Палец несколько раз придавил звонок. Потом перерыв – и снова. Хлопнула дверь дома, по дорожке зашаркали шаги.

– Я же вам сказал – уходите! С первого раза не ясно?

– Привет, Артемий. А где Виктор?

– Не ваше дело. Мне вам что, втащить, поколотить, чтобы вы проваливали?

– Ну если хочешь начать жизнь в колонии, можешь попробовать. – Ольга не собиралась спускать ему дерзости.

Он помолчал, переваривая ее отпор.

– Уходите, – повторил он. – Или я вызову полицию.

– Отлично. Вызывай. Я как раз попрошу их уточнить, где твой дядя. Раз мне ты не хочешь говорить, может, с ними будешь полюбезнее.

Подросток пошаркал ближе к калитке и остановился за ней меньше чем в метре от Ольги. Но не открыл.

– Что вы лезете в нашу семью? Какое вам дело до Виктора? Вы же не хотели, чтобы мать его забирала, чего же теперь бегаете?

– Я вообще-то не обязана тебе отчитываться, но так уж и быть, скажу. Я когда-то его спасла. Вызвала скорую, отправила в больницу. И теперь чувствую ответственность за его судьбу. Слышал когда-нибудь про ответственность?

– Я перед вами тоже не обязан отчитываться. Дома Виктор, ясно? А теперь уходите.

– Ты уж прости, но я тебе не верю. Видимо, все же придется через полицию. – Она полезла в сумку, нарочито долго там копалась, доставая телефон.

Парень повозился, повздыхал и отозвался из-за калитки:

– А если я вам скажу, вы уйдете? Оставите нас в покое?

– Смотря что скажешь. Ну так и где он?

– Сбежал. Сегодня утром пошел с матерью гулять, испугался чего-то, мать говорит, каких-то людей, и как припустил. Она его не догнала.

– И ты хочешь сказать, что он сейчас где-то ходит один, а вы занимаетесь своими делами?

– Ну мы его поискали, – лениво произнес мальчишка. – Но не нашли.

– И решили оставить на улице? И даже твоя мама? – Ольга вспомнила Ивоннины умиленные улыбки.

– Ну, она переживает, конечно. – Артемий шмыгнул носом. – А что сделаешь? Он взрослый человек…

– Ты что, не в себе? – перебила его Ольга. – Какой он тебе взрослый человек?

– А что, – фыркнул Артемий, – не взрослый? Ребенок, может? Малыш такой, да? Выше меня на голову.

– Ты же понимаешь, что я имею в виду, – разозлилась Ольга. Время шло, Людмила уже задерживалась и вот-вот могла начать названивать, а Ольге еще до дома добираться. – Он недееспособен. За ним надо присматривать. Он не может сам по себе ходить по улицам.

– Да что вы? – ухмыльнулся пацан. – А по закону ему шестьдесят два. Было, когда он помер. У меня даже свидетельство есть, показать?

– Не надо, – пробормотала Ольга. В чем-то подросток был, безусловно, прав. – Объясни мне, почему вы его не ищете?

– А мы обязаны? Ну захотел сбежать – и сбежал. Какое мы имеем право его удерживать? Вы что, не знаете, что это незаконно – удерживать человека против его воли? Вот вы меня сейчас удерживаете… И еще пытаетесь в мой дом проникнуть… Требуете от меня, чтобы я ловил взрослого человека. Так чего – вызываем полицию?

Ольга развернулась и пошла прочь. Необходимо было все обдумать, а еще срочно оказаться дома вопреки всем законам физики.

– Не вздумайте сюда соваться! – проорал ей вслед мальчишка. – И держитесь подальше от нашей семьи!

Домой Ольга опоздала на полчаса. Людмила так и не позвонила, и Ольга надеялась, что та дожидается ее, пусть даже и для того, чтобы высказать претензии. Из кухни доносился заливистый Зинин смех и чей-то голос. Ольга бесшумно разулась, прокралась по коридору и заглянула в дверь. Никита стоял, сложив руки на груди и опираясь задом на раковину. За столом спиной к нему сидела его подружка Варька и играла с Зиной. Они по очереди набирали в рот воздуха, а потом хлопали друг друга по щекам. Воздух вырывался через рот, Зина булькала от смеха, Варька хихикала, Никита сдержанно улыбался. Ольга вытащила из кармана телефон и, пока ее не заметили, успела снять двухминутное видео.

