– Хорошо. – Он подмигивает мне. – С тобой веселее. – Подозреваю, что он говорит так лишь затем, чтобы я пришел, но ничего не говорю.

– Ты нормально ладишь со своей матерью? – спрашиваю.

Он делает удивленное лицо. Понятное дело: ни с того, ни с сего услышать такой вопрос.

– Вроде того. Но так было не всегда. Особенно когда она была замужем за моим отцом. Но теперь у нас все намного лучше.

– А все, что случилось раньше… вы просто делаете вид, что ничего не было?

Он пожимает плечами.

– Стараемся в меру сил. В конце концов, она моя мать.

– А твой отец? Думаешь, вы когда-нибудь сможете снова общаться?

Он бросает на меня странный взгляд, но все-таки отвечает:

– Думаю, это зависит в первую очередь от него.

– Почему?

– По куче причин, но самая большая из них – это Джаред.

– Джаред ему не нравится?

– Ему не нравится тот факт, что мы с Джаредом вместе.

– Значит, если он примет вас, ты простишь его?

Его взгляд становится совсем странным.

– К чему все эти вопросы, Анжело?

Я только пожимаю плечами, отворачиваюсь. Мы уже выехали из Денвера и повернули в горы, и я смотрю, как за окном проносятся мимо деревья.

– Ты думаешь связаться со своей матерью?

Я не отвечаю. Он слишком хорошо меня знает.

– Анжело, она сделала первый шаг. Для этого нужна немалая смелость, если хочешь знать мое мнение.

– Твоего мнения точно никто не спрашивал.

Конечно он не ведется. Просто продолжает говорить, точно я ничего не сказал.

– Некоторые раны заживают дольше других, Анжело. Ты не обязан прощать ее прямо сейчас. Но она твоя мать. – Я не отвечаю, и тогда он, чтобы привлечь мое внимание, двигает меня по плечу. Хочет убедиться, что я его слушаю. Это должно было быть дружеским тычком, но у меня наверяка останется на плече синяк. Он ждет, когда я посмотрю на него, потом произносит: – От тебя ведь не убудет, если ты дашь ей еще один шанс, а?

Вопрос, блин, на миллион долларов. И я ни хера не знаю, как на него ответить.

Глава 13

Зак…

– Ты знаешь, что Джаред у Мэтта – первый и единственный парень? До того были только девчонки.

Мы были в постели. Он полулежал на мне, уткнувшись подбородком мне в грудь.

– Что ж, это многое объясняет. – Я вспомнил, как на фолк-фестивале Анжело назвал Мэтта «самым негейским геем», которого он когда-либо видел.

Он умолк, затем вдруг спросил:

– У тебя когда-нибудь были девушки?

Вопрос удивил меня.

– Да. В школе и какое-то время в колледже.

– И ты спал с ними?

Он был так серьезен, что не рассмеяться было непросто.

– Ну… да. Это, конечно, было и близко не так приятно, как с парнями, но в целом тоже неплохо. – Вид у него стал задумчивый. – А ты никогда не был с девушкой? – Он покачал головой. – Ты с самого начала знал, что ты гей?

Он пожал плечами.

– Наверное. – Он помолчал немного. – Правда до первого парня я ни о чем таком особо не думал. Хватало и другого дерьма. То одна семья, то другая. Все время разные школы. Только я привыкал, меня снова переводили. Друзей не было. Всегда фигово учился. Учителя, узнав, что я сирота, сразу ставили на мне крест. И в каждой школе непременно находился какой-нибудь кретинский качок, который цеплялся ко мне, чтобы доказать, какой он крутой. Я тогда был совсем тощим и не умел драться. И не знал, что делать, чтобы не влезать в драку. Так что просто ходил, куда говорили, и старался не высовываться. Не думал ни о парнях, ни о девчонках. Ну, насколько я помню.

– Когда мне было почти шестнадцать, я попал в новую семью. У них был сын. Бобби. Ему было семнадцать. Мы жили в одной комнате. Как-то утром я проснулся и услышал, как он… короче, как он дрочит. Меня это завело, и я перекатился на бок, к нему лицом. А он оглянулся и заметил, что я смотрю. Ну, и очевидно просек, что мне нравится, потому что откинул одеяло, чтобы мне было лучше видно. Блин, я так завелся, что кончил одновременно с ним, хотя даже не притрагивался к себе. Когда тем вечером мы пошли спать, он снова взялся за это дело, но сказал мне: «Давай ты тоже». Ну и мы подрочили друг перед другом. И еще раз наутро. Вечером все началось по-новой, но на этот раз он подошел и лег ко мне в кровать. Сначала мы просто лежали рядом и занимались только собой, и это было обалдеть как эротично, но потом я вдруг почувствовал на себе его руку. – Его лицо медленно становилось пунцовым, и я чувствовал бедром его твердеющую плоть. – Когда он дотронулся до меня, я, кажется, продержался не дольше пары секунд. – Он моргнул и закрыл глаза, словно ему стало стыдно, и он не мог смотреть мне в лицо. – Это было одиннадцать лет назад, но я до сих пор отчетливо помню то ощущение, когда он впервые меня коснулся.

