Лаская его, я никак не мог им насытиться. Мне нравилось ощущать под пальцами его ребра, его лопатки, когда я обнимал его, нравилось, как трепещет под моим языком пульс у него на шее. Он был редким, экзотическим существом, которое волшебным образом вошло в мою жизнь, и я всей душой надеялся, что он не захочет ее оставить.

Потом он лежал в моих объятьях, полузакрыв глаза, обмякший и сонный, с пылающими щеками, с покрасневшим, припухшим ртом. Само совершенство. Мне казалось, от одного взгляда на него у меня может разбиться сердце.

– Анж, пожалуйста, скажи, что ты не уйдешь.

– Куда, по-твоему, я могу уйти посреди ночи?

– Ты же понял, о чем я.

– Нет.

– Нет, ты не понял, о чем я?

– Нет. – Он улыбнулся мне. – Я не уйду.

Я крепко обнимал его, пока он засыпал, распластавшись у меня на груди, и думал, как же называется то, что я чувствую. Неужели любовь?

…Анжело

Я просыпаюсь рано. Ночью нас растащило в стороны – ну, настолько, чтобы не свалиться с кровати. Похоже, ни один из нас не привык делить с кем-то постель.

Прошло больше четырех лет с тех пор, как я просыпался с кем-то в одной постели. Но если раньше я не уходил домой лишь потому, что был слишком обдолбан, то сейчас впервые остался сознательно – чтобы узнать, что будет утром. Я стараюсь не нервничать.

После вчера все немного побаливает. Я так давно, те же четыре года, никому не давал себя трахать. Забыл, как оно чувствуется наутро, – эту тихую, мягкую боль, которая весь день будет напоминать о предыдущей ночи. Но я ни о чем не жалею.

Прошлой ночью я пережил нечто, чего никогда еще не испытывал. Даже во времена, когда я на регулярной основе разрешал иметь себя, я ни разу не чувствовал того, что почувствовал с Заком. Это было как соприкосновение душ. Прекрасно, потрясающе и дико страшно. Каждый ли раз с ним будет так?

Я знаю, Зак думает, что любит меня. И наверняка скоро об этом скажет. Я не смею даже надеяться, что окажусь в состоянии сказать в ответ те же слова. Мне лишь бы не психануть от страха.

Меня никто никогда не любил. Может, только мама. В самом начале. Но явно не особенно сильно, иначе бы она не ушла. Некоторые из приемных матерей говорили, что любят меня, но ни одна из них меня не оставила и не пыталась связаться, когда меня переводили в другую семью. У меня бывали друзья, с которыми я в итоге оказывался в постели. Но не такие, как Зак. Я всегда соскакивал до того, как им могло взбрести в голову, что у нас что-то серьезное. И никто из них не был мне дорог, как дорог Зак.

И все-таки даже сейчас я не могу заткнуть внутренний голос, который приказывает мне свалить, пока Зак не проснулся. Который твердит, что, чем ближе я его подпускаю, тем больнее будет в конце. Я пытаюсь не слушать. Я так долго хотел его. С ним все по-настоящему, и если я оттолкну его, то потом буду жалеть. Но заглушить голос полностью не удается.

Я слышу, как Зак шевелится, но не могу даже повернуться к нему лицом. Он прижимается ко мне сзади и обнимает. Целует в шею.

– Все в порядке? – спрашивает он тихо.

От одного только звука его голоса я расплываюсь в улыбке. И все – мигом забываю, о чем беспокоился всего пару минут назад.

– Да.

– Хорошо. – Я знаю, теперь и он улыбается. Его ладонь скользит по моему телу, по животу. Я чувствую, как он твердеет, и то же самое происходит со мной. – Можно, мы останемся здесь на весь день?

Я смеюсь.

– Ты мне скажи. Можно?

Он тихо стонет.

– Наверное, нет.

– Тогда тебе лучше остановиться, – дразню его я, а он смеется.

– Ты прав. – Он еще раз целует меня в шею, затем начинает вставать. – Я сейчас пойду в душ… – В конце повисает невысказанный вопрос, и я знаю, что это. Приглашение.

– Иди.

– Хорошо. – Если он и был разочарован, то сумел это скрыть.

Он уходит в ванную, а я ложусь на спину и пошире раскидываюсь на кровати. И уплываю обратно в сон.

Меня будит ощущение ладоней на бедрах и поцелуи в живот. Волосы у Зака еще мокрые, и мне на кожу срываются холодные капли. Он лежит у меня между ног, обводя языком татуировку вокруг моего пупка. И я немедленно становлюсь болезненно твердым.

– Ты проснулся, – шепчет он и опускается ниже. У меня обрывается дыхание. Мои бедра вздымаются вверх, а он встречает меня, и я в неожиданный для себя момент вталкиваюсь к нему в рот и чувствую, как он обводит меня языком.

Не успев подумать, я беру его за волосы. И сразу чувствую себя гадко. Сам-то я терпеть не могу, когда меня хватают за голову.

– Так нормально? – выдавливаю я.

Он останавливается и снизу вверх глядит на меня. Удивленно. А я жалею, что не заткнулся.

