На Сумрачный лес опустилась студеная зимняя ночь. Черный рынок загорелся десятками волшебных огней. Покупателей на оставшихся хранителей пока не нашлось, и волки-оборотни вновь развели их по клеткам.

Фэйр устало прислонился лбом к холодной решетке. Разговор между Мордом, Гримом и Дортом, подслушанный им накануне, не давал покоя. Оборотни вознамерились напасть на караван фавнов, выкупивших Хейту и Брона, выкрасть их и снова перепродать. Жадность этих негодяев воистину не ведала границ.

Целитель поведал о том остальным хранителям, и они сошлись во мнении, что это было им на руку, ведь Хейта и Брон могли вскоре вернуться в лагерь. Однако многое могло пойти не по плану: друзья могли пострадать, и Фэйр думал и об этом, теряясь в гнетущих докучливых мыслях.

После того как оборотни увели Хейту и Брона, он невольно почувствовал себя ответственным за дальнейшую судьбу отряда. Отчего – он не ведал сам. Возможно, оттого, что постоянно чувствовал на себе взгляд Уллы, в котором, несмотря на жесткость и равнодушие, полученное от нежити, было все еще так много человеческого – страха, тоски, растерянности. Он видел это, хоть она и старательно пыталась это скрыть.

– Подавись этой дрянной похлебкой! – услышал он злобный вопль Харпы.

Девушка, как обычно, не скупилась на выражения.

– Фу! Чего она так воняет? – прозвучал в ответ голос Мара из соседней клетки.

– Потому что я туда помочился, – прогоготал стражник.

– Чтоб ты сдох! – бросила Харпа в ответ.

И судя по возмущенному реву, она либо плюнула в него, либо плеснула тому в лицо этой самой похлебкой, Фэйр не смог разглядеть.

– Не трогай ее, – завопил Мар. – Клянусь всеми звездами небесными, когда я выберусь отсюда, то осушу вас всех, и первым будешь ты, жалкий урод.

Оборотень зарычал в ответ.

– Да, порычи тут еще, – не унимался Мар. – Может, тебя за ухом почесать, чтоб подобрел? Обещаю не гладить против шерсти!

Фэйр тяжело вздохнул. Мар вел себя как… Мар. Великовозрастный ребенок, столетний упырь с душою подростка. Рассчитывать на то, что он и Харпа смогут вызволить их отсюда, не приходилось.

Целитель перевел взгляд на Рага, запертого в другой клетке. Обычно уверенный в себе, сейчас дракон-оборотень выглядел подавленным. Фэйр чувствовал, после гибели сестры, событий в лесу Предзакатных Теней, убийства его дяди и предательства брата в Раге что-то надломилось. А теперь он из принца сделался рабом. Такое у кого угодно выбьет почву из-под ног.

Фэйр вновь тяжело вздохнул. Он лихорадочно соображал, что мог бы предпринять: заплечные мешки у них отобрали, и при себе у него сейчас не было ровным счетом ничего, лишь грязная солома, устилавшая пол железной клетки, но что он мог сделать из соломы? Впрочем, был другой путь…

– Пс-с-с, – тихо окликнул он Мара.

Упырь навострил уши.

– Чего?

– Укуси меня, если дотянешься.

– Зачем? – недоуменно сдвинул брови Мар.

– Чтобы стражники решили, будто ты так оголодал, что решил на меня напасть.

– И дали мне по голове? – скептически отозвался упырь.

– Не исключено, – кивнул Фэйр. – Но, быть может, у тебя получится вырваться? Вряд ли они оставят тебя в прежней клетке: не захотят, чтобы ты попортил остальной «товар». Сейчас другие оборотни спят, и это наш единственный шанс.

Мар пожал плечами.

– В этом что-то есть.

Фэйр подался вперед, насколько позволяли кандалы и цепи, и, протянув руки, просунул ладони между решетками.

– Кусай!

– А может, все-таки не стоит? – прозвучал рядом до боли знакомый голос.

