном огороженном дворе. — Я не знаю, что это такое, — сказал Хьям. — Но я знаю, что они не с Земли, и думаю, что за ними плохо ухаживают.

— Почему вы так думаете? — спросила я.

— Они все время кричат, и запах с того двора ужасен. Я живу вниз по улице и слышу и чувствую их. Не могу представить, каково жить по соседству.

Я кивнула. Вообще говоря, неразумные виды с других планет не допускались на Землю из-за слишком высокого риска для экологии планеты. — Как вы сделали это фото? — спросила я.

Хьям принял вид, похожий на овечий у его вида. — Я поднял камеру над забором и сделал снимок. Думал, это просто собаки. Когда увидел, что они другие, записался на встречу сюда. В любом случае, внеземные виды или нет, но похоже, что о них плохо заботятся.

— Да, не похоже, — согласилась я. Я начала печатать краткий отчет. — Можете отправить мне эту фотографию? Я выясню, какое ведомство за это отвечает, и добьюсь, чтобы это проверили. Это может быть Служба контроля за животными, или полиция, или, может, это федеральное дело, поскольку все, что связано с инопланетянами, обычно федеральное.

— Я не ожидал создавать федеральное дело, — извиняющимся тоном сказал Хьям.

— Не беспокойтесь, — сказала я ему. — Если этим существам нужна помощь, мы им поможем, и я сообщу вам, что мы выясним.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Хьям.

— Я — связной по обслуживанию избирателей полного цикла, — заявила я. — Назовите, пожалуйста, адрес того дома.

•••

— ЭТО, ОПРЕДЕЛЕННО, дело для Службы контроля за животными, — сказала мне Гида на нашей четырехчасовой встрече. — У них есть сотрудник, чья вся работа — заниматься заблудшими инопланетными питомцами. Дженсен Малин. Я его знаю. Я договорюсь, чтобы вы оба завтра утром посетили тот дом.

— Вы хотите, чтобы я пошла?

— Это не последний раз, когда тебе придется иметь дело с контрабандным инопланетным питомцем, — сказала Гида. — Ты должна знать, с кем будешь иметь дело, когда такое случится снова. Вы, люди, называете подобные вещи «нетворкингом», кажется.

— Поняла, — сказала я.

— Что еще за сегодня?

— Есть Женщина с Курицей, — сказала я.

Гида кивнула. — Я, кстати, посмотрела тот инцидент. Твоя Женщина с Курицей имеет ряд недавних афер, чтобы выманить деньги у города.

— Она сказала, что вернется через пару дней за своим урегулированием.

— Можешь сказать ей, что может подавать в суть хоть сейчас. Насколько я вижу, она даже не утруждала себя этим, и даже если подаст, это уже не наша проблема.

— Мужик с канализацией?

— Тебе повезло, советник уже в курсе проблемы и обсуждает ее с мэром и другими советниками. Так что мы уже над этим работаем.

— Это хорошо.

Гида сделала когтем движение, будто качала качели. — Проблема в том, что в бюджете в этом году не так много лишних денег. Даже если мы определим проблему, возможно, придется ждать следующего финансового года, чтобы ее решить. Это как минимум четыре месяца.

— Мне стоит это упомянуть?

— Почему бы не подождать, пока это упомянет мэр? Наши избиратели будут меньше на тебя злиться.

— Мне нравится этот план.

— Так и думала. Что-нибудь еще?

— Жалоба на Парад Лупидийского Празднества.

— Насчет шума, да?

— Именно.

— Ну, они не ошибаются. Парочка тысяч топающих лупидийцев заставит сейсмографы сработать.

— Если это известная проблема, то почему ничего не сделано?

— Потому что на каждого человека в Третьем округе, который ненавидит парад, приходится дюжина тех, кто его абсолютно обожает. Это единственный лупидийский парад в трех штатах, и он собирает огромную толпу именно из-за всего этого топота. Уикенд Лупидийского Празднества — третье по прибыльности время для бизнеса округа, после Дня матери и декабрьских праздников. Он знаменует три дня вечеринок и покупок.