– Анж, и это совершенно нормально.

Он открыл глаза.

– Я чувствую себя виноватым. До сих пор завожусь, как вспомню. Но это, наверное, нехорошо, раз теперь я с тобой.

Я улыбнулся ему.

– Глупости. Я и сам завелся, а ведь меня там даже не было. – Это, кажется, немного успокоило его. – Ты любил его?

– Не. Мы даже друзьями не были. Почти не общались друг с другом. Просто передергивали друг другу и все.

– Он был твоим первым?

– С кем я потрахался? Нет, до этого не дошло. Но во всем остальном – да.

– И что произошло дальше?

– Через пару недель после того, как мне исполнилось шестнадцать, нас застукала его мать. Она тотально слетела с катушек. Назвала меня уродом и извращенцем. Сказала, что утром же позвонит в соцслужбу, чтобы меня забрали. Ну а я подумал, что ни хрена. Хватит. Собрал свое барахло и свалил. И больше его не видел.

Я не знал, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к тому, каким обыденным тоном он рассказывал о своем прошлом и о вещах, которые мне самому казались невыносимо болезненными. Это было ужасно, что рядом не было никого, кто бы мог за него вступиться.

– Анж, мне так жаль.

– Да ладно. – Он пожал плечами и слабо мне улыбнулся. – Неважно. На самом деле мне-то было еще нормально, а вот Бобби… В отличие от него, мне не пришлось открываться своим родным и выслушивать от них тонну дерьма. У меня никогда не было никакого кризиса самоидентификации, как у многих геев. Я был собой, сразу знал, что мне нравится, вот и все, понимаешь? – На несколько минут он погрузился в свои мысли. Затем снова взглянул на меня. – Тебя не беспокоит… ну, что я рассказал про Бобби?

– Нет. Возможно, если бы это случилось недавно, я бы забеспокоился, но это было давно. Мы же с тобой не были девственниками, когда познакомились. Понятно, что у нас обоих были связи с другими людьми.

Он помрачнел. Лег на меня и подтянулся вверх, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Я не хочу слушать про твоих.

– Хорошо.

Он поцеловал меня – взасос, с небывалой до сих пор беспощадностью. Потом хрипло сказал:

– Ты теперь мой.

– Больше, чем ты можешь представить, Анж. Я еще никого не любил так, как люблю тебя. – Пока он не успел занервничать о том, отвечать мне то же самое или нет, я потянулся вниз и прижал свою руку к его эрекции. – Скажи мне, чего ты хочешь, Анж. Что угодно. Я сделаю все.

В его глазах вспыхнуло желание, более примитивное, более собственническое, чем обычно. Он заглянул мне в лицо и хрипло спросил:

– Абсолютно все?

Я не колебался с ответом. Я знал, нет такой вещи, которую я бы не захотел ему дать.

– Да.

Внезапно внутри него словно что-то взломалось, и он резким движением перевернул меня на живот. Он никогда еще не бывал сверху. Я бы не возражал, но до сих пор он не проявлял к этому интереса. Я услышал, как он роется в тумбочке у кровати. Еще секунда, и он открыл смазку и подготовил себя, после чего схватил меня за бедра, рывком поставил на четвереньки и безо всякого предупреждения вторгся в меня – жестко и до упора. Он был не толстым, но длинным, и я с трудом расслабился вокруг него.

Он замер во мне. Наклонился, вжимаясь в мою спину, и яростно прошептал:

– Ты мой, Зак. – Он впился зубами в мое плечо около шеи и с силой присосался к коже. Было больно, но эта боль точно запалила во мне фитиль, искра которого медленно прошила меня насквозь, воспламеняя все мое тело. Он по-прежнему был глубоко во мне, и я со стоном потянулся к своему члену. Он остановил меня.

– Нет.

Я застонал.

– Анж, пожалуйста…

– Нет. – Его язык прочертил по моей спине горизонтальную линию. Рука двинулась вниз, но до моего набухшего члена так и не добралась. Он прижался ртом к моему второму плечу, и сладкая боль возобновилась. Я задыхался под ним, пытаясь двигаться, пытаясь сделать так, чтобы удовольствие внутри совпало с болью снаружи, но он не шел мне навстречу. Отпустив мою шею, он потребовал: – Скажи это, Зак.

– Я твой.

Наконец я перестал чувствовать на спине его тяжесть. Еще скользкая от смазки ладонь обхватила мой член, и я вскрикнул. Он прошелся по мне пару раз. Почти полностью вышел, а потом начал вторгаться в меня, медленно и размеренно. Я больше не мог удерживать себя на весу. Мои локти согнулись, и я положил голову на кровать. Раз за разом он выходил практически до конца и снова в меня вонзался, тем же движением вталкивая мой член в свой кулак. После боли предвкушение разрядки было так велико, что я едва сдерживался. Его кулак теперь был мокрым от моей собственной смазки, и я ощутил, как внутри меня нарастает и рвется наружу давление.