Колкий, с дерзкими интонациями, такой он никогда не перепутает. Целитель вскинул голову. Перед его клеткой стояла Рукс.

– Кровью истечешь, да и только. Стражники ваши все равно уже не придут, – ухмыльнулась та, – никогда. – И многозначительно потрясла перед его носом связкой ключей.

– О, давно бы так! – оживился Мар. – Страсть как достало здесь торчать!

Рукс не стала терять времени: отперла клетку Фэйра и занялась замком на его кандалах. Он протянул руки, чтобы ей было удобнее, а сам испытующе осматривал ее лицо.

Что-то в ней изменилось с тех пор, как они виделись последний раз. Лицо ее сделалось более задумчивым и серьезным. Медно-рыжие волосы горели в свете ночных огней, янтарные глаза слабо мерцали. От нее пахло сандалом и дубленой кожей. Это была все та же Рукс, что пытала его день за днем, ночь за ночью в подземелье химеры, и в то же время она казалась другой. Хотя бы то, что она вернулась за ними, говорило о многом.

– Спасибо, – прошептал он.

Рукс нахмурилась и не ответила.

– Почему ты пришла за нами?

Морщинка между бровями на ее лице проступила еще резче.

– Не задавай дурацких вопросов, – огрызнулась она.

– Мерек знает, что ты здесь? – снова вопросил он.

Рукс вскинула на него колкий укоризненный взгляд.

– Еще один дурацкий вопрос.

Фэйр понятливо кивнул:

– Не знает, – и озабоченно сдвинул брови. – Ты здóрово рискуешь. Не стоило тебе прилюдно называть себя на рынке.

Рукс раздраженно пожала плечами.

– Может, и не стоило, но что сделано, то сделано. Как бы там ни было, мне осточертело делать только то, что мне велят. Поэтому я здесь.

Кандалы упали. Фэйр безотчетно коснулся ее руки.

– Будь осторожна, – прошептал он.

Рукс как-то странно поглядела на его пальцы и неожиданно отпрянула, точно обжегшись о горячую сковороду.

– Довольно болтать, – нарочито жестко ответила она. – Надо освободить остальных.

Улла поглядела на Рукс изучающе, но без особой приязни. По ее лицу нельзя было с точностью утверждать, то ли она хотела выразить Рукс благодарность, то ли раздумывала, не вцепиться ли ей в волосы.

– Только без фокусов, – предостерегла ее лиса-оборотень, прежде чем снять кандалы. – Мне еще не доводилось встречаться с такими, как ты, но я наслышана.

Губы Уллы неожиданно сложились в холодную улыбку.

– Я вот с тобой тоже еще не встречалась, наемница, самая опасная из всех. Так тебя, кажется, назвал Грим? Однако я тебя не боюсь.

Рукс сверкнула глазами и, сняв с нее кандалы, завернула к клетке Мара. Упырь выскочил наружу прыткой ящерицей, бросив Рукс на ходу «спасибо». Харпа глядела на лису-оборотня исподлобья, пока та отмыкала кандалы.

– Думаю, от тебя благодарности я не дождусь, – едко хмыкнула Рукс.

– Верно думаешь, – в тон ей отозвалась Харпа.

– Что ж, я бы тоже так поступила на твоем месте, – ухмыльнулась она.

В последнюю очередь Рукс освободила Рага. Но едва она покинула его клетку, перед ней неожиданно вырос волк-оборотень. Она не ведала, откуда он появился и что ему здесь понадобилось. Верней всего, он шел сменить караульного, не ведая, что тот был уже давным-давно мертв.

Он был еще сонным, верно, только проснулся и оттого не заметил их. И очень юным, мальчишка совсем. Волк-оборотень встретился с ней глазами. Он живо оценил ситуацию и медлить не стал. Он не бросился наутек, не попробовал драться. Он задрал подбородок и громко, протяжно завыл.

Выпустив когти, Рукс ударила его что есть силы, и оборотень повалился на землю с разорванным горлом, захлебываясь собственной кровью.