Потом они поужинали все вместе за одним столом, впервые с тех пор, как в доме поселилась Зина. Никита, пусть и нехотя, но все же отвечал на Ольгины вопросы, и у нее постепенно теплело в груди.

Давать Ольге номер Дениса Федька отказывался, пока она не пригрозила, что выдаст его Шевчуку с потрохами. Она никогда бы так не сделала, но Федька-то об этом не знал. Обругав Ольгу и унизив напоследок очередным воспоминанием об их совместных школьных экскурсиях в раздевалку, он бросил трубку. Следом прилетело сообщение с номером. Ольга набрала сразу же. Договорились на следующую ночь.

Ольга удивилась, что копатели решили приступить не в полночь, как в прошлый раз, а в три утра. Светать начало, едва они пришли на место.

– Мы же теперь не босо́та какая, – похвастался Славик. – Мы теперь эксгумационный отряд. У нас даже документы есть. – Он сунул Ольге в лицо удостоверение. – Имеем право!

– Неплохо устроились. То есть делаете все то же самое, только вам за это еще и доплачивают?

– Соображаешь, – согласился Славик.

За раскопки в свой выходной парни потребовали двадцать тысяч. Пастор обходился Ольге все дороже.

– Вы хоть объясните, чего мы ищем? – попросил Денис, пока они расстилали по сторонам могилы свои простыни.

– Пастора ищем, – вздохнула Ольга. – Помните, Славик крест саморезом проткнул? Посмотрите, с какой стороны теперь дыра.

Славик как раз подкапывал крест. Присел, вгляделся, потрогал след пальцем в перчатке, заглянул сзади, спереди.

– Вы же его официально не эксгумировали? – уточнила Ольга.

– Нет. Мы на таких могилах отметку ставим. Думаешь, закопали падре? А зачем?

– Не знаю, – пожала Ольга плечами. – Буду разбираться, если он там.

Пока работали, совсем рассвело. Заслышав стук совка о гроб, Ольга испытала дежавю.

– Ой, бля! Осторожно, Дэн, крышка качается. Нашел старые дырки?

Но старые дырки были забиты землей. Зато бордовая обшивка гроба оказалась изодрана и исполосована, как будто ее резали бритвой.

– Дилетанты, – бросил Денис. – За ткань поднимали, вот и порвали всю. Она же тяжелая.

Когда крышка поплыла над могилой, у Ольги в горле зашершавился неприятный ком.

– Ты только в обморок не падай, – попросил Славик, услышав ее глубокие вдохи. И тут же присвистнул и произнес: – Кажется, мы с вами уже где-то встречались.

В обморок Ольга не упала. Смотрела сверху на пожелтевшую кожу, закрытые веки, темно-русые короткие волосы. Одет пастор был опять в сутану, снова укрыт по грудь покрывалом, которое так и дождалось его в гробу. Парафиновые ладони сложены на черной груди. Новые младенческие черты стерлись, и осталось лишь мертвое лицо пожилого человека. В глаза ему посветили фонариком, но пастор так и не прикрыл их рукой.

– Ну что? – Денис обернулся к Ольге. – Зарываем?

– Сейчас. – Она рассеянно кивнула и достала телефон. Двигалась она медленно, будто кто-то невидимый держал ее за руки. Мелькнула вспышка.

– Хочешь дело ментам облегчить? Сама на себя улик насобирать? – спросил Славик.

Но Ольгу занимало другое.

– Как думаете, от чего он умер? – Она зажала ладонью нос и рот и наклонилась ниже, вглядываясь. На одежде не было видно никаких следов или пятен.

– Тебе лучше знать, – отозвался Славик.

– Не я же его… того. А можно как-то его сзади рассмотреть? Хотя бы затылок?

Денис натянул респиратор, лег на землю и изгибом лома подцепил за шею и немного приподнял голову пастора. На месте родничка зияла рана, похожая на кривую букву «г». Ольга опустила руку вниз, чтобы сфотографировать и ее. Следов крови вокруг раны и на волосах не было.

На водруженном на место кресте копатели оставили черно-золотистую ленту, концы которой скрепили, залепили специальным пластилином и поставили на нем оттиск «Осмотрено».