– Конечно. – Он улыбается. Кончиком языка проводит по моему члену от основания до самого верха. – Так нормально?

Невероятно. Он меня дразнит. Я стискиваю пряди его волос.

– Зак, пожалуйста…

– Что?

Я толкаю его голову вниз. Не сильно. Просто надавливаю чуть-чуть и говорю:

– Еще, Зак.

Он улыбается мне.

– Все, что пожелаешь, Анжело. – И его рот вновь смыкается вокруг меня.

С ним все ощущения ярче, острее. Капли, падающие мне на живот, холодные до мурашек, а его рот такой теплый. Он долго-долго кружит по мне языком, дразня мягкую точку под щелью. Сильно сосет, но только одну головку. Напряжение все нарастает и нарастает, мне надо втолкнуться глубже, и я пытаюсь, но он прижимает мои бедра к кровати. Я хочу надавить на его затылок. Он снова не поддается и продолжает дразнить меня, вновь и вновь кружа по кончику языком до тех пор, пока я не выкрикиваю его имя. И тогда он улыбается, я это чувствую, и давление неожиданно исчезает. Я вторгаюсь в него. Толкаю его голову вниз, и сквозь меня по всей длине проносится внезапное, ошеломляющее тепло. Оргазм бьет по мне с такой силой, что я почти что кричу. Я до крови закусываю губу, больно тяну его за волосы, пока он глубоко засасывает меня, удерживая за бедра. Сквозь мое тело струится восхитительная агония, переливается из меня в него, и он не отпускает меня, пока не остается одна только дрожь, а я, задыхаясь, не проваливаюсь в подушки.

Когда я открываю глаза, он улыбается мне. Целует, лаская языком мои припухшие губы.

– Анж, можешь тянуть меня за волосы когда только захочешь.

Он начинает подниматься, и я ловлю его за руку.

– Зак, но я должен…

– Анж, никаких «должен». – Улыбаясь, он отстраняется и начинает копаться у себя в сумке, доставая одежду. – Наверстаем позже, а сейчас нам пора собираться. Мы и так опаздываем.

Еще не встречал человека, который только дает и ничего не просит взамен. Теперь мне еще сильнее хочется сделать ему приятно. Но он прав. Нас ждет Мэтт. Я сажусь и смотрю, как он одевается.

– Какой на сегодня план?

– Закончим красить, а потом поищем место, где будем жить.

Я чувствую, как у меня в груди бьется паника, точно птица, пытающаяся вырваться на свободу.

– Место, где будем жить? – повторяю я глупо.

– Мы же не можем навсегда остаться в гостинице. Около Мэтта с Джаредом есть походящий дом и еще один по соседству с Лиззи. Правда, его мы вряд ли сможем себе позволить. Еще Джаред что-то говорил об апартаментах на холме. И еще есть квартиры через улицу, но они, по-моему, слишком тесные.

Он планирует жить со мной вместе? Внезапно внутренний голос, визжа, приказывает мне бежать. Птица в груди машет крыльями, как безумная. Паника нарастает так быстро, что становится трудно дышать, и мне кажется, что я вот-вот задохнусь.

– Анж? – Я открываю глаза и вижу, что он на меня смотрит. – Ты идешь? Нам пора.

– Точно. – Усмиряя панику, я делаю глубокий вдох, и к тому времени, как заканчиваю одеваться, почти забываю обо всем этом инциденте.

Почти. Но не до конца.

Глава 10

Зак…

Когда мы вышли из гостиницы, мне стало ясно, что Анжело что-то тревожит, но спросить его об этом я решился только в машине, пока мы ехали в магазин.

– Анжело, что случилось?

– Ничего. – Но, отвечая, он не смотрел на меня.

– Мне можно рассказать, ты же знаешь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ладно.

Я не поверил ему. По его напряженным плечам, по тому, как он отводил глаза в сторону, было ясно: что-то не так. И я забеспокоился, не жалеет ли он о вчерашней ночи.

Как только мы оказались в магазине и начали красить, он снова расслабился, но лишь потому, что с нами был Мэтт. Ко мне он почти не обращался, и мое беспокойство с каждой минутой росло. Через два часа, когда я докрасил стены в маленьком кабинете, он зашел ко мне.

– Похоже, мы все. Я сказал Мэтту, что дальше можно не оставаться.

– Хорошо. Можно перехватить чего-нибудь на обед, а потом поискать место, где мы будем жить. – Он по-прежнему не смотрел на меня. Мы постояли вот так с минуту – я, глядя на него, а он, отвернувшись. Потом я шагнул к нему. – Анж?

– Да?

– Пожалуйста, скажи, что не так.

– Все так.

– Думаю, ты говоришь неправду. – Он только пожал плечами. Я вздохнул. – Анжело, посмотри на меня! – Он послушался, но в глазах у него была настороженность. – Поговори со мной.

Он неловко переступил с ноги на ногу.

– Ты тут не при чем, Зак.

– А кажется, будто наоборот.

– Нет! – возразил он с такой свирепой горячностью, что мне стало немного легче.