Харпа смерила окровавленного оборотня пристальным взглядом.

– Хейта этого не одобрит.

Рукс скривилась.

– Хейты здесь нет.

Фэйр скрестил на груди руки.

– Это не значит, что ты можешь творить что угодно. Мы не убиваем детей. Не убиваем забавы ради, из мести или если есть возможность этого избежать.

Рукс язвительно фыркнула.

– Скажи это своей хелмере.

Хранители оглянулись на Уллу. Присев подле волка-оборотня, она забирала его жизненную силу. Правую руку ее окутало синее свечение. Глаза волка-оборотня затянуло мертвенной пеленой, и Улла поднялась с колен.

– Он умирал. Я забрала его жизненную силу, чтобы он скорее ушел. – Она поглядела на Рукс. – Чтобы не мучился.

Лиса-оборотень не нашлась что ответить, но вдруг вскинулась, пристально озираясь.

Вой оборотня пробудил остальных: леденящее сердце рычание и жуткий вой наполнили воздух.

Друзья сгрудились кругом спина к спине. Десятки яростных глаз вспороли лесной полумрак. Некоторые волки-оборотни предпочли остаться в человечьем обличье, другие же успели обернуться.

– Не забывайте, здесь полно и других существ, – жестко бросила Рукс. – Упырей, оборотней, фавнов. Уверена, вой этих блохастых пробудил уже половину рынка.

И она не ошиблась. Из шатров принялись выскакивать сонные торговцы.

– Что ж, – облизнул тонкие губы Мар. – Помнится, когда-то в лесу Лиловой Синевы мы хотели наведаться на черный рынок и всех там разогнать. Вот и представился случай…

– Да, – кивнула Харпа. – Жаль только, Хейты и Брона здесь нет.

– И Гэдора, – тихо отозвался Мар.

Харпа помрачнела лицом.

– И Гэдора.

– Хоть тогда меня с вами и не было, – проговорил Фэйр, – с удовольствием в этом поучаствую. Даже не представляю, сколько волшебных зверей и существ держат здесь эти мучители.

Рукс бросила в его сторону слегка озабоченный взор.

– Ты лучше не лезь на рожон. Чем ты собрался их взять, голыми руками?

Смущение опалило щеки Фэйра.

– Я немного умею драться…

Девушка не удержалась и язвительно хмыкнула.

– «Немного драться» против волков-оборотней означает скорую и мучительную смерть.

Фэйр пожал плечами и вздохнул.

– Возможно, ты и права. Без своего мешка и вещиц, припрятанных в нем, в битве я не особо полезен.

– Я разберусь с волками-оборотнями, – мрачно изрекла Улла, бросив на Фэйра порывистый взгляд. – А ты освободишь существ.

Тот оживился.

– Отличный план. – Он окинул ее теплым взглядом и вдруг нахмурился. – Только старайся сильно не зверствовать.

Взгляд Уллы смягчился.

– Хорошо. – И она безотчетно сжала холодными пальчиками его ладонь.

Лицо Рукс при виде этого болезненно дернулось, и она отвернулась. Раг бросил на нее испытующий взор.

– Ну а ты тоже хочешь освободить зверей, как освободила нас?

– Плевать мне на существ и зверей, но сдыхать сегодня я не намерена, – отрезала Рукс.

– Как грубо, – усмехнулся Раг, к которому после пребывания в клетке и долгожданной свободы наконец-то вернулось привычное расположение духа. – Что ж, готов составить тебе компанию.

Харпа закатила глаза.

– Ты ни одной девушки не пропускаешь, не так ли?

– Просто ему еще не попалась та, ради которой он забудет всех остальных, – хмыкнул Мар.

– Ну, Рукс точно не тот случай, – едко хмыкнула та.

Лиса-оборотень злобно сверкнула глазами.

– А с чего вы взяли, что мне вообще это нужно? – Она перевела взгляд на Рага. – Еще хоть раз посмотришь в мою сторону, и я расцарапаю твое прекрасное лицо.

