Наконец у меня получается снова начинать дышать. Он еще на мне, целует мои плечи и шею.

– Завтра я дам тебе спать, – говорю я, и он смеется.

– Надеюсь, что нет.

Он скатывается с меня. Я встаю, а он остается в постели. Через час-два он отправится на пробежку, а пока накрывается с головой одеялом и сразу же опять засыпает. Он всегда так делает, и это еще одна его черта, которую я люблю.

Немного позже, пока я еще валяюсь в трениках на диване, в дверь стучит Мэтт. Я точно знаю, что это он, потому что все остальные звонят в звонок. Мэтт же грохочет по двери кулаком так, словно та нанесла ему чертово личное оскорбление. Его, наверное, приучили к этому на курсах для копов.

Ну и кого я вижу, когда открываю дверь? Его, естественно – подпирающего дверной косяк и с Джаредом за спиной.

– Чего надо? – спрашиваю я, и если Джареда мой вопрос немного сбивает с толку, то Мэтт только приподнимает бровь. Он никогда на меня не ведется.

– Одевайся, – говорит он и проталкивается мимо меня в прихожую. – Во что-нибудь потеплее.

– Блин, куда мы?

– В церковь! – с преувеличенным энтузиазмом восклицает Джаред. И это при том, что я точно знаю, что он не верит в бога. – Вот, надень сверху. – Он вручает мне толстовку «Бронкос».

– Да что за нахер? – только и могу сказать я.

– У нас есть лишний билет на игру, – говорит мне Мэтт. – Так что давай поживее. Мы не хотим пропустить начало.

Я ухожу в спальню. Зак проснулся – как тут поспишь, когда к тебе в дверь ломится накаченный тип.

– Что здесь в такую рань делает Мэтт? – спрашивает он.

Я забираюсь в кровать. Ложусь на него, чтобы заглянуть в глаза.

– Можно мне взять отгул? – спрашиваю, а он смеется. Ему всегда смешно, когда я веду себя, точно он мой босс, а не любовник. Понятно, что он и то, и другое, но я рад, что у него первое уступает перед вторым. – Зак, я серьезно. Они зовут меня на футбол, но мне же сегодня надо работать.

Он обнимает меня, трется носом о мою шею.

– Думаю, я сумею один день управиться без тебя. – Его руки скользят по моей спине, проникают за пояс треников. Между нами только тонкое одеяло. Он слегка вжимается в меня. Прошло всего пара часов, но я чувствую, что он уже готов повторить.

– Ты точно не против? – По правда говоря, из-за него я теперь думаю о том, как еще мы могли бы провести это утро.

– Точно, – шепчет он. Обнимает меня покрепче и, сделав еще одно движение бедрами, порочно улыбается мне. – Но обещай, что потом мы все наверстаем.

– Обещаю. – Я улыбаюсь, глядя на него сверху вниз. Но тут Мэтт орет из гостиной:

– Закругляйтесь там! Анж, мы выходим прямо сейчас!

Зак со смехом отпускает меня. Я одеваюсь, еще раз целую его перед уходом, а потом мы садимся в машину Джареда – я сзади, они впереди – и выезжаем в Денвер.

– Извини, что поздно предупредили, – говорит мне Джаред. – С нами должен был ехать Брайан, но он заболел.

– Ага, – бросает через плечо Мэтт, – скорее захотел получить возможность переключить канал, когда «Колтс» начнут надирать задницу «Бронкос».

Джаред хмурится на него, мне же смешно. Припарковавшись, мы садимся на автобус до стадиона – Джаред уверяет меня, что так лучше. Я уже видел «Инвеско-Филд», но так близко еще ни разу. Он оказывается гораздо больше, чем я представлял. А еще меня поражает атмосфера на стадионе – вокруг будто одна огромная вечеринка.

Мэтт и Джаред треплются о Пейтоне Мэннинге (один из лучших квотербеков за всю историю НФЛ, играл как за «Индианаполис Колтс», так и за «Денвер Бронкос» – прим. пер.), о пасах и о спецкомандах – короче, несут всякую непонятную хренотень, которая для меня звучит, как на китайском. Неважно. Все равно я не особо-то слушаю. Я слишком увлечен тем, что разглядываю оранжево-голубую – будто, блин, в цирке – толпу. Такое ощущение, что стадион заряжен энергией, и не заразиться всеобщим возбуждением невозможно.

Впрочем, когда мы заходим внутрь и начинаем подниматься по лестнице, мое возбуждение поутихает. Мы все поднимаемся, поднимаемся, поднимаемся. Тут есть эскалатор, но около него такая гигантская очередь, что Мэтт с Джаредом туда даже не смотрят. Просто карабкаются вверх, а я, понятно, тащусь следом. Все выше, и выше, и выше.

– Где, блин, наши места? – наконец не выдерживаю я.

– На пятом уровне, – отвечает Джаред. – В середине северной зоны, где камеры. Отличные места, кстати.

– И дешевые, – добавляет Мэтт, пыхтя рядом.

Джаред смеется.

– Да, это еще один плюс.