Я подошел ближе, и он не противился, когда я, медленно подняв руку, зацепился пальцем за шлевку на его джинсах и притянул его вплотную к себе. Я взял его лицо в ладони и убрал с его лица волосы, чтобы увидеть его глаза.

– Ты жалеешь о том, что было ночью?

– Нет! – Он притянул мою голову вниз и пылко поцеловал меня, после чего, не дрогнув, встретил мой взгляд. – Я не жалею. Ни о чем.

– Ты уверен?

Тут уголок его рта дернулся вверх.

– Отвези меня обратно в гостиницу. И увидишь, насколько я не жалею.

Устоять перед такой просьбой было решительно возможно. Я улыбнулся ему в ответ.

– Хорошо.

…Анжело

Мы возвращаемся в номер. Срываем друг с друга одежду и, хохоча, как дети, падаем на кровать. Зак ведет себя так, словно в нашем распоряжении все время, какое только существует в мире.

Может, оно и впрямь у нас есть.

У меня было много парней, но такого – ни разу. Всегда выбирал их сам, и с ними все было быстро и просто. Без эмоций – как мне и нравилось. С Заком все совершенно иначе. Он не спешит. Не переходит прямиком к делу, словно собираясь до самого конца только ласкать меня, целовать, чувствовать, как мы друг о друга тремся. Я жду, когда ему захочется большего, но он медлит, и я начинаю нервничать. Может, ничего больше ему и не нужно?

– Ты не хочешь меня? – в конце концов спрашиваю я.

Он коротко смеется. Стискивая меня, с новой силой втирается в меня членом.

– Боже, Анж, – шепчет он. – И как только тебе могло прийти в голову, что я не хочу тебя? Особенно вот сейчас.

Нет, конечно у него все это время стоит, и ему точно приятно.

– Это все, что ты хочешь? – уточняю я.

– Да. – Он целует мою шею, его руки всюду и… боже, как же это приятно. Как я так долго жил без того, чтоб ко мне вот так прикасались? – Я сделаю все, что ты хочешь. Только назови, и оно твое. Но для меня, – произносит он тихо, и его руки сжимаются вокруг меня, – для меня – да. Это все, чего я хочу. Ты – все, чего я хочу.

Как бы мне хотелось рассказать, насколько сильно я люблю его. Открыть свое сердце и показать ему, что внутри. Но я не знаю, как это сделать, и просто обнимаю его, сдаюсь ему окончательно. Я хочу, чтобы он овладел каждым дюймом моего тела. Меня изумляет то, насколько мне с ним свободно, насколько это естественно – передавать инициативу ему. С другими мне всегда было необходимо самому все контролировать. Я доверяю ему. Всецело. Это новое ощущение. И, кажется, оно мне нравится.

Он целует меня повсюду, все мое тело. Кладет меня на живот. Целует мои плечи, спину, спускается по позвоночнику вниз. Целует даже за коленками. Потом переворачивает меня обратно и медленно поднимается вверх. Покрывает поцелуями мои ноги и бедра и все вокруг волос на лобке. Это невероятно – то, как от этих прикосновений во мне все ярче и ярче разгорается страсть.

– Люблю твою кожу, – шепчет он, касаясь губами моего живота, и я невольно смеюсь.

– Такого мне точно еще ни разу не говорили.

– Но это правда. Мне нравится ее цвет. То, какая она мягкая. Даже то, какая она на вкус.

– Соленая? – хмыкаю я тихонько.

– Нет. – Он улыбается мне. – Сладкая.

Наконец он поднимается вверх и обнимает меня. Целует мои запястья, ладони. Посасывает кончики пальцев, и мне кажется, я вот-вот взорвусь. Как, блин, такие дурацкие немудреные ласки могут дарить столько наслаждения? Не понимаю. Он словно умеет находить на моем теле места, о которых до него я не знал. Места, которые принадлежат только ему. Я закрываю глаза и позволяю себе раствориться в ощущении его кожи, его рта и ладоней, которые дают мне все больше и больше. Наши ноги сплетаются, мы тремся друг о друга в нарастающем, лихорадочном ритме, и наконец наступает разрядка – долгая, медленная, безумно пронзительная.

– У тебя такой удивленный вид, – после всего говорит мне Зак. Да. Представляю.

– Никогда раньше такого не делал.

У него становится такое выражение лица… не могу описать. Примерно так люди смотрят на меня, когда узнают о моих родителях. Шок пополам с печалью. Но на этот раз я вижу еще и нежность и понимаю, что в общем не против, чтобы он так смотрел. Он заворачивает меня в объятья и крепко прижимает к себе.

***

Но это настроение, конечно, не задерживается навечно. Одевшись, он сразу принимается рассуждать о встрече с риелтором, а я пытаюсь уговорить себя, что мне будет нормально с ним жить. Мне так хорошо с ним рядом. Так почему бы нам не поселиться вместе? Оба сэкономим деньги. Разумно, ведь так?

И все-таки я не могу представить, как хожу и вместе с ним выбираю дом, будто мы женимся или еще что, пока какая-то незнакомая тетка смотрит на нас, пытаясь скрыть отвращение. Я убеждаю его отправиться смотреть дома в одиночку. Мне лучше просто довериться ему и не ехать.