— Так что оно того стоит, чтобы пара треснувших окон, как я слышу.

— Я бы так не сказала, но да, — сказала Гида. — Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы поговорить с организаторами об этом. Я встречаюсь с ними в среду, чтобы обсудить окончательные планы. Почему бы тебе не присоединиться к встрече?

— У меня будет время? — спросила я.

— Я твой начальник, так что, оказывается, у тебя будет время.

— Полагаю, я иду на встречу, значит.

— Да, идешь. — Гида сложила когти. — Но прежде чем это произойдет, есть кое-что гораздо более важное, что мы должны сделать в первую очередь.

— И что же это? — спросила я.

Гида щелкнула, изображая улыбку. — Караоке!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ККВИВИД НАКЛОНИЛСЯ И крикнул мне на ухо: — Ты заметила, что ты единственный человек в баре?

Я огляделась. Представители как минимум двух десятков видов были втиснуты в помещение размером примерно с чулан для швабр, все разговаривали на максимальной громкости, как в любом баре. Действительно, я была единственным человеком, которого видела. Возможно, был еще кто-то в туалете, но в остальном только я.

— Это обычно? — спросила я Кквивида.

— Ты имеешь в виду, людей нет?

— Да.

— Ага.

— Почему?

— Не хочу слишком углубляться в социологию, но я заметил, что люди начинают нервничать, когда больше чем примерно треть людей в комнате — не люди, — сказал Кквивид. — Если есть что-то, что не нравится людям, так это чувствовать себя в меньшинстве. — Он указал вокруг по комнате. — У большинства вашего народа это вызвало бы дёрганье глаз. Поздравляю с тем, что ты исключение.

Я пожала плечами. — Мне пообещали инопланетное караоке.

Бар назывался «Квадна Спанджа», что на сборвушском сленге означало «Забегаловка». Это было не особенно оригинальное название для бара, но учитывая, что я видела коробки из-под обуви большего размера и в лучшем состоянии, оно не было неточным. Кквивид и я медленно пробивались к самой стойке бара, чтобы взять напитки для остальных сотрудников офиса. Они ушли к сцене, чтобы записать наши имена в очередь на караоке.

— Как вы все нашли это место? — спросила я Кквивида.

— Ты что, шутишь? — ответил Кквивид. — «Квадна Спанджа» — подлинная институция! Она существует столько же, сколько и не-людей в городе. Это не просто бар, это священная земля.

— Да ну, священная земля липкая, — сказала я, пытаясь отклеить туфли-лодочки.

— Это антураж!

— Это мы так это называем? — сказала я Кквивиду, но теперь он разговаривал с барменом на языке, которого я не понимала, так что моя остроумная реплика осталась совершенно неоцененной. Бармен был сам сборвушем и размахивал бутылками щупальцами, разговаривая с Кквивидом. После пары минут их разговора Кквивид повернулся ко мне. — Нар тут говорит, что у бара не так уж много всего для людей — я же говорил, они сюда часто не заходят — но если ты ему доверишься, он приготовит тебе коктейль, который, по его мнению, тебе понравится.

— Я здесь ради нового опыта, так что конечно. — Я кивнула ему.

Бармен что-то быстро проговорил на том языке. — Он сказал, что он называется «Уничтожитель Печени».

— Моей печени и так было слишком легко слишком долго, — ответила я.

Кквивид перевел мой ответ бармену Нару, который посмотрел на меня и рявкнул, что я решила принять за смех, поскольку он не выглядел так, будто собирался перелезть через стойку и убить меня.

— Иди назад к нашему столику, — сказал Кквивид. — Я принесу напитки.

Я кивнула и пробралась обратно сквозь толпу, где Гида, Оуигин и Лор сидели за столиком на табуретах, а Бунтора стоял на столике в своем кашпо. Там был еще один табурет; я села на него. — Напитки уже несут, — объявила я.

— Отлично! — сказала Гида. — И я записала нас всех в список на караоке. Мы пришли достаточно рано, так что перед нами будет не слишком много людей.