Дракон-оборотень обезоруживающе улыбнулся.

– Ты считаешь его прекрасным? Что ж, спасибо за похвалу! Приятно знать, что оно пришлось тебе по сердцу.

Лицо Рукс пошло пятнами, но бросить еще один резкий ответ ей не удалось, ибо волки-оборотни от окружения перешли к наступлению.

* * *

Брон спал, облокотившись на холодные стены решетки. Хейта не ведала, как к нему притек сон при эдакой-то тряске, когда на каждой кочке ее тело грозило рассыпаться на части.

В тусклом свете факелов она смогла разглядеть его строгий мужественный профиль, встрепанные каштановые волосы. Она помнила их мягкость, когда он поцеловал ее в лесу Лиловой Синевы, а она запустила в них пальцы, так, точно это было вчера. Как бы ей хотелось сделать это снова, сейчас. Но увы, ее руки были скованы.

Она невесело усмехнулась. Последнее время они чаще оказывались скованы, чем свободны. Когда она приняла предложение Гэдора стать членом их отряда, то подозревала, что это будет опасно, но чтобы настолько…

Хейта вновь поглядела на Брона. «Быть может, тоже попытаться немного поспать?» – подумала она и, опершись спиной на решетку, смежила веки. Внутренне она с ужасом ожидала очередной кочки, гадая, как сильно при этом стукнется об решетку головой, но вместо кочки последовал удар.

Тело одного из фавнов с силой врезалось в ее клетку и рухнуло на землю. Хейта вскрикнула, затылок ее пронзила тупая боль. Стукнулась она намного сильнее, чем рассчитывала.

– Ты цела? – из соседней клетки на нее глядели встревоженные глаза Брона.

«Быстро же он проснулся, – подумалось ей. – Одно слово – оборотень. Я бы еще долго хлопала сонными глазами, силясь сообразить, что к чему».

– В порядке, – стиснув зубы, ответила она. – Что это было?

Брон пригляделся, чутко прислушался и потянул носом.

– Судя по всему, – задумчиво изрек он, – мой дядька с братьями решили, что они продешевили. И, нарушив правила сделки, явились, чтобы силой вернуть сбытый товар.

Хейта недоуменно сдвинула брови.

– Я чую волков-оборотней, – пояснил Брон. – Они пришли за нами.

Очередной удар сотряс их клетки, и они намертво встали посреди дороги. Лесной полумрак наполнился сдавленным ревом и истошными воплями. Вокруг них шла нешуточная битва.

Хейта приникла к решетке поближе к Брону.

– Как думаешь, кто кого? – затаив дыхание, вопросила она.

– Волки-оборотни, – без раздумий ответил Брон. – Фавны хоть и сильны, но не настолько, и вдобавок проигрывают в опыте. Против волчьей стаи им не выстоять. – Он вздохнул. – Впрочем, нам это выгодно. Так мы сможем вернуться на черный рынок. Так что скрестим пальцы и будем надеяться, что я не ошибся.

Постепенно крики и рев стихли. Заскрежетали замки́, в глаза ударил свет факелов, и двери на клетках Хейты и Брона разом распахнулись. Перед ними, скаля окровавленные клыки, стояли трое оборотней: Грим, Дорт и Морд. За их спинами сгрудились остальные. А на земле Хейта различила растерзанные тела фавнов.

– Что ж, голубки, – язвительно протянул Грим. – Вот мы и свиделись, и дня не прошло. Признавайтесь, скучали?

Брон напряженно молчал. Хейта закатила глаза.

– Вылезайте! – приказал Морд. – И чтобы без шуточек. Заставите меня пожалеть, что мы вернулись за вами, – прирежем, и всего делов.

– Не прирежете! – дерзко отозвалась Хейта. – Иначе плакали ваши мешки с золотом.

– Мы можем прирезать Брона, – возразил Грим. – Его жизнь ничего не стоит. А за тебя мы и так выручим достаточно мешков.

Хейта сжала кулаки от едва сдерживаемого гнева.

