Она оказалась права, взбираться по чешуйчатому боку дракона оказалось нетрудно, а роговые шипы на крыльях еще больше облегчали эту задачу. Сиденье, прикрепленное к спине дракона толстыми кожаными ремнями, было рассчитано на двоих. Хейта села вперед, а Раг разместился у нее за спиной. Теплая рука легла девушке на пояс. Губы зашептали ей в ухо, почти касаясь кожи:

– Я держу тебя.

– Думаю, такие предосторожности излишни, – попыталась отшутиться Хейта, в объятиях принца ей отчего-то сделалось неловко. Она подалась вперед, в надежде, что тот опустит руки, но Раг по-прежнему держал ее крепко.

– Лететь на драконе все же опасней, чем скакать верхом на лошади, – усмехнулся Раг. – Так что позволь мне придерживать тебя в полете. Мне так будет спокойней.

Переборов врожденное упрямство, Хейта выдавила из себя улыбку и кивнула.

– Тогда вперед! – хмыкнул Раг и три раза похлопал Рогада по чешуйчатому боку. – Полетели, мой друг!

А в следующий миг дракон тряхнул головой и расправил крылья. Несмотря на надежное крепление, сиденье под ними задрожало. Хейта невольно впилась побелевшими пальцами в резной край седла.

Дракон сделал шаг, другой. Казалось, это не они двигались, а по обе стороны от них зашевелилась земля, стремительно утекая из-под ног. Плавно устремившись вперед, дракон перешел с шага на бег. И, наконец, в очередной раз решительно взмахнув крыльями, он достиг края скалистой площадки и вырвался за ее пределы. Расправив над пропастью широкие белоснежные крылья, Рогад устремился ввысь.

Сердце Хейты трепыхалось где-то в пятках. Ей не было жутко или мерзко, как при полете на гаргульях. Ее не бросало из стороны в сторону, точно мешок с зерном в телеге на ухабистой дороге. Но холодный зимний ветер, свистевший в ушах, заставлял ее сердце замирать от страха и восхищения.

Дракон летел быстро и плавно. Он словно плыл через воздух, как одно из огромных волшебных существ, что бороздили темные морские воды, о которых Хейта когда-то читала в книгах.

Далеко внизу проносились бескрайние заснеженные просторы, черные ребра скал, темно-синие глаза северных озер, широкие ленты рек и шапки гор, белые, искрящиеся на солнце, точно припорошенные сахарной пудрой. А потом Рогад вырвался на простор, и они полетели над морем.

Солнечные блики щедро осыпали его золотом. Оно сверкало, переливалось, слепило. Холодный ветер крал голос прямо изо рта, поэтому все, что оставалось Хейте, – это успевать дышать.

Вскоре горизонт окрасился черно-красным. А еще через несколько вдохов проступили очертания беспросветных скал и мрачных вулканов, объятых непроглядным дымом и утопавших в испепеляющих багровых потеках лавы. Хейта смекнула, что они приближались к острову Огненных драконов.

А через пару взмахов крыльев под ними простерся остров. Он был мрачным, быть может, даже зловещим. Здесь тоже властвовала зима. Но снег не покрывал его полностью. Огонь, проистекавший из недр земли, гнал его прочь, топил, разъедал, уничтожал. Казалось, сами силы природы на этом острове находились в извечной борьбе друг с другом.

Среди мрачных пейзажей высились замки огненных драконов-оборотней. Их стены из обсидиана грозно блестели в лучах солнца. А над самими твердынями парили исполинские багрово-красные драконы. Их головы венчали изогнутые черные рога. Огромные кожистые крылья были окрашены во все оттенки красного, черного и багряного, как будто та лава, что расплывалась по земле вокруг вулканов, стекала и по их крыльям.

Рогад пролетел достаточно низко, и Хейта могла все хорошо разглядеть. Было ли это случайно, или принц нарочно велел дракону лететь так, чтобы ей было лучше видно, она не знала, но была этому рада. Драконы будоражили ее воображение с детства. Как и Фэйра. При мысли о названом брате Хейте сделалось совестно из-за того, что ей довелось полетать верхом на драконе и увидеть эту красоту, а ему нет. Она мысленно понадеялась, что библиотека и присутствие рядом Уллы скрасят его незавидную участь.

Если остров Огненных драконов был окутан дымом и смогом, то остров Лиственных драконов утопал в тумане. Один взмах крыльев, другой, третий – и туман рассеялся. От увиденного у нее захватило дух!