В полицию Ольга собиралась прямо с утра. Она даже не стала ложиться, чтобы выйти пораньше, и лишь потом вспомнила, что это бесполезно: прежде чем придет Людмила, все равно не уйдешь. Полностью собравшись, она ждала прихода сиделки, пока Зина играла рассыпанной по столу сухой фасолью, складывая ее в кучки одного размера. Сбоку лежала Зинина акварельная мазня: разноцветные кляксы и блямбы, сделанные кистью и ватными палочками, а некоторые и вовсе пальцами или всей пятерней. Что теперь будет с другими акварелями, аккуратно развешенными вдоль лестницы, ведущей в комнаты трех мальчиков, младшему из которых семь? Хватит ли в детском доме бумаги и красок, чтобы писать такие же? Захочет ли он писать?

Зина, до сих пор равнодушно проходившая мимо Зойкиной фотографии, выставленной за стеклом книжного шкафа в длинной Ольгиной прихожей, внезапно остановилась напротив нее, всмотрелась в правнучкины черты и, обернувшись на Ольгу, отчетливо произнесла: «Зоя». «Ты что, – уставилась на нее Ольга, – вспомнила?» «Зоя», – повторила бабка и постучала пятерней по стеклу. Раньше она туда не дотягивалась. Если бы Зина теперь умерла, она снова уменьшилась бы? А ее большие глаза тоже скукожились, как у него?

Когда пришла Людмила, пора было на работу, и полицию пришлось отложить до вечера. Весь день Ольга писала и редактировала тексты, вела планерки, утверждала темы и командировки. Но за рутиной, в общем смехе, спорах и болтовне стол для редколлегий под зеленым сукном напоминал ей своей плоской неподвижностью грудь несчастного пастора под сутаной. От каждой буквы «г» в тексте всплывали перед глазами русые волосы, высокий бледный лоб, застывшее лицо и рана на темечке.

К вечеру после бессонной ночи Ольга уже туго соображала, к тому же снова надо было бежать домой к Зине, любопытной и живой, ничуть не напоминавшей девяностолетнюю старуху. У них уже сложился ритуал: в конце дня Зина показывала Ольге свои находки или поделки: рисунки и аппликации, пластилиновые фигурки или смешные веточки, похожие на человечков, переливающиеся медовые и кофейные чудновские камешки разной формы, подходящие для игры в «Семь камней». Рано или поздно Зина дорастет и до «Семи камней» – эта мысль выдрала Ольгу из дремы. Вокруг смотрели в окна усталые пассажиры вечерней маршрутки.

Ольгу не обрадовали даже несколько сотен подписчиков в группе «Вернувшиеся», свалившихся туда быстро, всего за сутки, после того как Ольга выложила ролик с хохочущей Зиной. На последних его секундах Варя обернулась в камеру и сказала: «Она такая прикольная». «Наш дед тоже отпад», – писал кто-то из пользователей. «У меня тетка уже простые фразы говорит». «Мой отец становится похож на себя». «Спасибо, благодаря вам я забрала маму домой». «Завтра едем забирать и нашу бабку». Ольга уткнулась лицом в ладони. Сколько людей ничего не напишет? Есть ли другие, которые тоже догадаются спрятать родственника в его же могиле и сделать вид, будто ничего не произошло?

Шрам на шее с самого утра тянул кожу. Ольга чесала его сквозь одежду, чтобы не разодрать себя до ран. К вечеру не выдержала, бросилась в ванную, наплескала себе холодной воды в глаза, намочила волосы, уши, потом держала под струей руки, пока их не начинало ломить, и прикладывала к шраму.

Иришку хоронили в закрытом гробу. Ольга заранее об этом не знала и жутко боялась мертвого Иришкиного лица, будто оно могло специально ожить на минуту и сказать: «Видишь, чем все кончилось из-за тебя».

В этот раз все снова кончилось плохо из-за Ольги.

Но была ли хоть какая-то вероятность, что это не Артемий с Ивонной одевали пастора в сутану, несли на кладбище, клали в его же гроб? Вероятность казалась мизерной. Пусть. Если на кону причастность к убийству, даже мизерная вероятность – шанс.

На этот раз Ольга специально выбрала время, когда Ивонны не было дома. Уже почти у калитки набрала номер «Энергии», попросила ее к телефону. Подождала, услышала в трубке знакомое, чуть шелестящее «алло», отключилась и нажала на кнопку звонка под обрезанным донышком.