– Верно, – нагло ухмыльнулся Дорт. – Так что ступайте тихо и делайте то, что вам велят.

И, ухватив Хейту и Брона за руки, оборотни тычками заставили их двигаться вперед.

– Я с детства не делаю то, что мне велят, – раздраженно передернув плечами, прошептала она.

* * *

Воздух наполнился рычанием и воем. Под пологом леса заметались частые тени – стая разъяренных волков-оборотней жаждала мести и крови.

Харпа схлестнулась с оборотнем на голову выше нее, однако ничуть не растерялась. Ловко ушла от удара и немедля ответила сама. Когтистая лапа врезалась в щеку оборотня, кровь брызнула во все стороны. Тот взревел что есть мочи и снова стал наседать, янтарные глаза его горели яростью. Но девушка вновь увернулась, и следующий удар пришелся оборотню в голову. Тот рухнул на землю, рассек лоб о кривой древесный корень и остался лежать.

– Такой большой и такой неуклюжий, – едко хмыкнула она и презрительно сплюнула.

Мара сшиб в прыжке здоровенный угольно-черный волк. Он яростно рычал, норовя впиться в упыря смертельной хваткой, из оскаленной пасти его капала слюна. Мар же вцепился пальцами ему в шею, не позволяя взбешенной твари довершить задуманное. Желтые волчьи клыки лязгали перед самым его лицом, острые когти прорвали плащ и вонзились упырю в плечо. Тот закричал от боли, но пальцы не разжал. Сильные жилистые руки Мара сдавливали горло волка подобно удавке. И вскоре вместо рычания глотка волка принялась исторгать сиплый кашель. Руки упыря дрожали, но он держался. Из груди его вырвался отчаянный крик.

Дождавшись, когда тело волка-оборотня обмякнет, Мар наконец разжал пальцы, выпустил когти и впился ими в волчью шею. Те вошли глубоко, и волк захлебнулся ревом, его алая кровь хлынула из пасти, заливая упырю лицо. Но тот лишь жадно раскрыл рот, вбирая через кровь силы, потраченные во время борьбы. А потом бездыханный волк тяжело повалился набок.

Рукс тоже сражалась неистово. В ход шли когти, клыки и кинжалы. Движения ее были неуловимы и безжалостны. Раг, дравшийся с оборотнями позади нее, от изумления невольно раскрыл рот. Она обрушивалась на врагов смертоносным ураганом, ломала кости, перерезала глотки и вспарывала животы.

– Где ты научилась так драться? – вопросил он, расправившись с очередным оборотнем. – Меня обучали при дворе, но даже я не стыжусь признать: ты сражаешься лучше моего.

– Сколько ты пробыл в клетке? – в свою очередь вопросила она.

Тот пожал плечами.

– Пару дней.

– А я выросла в ней, – бросила Рукс в ответ.

Она ударила наотмашь, и особо настырный оборотень повалился на землю, захлебываясь кровью.

Раг сдвинул брови, соображая.

– Ты выросла в тюрьме?

Та кивнула.

– Из нее меня выпускали лишь на арену, где дрались заключенные, чтобы получить право дожить до следующего дня.

Лицо оборотня омрачилось.

– Это… ужасно.

Девушка хмыкнула.

– Ну, не всем выпало родиться в королевской семье, – вымолвив это, она вдруг с силой оттолкнула Рага и метнула до блеска отточенный нож.

Волк-оборотень, уже занесший для удара когтистую руку, недоуменно воззрился на деревянную рукоять, глубоко вошедшую ему в грудь. Колени его подломились, и он уткнулся лицом в черную землю.

– Довольно болтать, – резко бросила Рукс. – Если не хочешь угробить нас обоих. – Она жестко прищурилась. – И я, кажется, предупреждала тебя: держись от меня подальше.

Раг проводил ее потемневшим взглядом и прошептал:

– Ничего не могу обещать.