– Боже, Анж…

– Еще нельзя, Зак.

Пытаясь сдержаться, я услышал собственный всхлип. И в этот момент в нем точно что-то переключилось. Он начал вспахивать меня все сильнее. Я цеплялся за простыни, тянул за них в поисках хоть какого-нибудь упора, и тогда он, ускорив ритм, разложил меня плашмя на матрасе. Его кулак заработал стремительно и нетерпеливо, зубы снова впились в мое плечо, и я, кажется, вскрикнул. А потом почувствовал, как он пульсирует внутри меня, и наконец сдался, позволяя волне наслаждения обрушиться и смести меня, и это было настолько пронзительно, что мне почудилось, что я на самом деле увидел звезды.

Я наполовину стянул простыни с кровати. Моя голова лежала на голом матрасе, а подо мной было липкое и мокрое пятно. Но все это не имело значения. Я был не в силах пошевелиться и тем более не мог думать. Меня уже уносил сон.

Все еще лежа сверху, Анжело склонил голову мне на плечо.

– Ты мой, – прошептал он.

– Да, – прошептал я в ответ.

Он вздохнул, и я почувствовал, что его тело расслабилось. Он легко поцеловал меня в шею и тихо сказал:

– Я тоже твой, Зак.

И, прежде чем меня забрал сон, я успел промолвить только одно:

– Я знаю.

***

Когда на следующее утро я проснулся, он уже встал и сидел на диване с книжкой в руках и Гейшей на коленях. Гейша, конечно, при виде меня сразу же соскочила на пол и убежала из комнаты. Вытянувшись на диване, я положил голову Анжело на колени. Когда я поднял на него взгляд, он зажмурился.

– Придется сегодня отправить простыни в стирку, – весело сказал я. Он почти улыбнулся. Открыл глаза и с робостью на лице взглянул на меня.

– Ты сердишься?

– Анж, ты шутишь? Ничуть. Так, только пожалуйста не говори мне, что переживаешь из-за того, что было ночью.

– Немного.

– Не надо. Это мне стоит переживать. Разве не считается дурным тоном так быстро засыпать после секса? Ты должен был потребовать, чтобы мы сначала понежились.

Он криво ухмыльнулся.

– Я не девчонка.

– Поверь, не было вчера такого момента, когда мне могло бы показаться, что позади меня девушка. – Он наконец-таки улыбнулся. – Теперь надо решить, о каком из своих бывших любовников рассказать тебе первым, чтобы ты снова стал таким собственнически-ревнивым.

Он качнул головой.

– Ты сегодня уже смотрелся в зеркало?

– Нет.

– Хорошо, что у твоих рубашек высокие воротнички.

Я рассмеялся.

– Хорошо, что ты не выше ростом.

Он столкнул меня со своих коленок на пол, но при этом он улыбался.

***

Придя на следующий день с работы, я увидел мигающий на автоответчике огонек. Нажал на кнопку и выронил ключи на пол, когда услышал такой знакомый – низкий и сексуальный – голос.

– Привет, малыш. Как ты там в своем захолустье? Хотел сообщить, что я передумал. Я хочу, чтобы ты вернулся. Я дам тебе занять то же самое помещение и по старой цене. Только позвони. Безо всяких условий, Зак. Честное слово.

Автоответчик выключился, и я замер в оцепенении, думая о том, что сказал Том.

Я мог вернуться.

В свое старое помещение. В свою старую квартиру. В свою старую жизнь. Да, я мог вернуться. Но с какого перепугу у меня могло возникнуть такое желание?

Это было настолько абсурдно, что я засмеялся вслух. Мне вдруг открылось, насколько я тогда был несчастным. Насколько одиноким, вялым и бесцельным было мое существование. Я знал, что видеопрокат загибался, но ничего не предпринимал, и в то же время не видел для себя в мире никаких других вариантов.

В каком-то смысле ничего не изменилось. Заново открываясь в Коде, я, тем не менее, понимал, что мой бизнес протянет года три, максимум десять. Но другим стало вот что: эта мысль больше не волновала меня. Не то чтобы я знал, чем заняться дальше, но мне это и не требовалось.

Я знал одно: у меня был Анжело. Вдвоем мы могли поехать куда угодно. Вдвоем нам все было по плечу.

Раньше я ощущал себя утопающим посреди бурного моря, который ждет, когда его поглотит следующая волна. Теперь же я понял, что в итоге меня спасли.

В этот момент зашел Анжело.

– Привет, Зак. Хочешь… – Заметив, что я смеюсь, он умолк и усмехнулся. – Ты чего?

Я схватил его в охапку и крепко прижал к себе.

– Люблю тебя, – шепнул я в его короткие, колючие волосы.

Он нервно рассмеялся, явно смущенный тем фактом, что я вел себя как настоящий псих.

– Хорошо.

Откинувшись назад, я заглянул ему в глаза.

– Анж, куда нам поехать?