Наконец мы находим наши места и машем продавцу пива. Самое лучшая часть игры – перед самой игрой. На поле выстраиваются команды, потом какая-то девчонка с убойным голосом поет национальный гимн. Потом над стадионом пролетают реактивные самолеты. Они летят с юга, прямо на нас и так низко, что, кажется, можно почувствовать исходящие от них струи ветра – и с таким шумом, что стадион трясет. Толпа сходит с ума, и у меня по всему телу бегут мурашки.

И вот игра начинается. Я не фанат футбола и не всегда догоняю, что происходит. Пару раз даже тянет спросить, что за черт сейчас было. Спрашивать, правда, некого. Как-то так вышло, что Джаред сел на место посередине, а мы с Мэттом – по бокам от него. Джаред настолько увлечен игрой, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. Ну, а буйнопомешанной леди с другой стороны я точно не рискну задавать вопросы. У нее все лицо раскрашено голубым и оранжевым, и она с самого начала игры, не переставая, орет. Признаться, она жуть как меня пугает. Жалко, что со мной не сидит Мэтт. Он тоже ярый фанат, но его команда сейчас не играет, и уж он-то помог бы мне разобраться, что за хренотень творится на поле.

Наконец наступает перерыв.

– Твои ослы проигрывают! – торжествующе сообщает Мэтт Джареду. – Так что, похоже, ты угощаешь.

Джаред жалобно стонет, но все-таки отдает Мэтту бинокль и уходит покупать пиво. Я смотрю ему вслед, потом оборачиваюсь и вижу, что Мэтт, вооружившись биноклем, высматривает что-то на поле.

– На что ты там смотришь? – спрашиваю.

– На чирлидерш, – отвечает Мэтт, не отрываясь от поля. – На что же еще? – Я вытягиваю шею и да – вижу, как они отплясывают в самом низу нашей зоны.

– Ты серьезно?

Тут он опускает бинокль и смотрит на меня таким взглядом, словно я спросил, правда ли привидения говорят «бу».

– Ну да. А что?

– Ты смотришь на девчонок? – Он краснеет немного, но не отвечает. Нет, я помню, как он говорил, что до Джареда считал себя натуралом. Но все это время я типа как думал, что, решив быть с Джаредом, он начал реально быть геем, как мы. Мне никогда не приходило в голову, что первым делом он по-прежнему замечает женщин. – Парней ты тоже зацениваешь? – спрашиваю я.

Он откидывается на сиденье и качает головой.

– Нет.

– А как же Джаред?

– При чем тут он?

– На него-то ты смотришь, верно?

Он пожимает плечами.

– Это другое.

– Почему это?

– Другое и все. – Он начинает отдирать от своей бутылки с пивом этикетку – как делает всегда, когда ему становится некомфортно. – Потому что я с ним. Ну и из-за того, что я к нему чувствую.

– Но еще он тебя привлекает, так?

Он раздраженно косится на меня, продолжая отковыривать этикетку.

– Ты же знаешь, что да.

– Тебе нравится смотреть на него?

– Конечно. – В его голосе появляются агрессивные нотки, и я думаю, не отвязаться ли от него, но нет, не могу.

– И ты понимаешь, что он секси, да?

Его голова дергается в моем направлении так резко, что я опасаюсь, как бы он не вывихнул себе шею.

– Что?

– Джаред секси. Ты же в курсе об этом? В смысле, он весь из себя такой серфер. Шикарное тело. Чумовая улыбка. Веснушки. – Чем дольше я распинаюсь, тем больше ему становится не по себе. Мало того, он закипает. Вообще я еще ни разу не видел, чтобы Мэтт терял свое непробиваемое спокойствие. Знаю, это нехорошо, но не могу удержаться, чтоб еще немного не понажимать на его кнопочки, коль скоро я их нашел. – Эти веснушки… они у него по всему телу, да? В смысле, у него же такая классная задница. Если у него и на спине есть веснушки, то можно только представить…

– Какого хера?! – взрывается Мэтт. Он не орет, но лицо у него багровеет. – А ну прекрати говорить о нем так!

– Как «так»? – невинно интересуюсь я.

Секунду он запинается, силясь сообразить, что сказать, и наконец выпаливает:

– Ты что, на него пялился?

Я смеюсь.

– Естественно, да. И что?

– И… то! Держись от него подальше, понял?

– Я же просто смотрю.

– Ну так завязывай с этим!

– Боишься, как бы я не увел его?

Он поворачивается обратно к полю, сползает вниз на сиденье и ничего больше не говорит. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. Тут возвращается Джаред. Смотрит на нас – на ухмыляющегося меня и на Мэтта, у которого практически валит пар из ушей – и говорит:

– Вы чего?

– Да так, просто говорил Мэтту, что…

– Ничего! – рявкает Мэтт.

Джаред переводит взгляд на меня, и я просто пожимаю плечами.

– Видимо, ничего.

Джаред недоумевающе улыбается, но дает нам по пиву. Только он начинает садиться на свое место между нами, как Мэтт вскакивает на ноги точно чертов Джек из коробочки.

– Нет!