* * *

Фэйр попытался пырнуть волка-оборотня ножом, не попал и поспешно отскочил в сторону. Без заплечного мешка, полного волшебных вещиц, он чувствовал себя одновременно бесполезным и беззащитным, и чувство это ему совсем не нравилось. Если бы не Улла, он был бы давно мертв.

На человека девушка сейчас не походила вовсе. Холодные серые глаза хелмеры грозно сверкали, длинные пепельные волосы растрепались. Она не рычала в драке, как оборотни, лицо ее не было перекошено от гнева и ярости, оно было сосредоточенным и бесстрастным и оттого еще более пугающим.

Она убивала с такой легкостью, точно была для этого рождена. Движения ее были отточены и неуловимы. Фэйр только успевал замечать, как оборотни падали вокруг нее один за другим, точно колосья, скошенные серпом. Одних она доставала когтями, других – своей жуткой волшебной силой, окутывая их тела густым синим светом, не предвещавшим жертвам ничего хорошего.

Фэйр судорожно сглотнул. Сейчас она казалась особенно жуткой. Блеклая кожа, встрепанные серые волосы, глаза, точно подернутые пеленой смерти, и руки, по локоть вымаранные в крови. Но отчего-то он совсем ее не боялся.

Возможно, оттого, что знал, ему она ни за что не навредит.

А все, через что она прошла, вызывало в нем жгучее желание сгрести ее в охапку, обнимать и целовать до тех пор, пока ее расколотое сердце не срастется вновь. Фэйр вздрогнул, вдруг остро осознав, как сильно его к ней тянуло.

– Держись за моей спиной, – приказала она. – Без волшебных штуковин для волков-оборотней ты легкая добыча.

Фэйр поспешно кивнул.

– Будь осторожна.

Улла задумчиво сдвинула брови, точно припоминая, что означает это слово, а потом решительно поджала губы.

– Осторожность – для людей, а я больше не человек. Не лезь на рожон.

Неожиданно из темноты вырвался матерый серый волк. Он намеревался сбить Уллу с ног, но та, выждав подходящий момент, ударила его наотмашь, и волк, жалобно взвизгнув, рухнул на землю. Совсем не по-человечьи Улла прыгнула на него сверху. И все, что Фэйр расслышал дальше, – бульканье крови и голодное рычание. Наконец хелмера поднялась с колен, утерев ладонью окровавленный рот.

Фэйр невольно поежился. Пара волков-оборотней, возникнув из темноты, бросили взгляд на Уллу, тела собратьев, которыми была усыпана земля вокруг нее, и исчезли так же быстро, как появились.

– Клетки! – воскликнул Фэйр. – Мне нужно пробраться к ним.

Улла понятливо кивнула.

– Идем.

Шатры на черном рынке опустели, хозяев тоже не было видно. Одни, верней всего, разбежались, как только повеяло бедой. Другие присоединились к волкам-оборотням и сражались с хранителями. Фэйр опрометью бросился к клеткам, Улла следовала за ним, не переставая при этом цепко озираться по сторонам.

Фэйр поравнялся с первой клеткой и замер, точно споткнувшись. На него потухшими лазоревыми глазами глядел лисоволк. Зверь сильно отощал, некогда блестящая серая шерсть его с рыжими подпалинами свалялась и поблекла. Он до боли напомнил Фэйру лисоволка Хейты – Ройха.

– Сейчас я тебя вытащу, – прошептал он зверю.

Он бросился было к клетке, но тут его пронзила запоздалая мысль – у него не было ключа. Фэйр окинул рынок лихорадочным взором и в отчаянье схватился за голову. Десятки клеток, и у каждой свой замок. Он хотел окликнуть Уллу, чтобы с помощью нечеловечьей силы та попробовала его срубить, но она схлестнулась с коренастым оборотнем, судя по всему, из медведей, и ей было явно не до того.

Фэйр закрутился на месте, лихорадочно соображая, как поступить. Как вдруг взгляд его упал на прилавок с волшебными травами. Недолго думая, он бросился к нему. Спешно перебирая стебельки дрожащими пальцами, он досадливо цокал.

– Не то, все не то.