— У тебя есть песня для караоке на все случаи? — спросил меня Бунтора.

— У меня ужасный певческий голос, — сказала я. — Никто не хочет слушать, как я пою.

— О нет, не отвертишься, — сказал Бунтора. — Каждый новый сотрудник должен спеть караоке. Это закон. Поддержи меня, Гида.

— Технически никто не может заставить тебя петь караоке, — сказала Гида. — Это прописано в общем договоре городского профсоюза, который указывает, что все внерабочие встречи являются полностью добровольными на всех уровнях.

— Фууууу! — сказал ей Бунтора.

— Но мы абсолютно точно будем разочарованы и раздавлены и можем расплакаться.

— О! Рыдания! — взвыл Бунтора.

— Что также технически не совсем правда, поскольку из всех существ здесь только у тебя и Лор есть слезные протоки.

— Ты будешь плакать, если я не спою караоке? — спросила я Лор.

— Это крайне маловероятно, — проинформировала меня Лор.

Я повернулась к Гиде. — Я спою караоке. Но я не несу ответственности за то, что произойдет с вашими ушами из-за этого.

— Мы принимаем риск, — торжественно произнесла Гида.

Я посмотрела на Оуигин. — Кто-нибудь когда-нибудь отказывался петь караоке?

— Эдуардо Рамос, — мгновенно сказала Оуигин.

— Тот другой человек, который был на моей должности.

— Верно.

— Почему он не пел?

— Он никогда не говорил, но общее чувство было, что он считал себя слишком хорошим для пения в баре.

— И он уволился через три дня?

— О, нет, — сказала Оуигин. — Его уволили.

— За что?

— За кражу канцелярских принадлежностей, — сказала Оуигин, глядя на меня пристально. — И также за снисходительное отношение к одному из избирателей, который пришел на прием.

— За это можно уволить? — спросила я.

— Можно, если человек, к которому ты проявила снисходительность, — супруг строительного магната, ответственного за возведение половины государственных зданий за последние сорок лет, и этот магнат говорит мэру, что либо ты уходишь, либо каждая строительная площадка в городе встанет.

Я посмотрела на Гиду. — Обещаю ни к кому из приходящих на прием не проявлять снисходительность.

— Даже если они попросят потрогать твои волосы? — спросила Гида.

— Ты слышала это! — сказала я.

— Я говорила тебе, что некоторые из наших избирателей немного несведущи, — напомнила она мне.

— Ты не шутила.

— Можно сказать им «нет», и я заметила, что ты так и сделала.

— Я старалась быть вежливой.

— Ты справилась хорошо, — заверила Гида. — Для первого дня. Посмотрим, как ты справишься с тем, кто захочет потрогать твои волосы, после ста дней этого.

Я снова посмотрела на Оуигин. — Могу я запросить электрошокер для скота?

Оуигин посмотрела на Гиду, которая сделала эквивалент отрицательного покачивания головой. — Прости, дорогая.

— Чёрт.

— Напитки! — сказал Кквивид, подходя к столику с неуклюжей охапкой стаканов. Он поставил их на столик и начал раздавать. — «Хашинский Рассвет» для Гиды, «Санг-Санг» для Оуигин, «Флормес-мартини» для Лор, вот твой «Уничтожитель Печени», Эшли. Бунтора, тебе «Виг с тоником», а мне — газированная вода.

— Серьезно? — сказала я.

— Не смейся, — сказал Кквивид. — Три газированные воды меня конкретно вынесут. Угольная кислота делает странные вещи с моим видом. Как твой «Уничтожитель Печени»?

Я сделала глоток. — На вкус как разбавленный Sprite, — начала я, и тут что-то ударило мне между глаз, как молоток-бабочка. — Офигеть, — сказала я, поднимая стакан и с новым уважением разглядывая его содержимое.

— Нар, бармен, двадцать пять лет укладывающий на лопатки каждый вид, — провозгласил Кквивид, и система громкой связи ожила, объявив о начале караоке. — Что ты будешь петь? — спросил он меня после объявления и начала песни первого исполнителя.