Джаред замирает в полусогнутом положении, и тут уж я хохочу.

– Что не так?

По Мэтту видно, что он немного сожалеет о своей вспышке.

– Сядь тут, – говорит он Джареду, показывая на свое место. – Я хочу сесть рядом с Анжело.

Вид у Джареда становится несколько озадаченным. Оно и понятно: Мэтт психанул на меня, а теперь хочет сесть со мной рядом? Но Джаред не спорит, и они меняются местами.

Усаживаясь, Мэтт стреляет в мою сторону хмурым взглядом. Так он показывает, что обиделся и не разговаривает со мной. Я не реагирую. Просто сижу себе, пью пиво и жду.

Мне не приходится долго ждать. Довольно скоро он начинает поглядывать на Джареда. Искоса, краешком глаза. Джаред же наблюдает за полем, где появляются игроки, и ничего не замечает. Но я все вижу. Я вижу на лице у Мэтта то самое изумленное выражение, которое появляется, стоит ему неожиданно вспомнить о том, как сильно он его любит. В итоге он склоняется к Джареду, захватывает его волосы в горсть и что-то шепчет ему на ухо. Джаред, покраснев до корней волос, улыбается, и наблюдать за этим, если хотите знать, обалдеть как трогательно. Отпустив его, Мэтт откидывается на сиденье.

Вздыхает и бросает на меня настороженный взгляд.

– Ну и засранец же ты, – бурчит он, но лишь наполовину серьезно. Я вижу, что он возвращается в нормальное состояние.

– Знаю, – мирно соглашаюсь я. Пару минут не трогаю его. Дожидаюсь, пока он немного расслабится, и говорю: – Ты же понимаешь, что я просто прикалывался?

Вздохнув, он кивает.

– А ты повелся.

Он закатывает глаза.

– Знаю.

– Ты знаешь, что Джаред настолько без ума от тебя, что и не думает смотреть на других парней?

На его лице появляется микроскопическая улыбка.

– Да.

– Ты знаешь, что весишь раза в три больше меня и, наверное, сможешь порвать меня надвое, если я когда-нибудь хоть что-нибудь попытаюсь?

Тут он наконец оглядывается и, смерив меня взглядом, улыбается.

– Что еще за «наверное»?

Я смеюсь.

– Значит, у нас все в норме? – Выводить его из себя было, конечно, весело, но, если честно, мне совсем не хочется, чтобы он на меня злился.

– Да, – отвечает он, поворачиваясь обратно к полю. – Все в норме. – С минуту молчит, пьет свое пиво, а потом толкает меня локтем. – И кстати, Анжело…

– Что?

– Веснушек не так уж и много, но между лопаток у него здоровенная татуировка. Даже больше, чем у тебя.

– Да ладно? У Джареда? – спрашиваю я, не веря своим ушам.

– Ага.

– А что на ней?

Мэтт многозначительно ухмыляется.

– Не скажу.

– Но она секси, да? – хмыкаю я, и он мне подмигивает.

– Ты даже не представляешь!

Начинается вторая половина матча. Теперь мне надо как-то вывести его на разговор о своем. Чего я, понятно, и хотел с самого начала.

***

После игры Мэтт садится за руль. Джаред уступает переднее сиденье мне, а сам – поскольку во время игры выпил больше нас с Мэттом – кое-как устраивается сзади и засыпает еще до того, как мы выезжаем из Денвера.

– Вы с Заком придете на День благодарения к Лиззи? – спрашивает Мэтт.

После того, как мы переехали в Коду, Лиззи минимум раз в неделю зовет нас на ужин. Поначалу я терпеть не мог эти походы. Сидеть там среди идеальной родни Джареда – Лиззи, которая всегда и все знает лучше всех, и мам Мэтта с Джаредом, которые постоянно пытаются разговорить меня. Первые несколько раз я отказывался. Но потом заметил, как Заку не нравится ходить туда без меня. Он пытался притворяться, что все нормально, но по правде говоря, скрывать свои чувства получается у него фигово. И теперь я начал тоже ходить к Лиззи.

В последние насколько раз, правда, все было не так уж и плохо. Начал потихоньку привыкать к Лиззи и к мамам. Понимать, каково это – быть частью большой семьи. Но что самое главное, я начал замечать, что семья Джареда вовсе не идеальна. Не могу объяснить, почему, но этот простой факт дико много для меня значит. Иногда они цапаются. Иногда задевают чувства друг друга. Как-то раз мама Мэтта выдала комментарий о том, как она мечтает о своих собственных внуках. Думаю, она даже не поняла, насколько ее слова обидели Джареда. Она будто выставила его виноватым. Джаред вышел из-за стола, его мама начала выговаривать маме Мэтта, та расплакалась, потом встряла Лиззи, и довольно скоро мы с Заком остались единственными людьми за столом, кто не орал друг на друга.

Впрочем, все каким-то образом утряслось. Когда Лиззи принесла десерт, все опять улыбались.

Вот так.

Несмотря ни на что, они всегда прощают друг друга.

Мэтт, поглядывая на меня, еще ждет ответа, и я говорю:

– Да, наверное мы придем.