«Вряд ли бы эту траву стали держать на прилавке», – мелькнуло у него в голове. Она была чрезвычайно редка. Обогнув его, Фэйр нырнул в шатер. Здесь висел густой терпкий запах диковинных трав. Повсюду громоздились связки сушеных цветов и растений. Часть трав торчала из мешков, другая, верно, хранилась в сундуках. К ним и устремился Фэйр. Он открывал один сундук за другим, но заветной травы ни в одном из них не оказалось.

– Ну же, – лихорадочно шептал он. – Это же как-никак черный рынок. Она должна быть здесь.

Он схватил со стола небольшой ларец и потянул за крышку, но тот отвориться не пожелал. Чутье толкнуло его изнутри – если и была трава столь ценная, чтобы ее хранили под замком, то именно эта.

Фэйр заметался по шатру в поисках ключа. Видимо, нынче был день, когда ему везло – на столе, заставленном грязными тарелками, он приметил ключ. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы вставить его в замок и с замирающим сердцем провернуть.

Раздался столь желанный щелчок. Липкими от пота пальцами Фэйр откинул крышку и зачарованно замер. В ларце лежал один-единственный продолговатый стебель с крестообразными листьями, увенчанный пышным огненно-красным цветком. Лепестки его лучились золотом.

– Разрыв-трава, – восторженно прошептал он и, бережно сжав волшебное растение в ладони, бросился прочь из шатра.

На выходе он едва не налетел на Уллу.

– Где ты был? – воскликнула она с тревогой и укоризной.

– Я раздобыл это, – с горящими глазами ответил тот, не замечая, что девушка явно сердилась.

– Я подумала, тебя уже задрали где-нибудь в кустах, – жестко бросила она и сдвинула брови. – Что это?

– Разрыв-трава, – пояснил Фэйр. – Замки открывает.

Улла оглянулась на клетки, соображая.

– Да, – понимающе изрекла она. – Здесь много замков.

– Но теперь ключи нам не нужны. – Он расплылся в довольной улыбке. – Идем! Выпустим лисоволка.

Стоило только Фэйру поднести стебель разрыв-травы к замку на клетке с волшебным зверем, как послышался металлический лязг. Торопливо сняв замок, он отворил заржавелую дверь.

Зверь тяжело поднялся с земли, подгонять его не пришлось. Лисоволки видели людей насквозь, и этот несчастный понимал: Фэйр здесь, чтобы помочь. Ступив на землю, лисоволк устремил на целителя глубокий взор.

– Ступай, – ласково прошептал Фэйр. – Теперь ты свободен.

Бросив на Уллу пронзительный взгляд, зверь стремительно растворился в ночи.

– Красивый, – прошептала девушка.

Фэйр кивнул и подступил ко второй клетке. В ней оказались заперты подобники – птицы изумительной красоты, умевшие подражать не только голосам живых людей, но и голосам мертвых. Как только Фэйр распахнул дверь, они выпорхнули дружной стайкой и канули во тьму.

Потом он освободил трех перепуганных смирышей, беспокойного летучего холя и отощавшего щенка Сумрачного кота. Улла помогала Фэйру чем могла, то и дело отражая нападения особенно враждебных торговцев. Вскоре к ним присоединилась Рукс и остальные хранители, и дело пошло быстрее.

– Что волки-оборотни? – окликнул их Фэйр.

– Либо сдохли, либо разбежались, – пожала плечами Харпа.

– Они могут привести подмогу, – встревожился он.

Девушка качнула головой.

– Могут, но это вряд ли. Думаю, они еще не скоро придут в себя от пережитого ужаса. – Она хмыкнула, поглядев на Уллу. – Некоторые при виде хелмеры даже наделали в штаны. Тупоголовые ублюдки.

Раг закатил глаза.

– Кто научил тебя так грубо выражаться, о Харпа, дочь Рыси?

– Улица, – хмыкнула она, ничуть не смутившись. – Если хочешь, могу как-нибудь провести тебя по всем злачным закоулкам хельдского города Торхоста, где мне выпало жить и расти.