– Снова вы? – Артемий сразу пошел в атаку. – Как же вы достали! Все, я звоню в полицию.

– Отлично, – холодно ответила Ольга. – Расскажешь им, как убивал Виктора? У меня как раз и фотографии с собой.

Они наверняка обсуждали все, сверяли версии, заметали следы. Артемий был готов к противостоянию, к расспросам, но в самый первый момент голос и самообладание на мгновение изменили ему.

– Это не я, – пискнул он и тут же осекся и грубо закричал: – Вы опять врете!

– Не ори, – спокойно сказала Ольга. – И открой дверь. Я все знаю. И не только я, – на этот раз действительно соврала она, потому что сомневалась, что будет в этом доме в безопасности. – Показать тебе фото дяди?

Замок на калитке щелкнул. Артемий загораживал проход, но Ольга и не торопилась зайти. Она листала фотографии в галерее телефона.

– Смотри, – махнула она экраном у него перед носом. – Красавец, да? Вот еще… и еще. Убежал, говоришь? Не смогли догнать?

– Убежал, – на этот раз почти шепотом подтвердил подросток.

– Какой шустрый у тебя дядя, – хмыкнула Ольга. – Был. Ну что, впустишь или я пойду?

Мальчишка посторонился, Ольга зашла в калитку и, проходя мимо него, предупредила:

– Несколько человек знают, где я. На случай, если я тоже вдруг решу убежать.

Она двинулась по дорожке к дому, не дожидаясь его и с трудом удерживаясь от того, чтобы оглянуться. Внутри на лестнице сидели два встревоженных ребенка. Ольга поздоровалась с ними, они не ответили. Артемий приказал: «Наверх идите!» – и обоих словно сдуло. Ольга потопталась у порога и не стала разуваться: на улице было сухо и солнечно, а как быстро ей придется бежать из этого гостеприимного дома, она пока не знала. Артемий ничего ей не предлагал, она решила сама: «Поговорим на кухне» – и прошла в уже знакомый ей проем слева от лестницы.

– Что вам надо? – Артемий закрыл за ними дверь.

– Правды. Что вы сделали с Виктором?

– Ничего. – Он смотрел ей в глаза настолько прямо и твердо, что на его взгляде мог бы танцевать канатоходец. – Он убежал.

– Мне казалось, мы с тобой прошли этот этап. Вы пробили ему голову. Чем?

– Он убежал, – повторил Артемий. – Раз вы столько знаете, значит, вы и убили.

– Интересный аргумент, – признала Ольга. – Думаешь, у полиции будет та же логика?

Он пожал плечами.

– На что вы вообще рассчитывали, Артемий? Вы забрали его из больницы, там до сих пор лежат его документы, расписка с подписью Ивонны, его история болезни. Я знала, что он здесь, у вас. Еще видео это. Твоя мать сообразила, конечно, но ведь поздно.

Мальчик посмотрел в окно поверх ее головы.

– Зря стараетесь, – бросил он. – Виктор убежал. И что с ним случилось потом, мы не знаем. Не знали, – поправился он. – Пока вы мне не показали фотографии.

– И вы не искали его, не расспрашивали соседей, не развешивали объявлений? Очень правдоподобно. В полиции же дураки сидят. Ты мне скажи, оба твоих брата в этом участвовали или хотя бы младший спал, пока вы труп зарывали?

– Ничего мы не зарывали, – повторил Артемий. – Искали, как полагается. А вам докладывать мы ничего не обязаны. – Он вызывающе посмотрел Ольге в глаза и снова в окно.

– Ладно, – вздохнула Ольга. – Знаешь, я ведь подумала: схожу, поговорю с тобой перед тем, как в полицию идти. Даже не знаю зачем. Вдруг действительно не вы, ну мало ли? Что ж я, невиновных людей в грехе смертном обвиню, кем я тогда буду? Но, похоже, зря. Не за свою работу взялась. Следователь, конечно, церемониться не будет. Думаю, минут пять ты продержишься. Хотя нет, три. Братьев твоих жалко, маленькие они еще. Вас с матерью посадят, а их в детдом. Не позавидуешь. Прощай. – Она взялась за блестящую гладкую ручку, нажала ее, та скрипнула, заглушив ответ Артемия.