Тот примирительно вскинул руки.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь.

Рукс, вслушиваясь в их разговор, едко хмыкнула.

– Какие мы нежные. Не хочу тебя расстраивать, дорогой принц, но сейчас ты выглядишь ничуть не лучше какого-нибудь попрошайки из такого вот злачного закоулка. От тебя несет грязью, кровью и пóтом.

– И тем не менее я все равно стараюсь выражаться прилично, – возразил он.

Глаза Рукс лукаво сверкнули. Наклонившись к его уху, девушка прошептала:

– Это ты еще не дрался с толпой отъявленных головорезов. Вот врежут тебе между ног, – она скосила глаза вниз, – тогда и посмотрим, какие еще ты знаешь слова.

– А я вот страшно рад, что мне не пришлось превращаться в чудовище, – довольно заявил Мар.

Харпа приобняла его за плечи и ласково взъерошила и без того встрепанные черные волосы.

– Я тоже этому несказанно рада. Мне бы не хотелось бить тебя по голове.

Он многозначительно вскинул узловатый палец.

– Это если бы вы еще успели. В тот раз со мной смогла справиться только Хейта, а ее здесь сейчас нет.

При имени девушки хранители озабоченно переглянулись.

– Мы довольно здесь проторчали, – заявила Харпа. – Надо отправляться за Хейтой и Броном.

– Жаль, они не видели, как мы разогнали черный рынок и выпустили волшебных зверей и существ, – вздохнул Мар. – Мы ведь хотели сделать это вместе.

– Мы расскажем ей, – подбодрил его Фэйр. – Но Харпа права, нам надо поторопиться.

– Я – пас, – бросила Рукс. – Вызволяйте вашу Чару и ее волка как-нибудь без меня. Я и так здесь сильно задержалась.

Фэйр окинул ее испытующим взором.

– Ты все же вернешься к химере… После всего?

Та сдвинула брови.

– Конечно вернусь. Я осталась только чтобы вызволить вас. У меня нет намерения шляться по Запредельным землям бездомной оборванкой и спасать жалких людишек или существ, которым не хватает сил постоять за себя.

Целитель пожал плечами.

– Нам их в этот раз тоже не хватило. Однако ты помогла и отлично справилась.

Рукс воинственно скрестила на груди руки.

– Я сделала это потому, что за мной был должок. Ты спас мне жизнь, а я… – она потупилась, – причинила тебе много зла. – Решительно вскинув голову, она добавила: – Надеюсь, теперь мы в расчете.

Фэйр кивнул:

– Более чем.

Рукс поджала губы.

– Отлично. Больше на меня не надейтесь. Если еще раз угодите в переделку вроде этой, будете сами по себе.

Раг шагнул к ней и изысканно поклонился.

– Благодарю тебя за помощь, Рукс, дочь Лисы. – И прежде чем она успела что-либо предпринять, он взял ее пальцы в свои и прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони.

Опомнившись, Рукс выдернула руку, лицо ее от гнева пошло красными пятнами.

– Я, кажется, предупреждала тебя, если еще раз…

Тот примирительно вскинул руки.

– Помню-помню, но, думается мне, ты не станешь меня убивать, когда только что, ценой невероятных усилий, сама же и спасла.

Вероятно, впервые за свою жизнь Рукс не нашлась с ответом и разъяренно топнула.

– Прекрасно, – бросила она так, точно желала убить его этим одним-единственным словом. – Я ухожу. Больше мне здесь делать нечего.

Оставшись одни, хранители озабоченно переглянулись.

– И что теперь? – выразил общую мысль Мар.

– В путь, – решительно произнес Фэйр. – Только сперва надо забрать наши заплечные мешки.

– И разыскать какой-нибудь снеди, – мрачно проронила Харпа. – А то я свой живот слышу лучше, чем вас.

– И это тоже, – торопливо добавил Мар и белозубо осклабился. – Но вы там без меня, я наелся уже.