Остров, купавшийся в солнечном свете, так густо зарос зеленью, что, казалось, был вовсе необитаем. Над деревьями сновали пестрые птицы. С высоких скал срывались бурные водопады. Внезапно зеленый холм под ними зашевелился и ожил. Утробный рокот вызвал нервную дрожь у окрестных скал, и в воздух взмыл огромный изумрудно-зеленый дракон.

Широкие кожистые крылья его, перевитые зелеными прожилками, походили на сочные древесные листья. Вытянув шею, дракон издал протяжный крик, приветствуя своего собрата. Рогад ответил ему тем же. И от его гортанного рокота по всему телу дракона прокатилась ощутимая дрожь. Она отозвалась и в Хейте, пронзив все ее существо, от макушки до кончиков пальцев. И в этот миг она окончательно уверилась в том, что действительно летела верхом на драконе.

Внезапно из-за лесистой горы показался высокий замок из темно-коричневого камня, утопавший в плюще, травах и цветах. Вокруг него на отрогах холма шумел город лиственных драконов-оборотней, окруженный высокими крепостными стенами.

Описав над городом широкий круг, Рогад плавно опустился на землю перед замком. Остальные драконы последовали его примеру. Хейта потянулась к ремням, что удерживали ее во время полета, но принц вдруг прижался грудью к ее спине и зашептал на ухо:

– Не стоит этого делать. По правилам этикета, пока хозяева замка не покажутся, гостям не дóлжно покидать своих драконов.

Какое-то время ничего не происходило, лишь объятия Рагона делались все тесней, и Хейта нетерпеливо заерзала в седле, желая поскорее оказаться на земле. Она беззвучно взмолилась, чтобы хозяева замка, наконец, показались и прекратили эту изощренную пытку.

Верно, небеса услышали ее, потому как вскоре двери распахнулись и на пороге предстали правители лиственных драконов-оборотней, король и королева. Они не вымолвили ни слова, лишь почтительно склонили головы в знак приветствия. Хейта и остальные гости дружно склонили головы в ответ.

– Ну, теперь можно и спуститься, – хмыкнул Раг и наконец-то убрал руки с ее талии. Хейта торопливо освободилась от ремней и соскользнула по мощному драконьему крылу вслед за Рагом. Жар и остальные хранители не заставили себя долго ждать.

Оказавшись с правителями лицом к лицу, Хейта наконец смогла хорошенько их разглядеть. Облаченные в дорогие одежды цвета лесного ореха, расшитые золотистой нитью, они походили на доблестных героев из древних сказаний.

Их волосы были зелены, как сочный мох, а золотые восточные венцы, обвивавшие их головы, искрились изумрудами и рубинами. Глаза лиственных драконов-оборотней зеленели, как трава по весне. Но при этом в них читалась необычайная глубина и мудрость.

– Добро пожаловать в наши земли, – проговорил правитель. – Мое имя Лайор, а это моя жена Лиэна. Мы всегда рады как нашим соседям с севера, так и добрым гостям издалека. – Окинув пристальным взглядом хранителей, он задержал его на Хейте. – Тем более столь редким и удивительным, что я задаюсь вопросом, не обманывают ли меня мои глаза. – Он добродушно усмехнулся. – Приветствую тебя, Чара.

Хейта почтительно склонила голову.

– О твоих спутниках мы также наслышаны, – добавил он.

Друзья настороженно переглянулись.

– Могу я узнать, кто вам поведал о нас? – спросила Хейта.

– Конечно, – улыбнулась королева. – Нам рассказали о том деревья, травы и цветы. Наши сердца тесно связаны с ними, как и твое, юная Чара. Они постоянно говорят о тебе. Все в природе поет о новой Фэй-Чар.

Хейта смущенно улыбнулась. Представившись, она по очереди назвала своих спутников.

– Но отчего мы не видим Ригарда Первого, а только его сыновей? – спросила правительница, окинув гостей испытующим взором. – Прежде он не пропускал ни одного визита в наши земли.

– Совершенно верно, – ответил Раг. – Ты проницательна, как и всегда, премудрая Лиэна, и так же прекрасна. – Он почтительно поклонился. – Как хорошо, что некоторые вещи в мире никогда не меняются.

На губах правительницы заиграла лучистая улыбка. Комплимент принца пришелся ей по душе. И она протянула руку, позволив принцу ее поцеловать.

– Однако, – добавил он, и лицо его омрачилось, – я не могу сказать то же самое и о моей земле. К сожалению, в замке теперь все не так, как прежде.

– Что произошло? – сдвинул брови правитель.

– Думаю, лучше обсудить это за закрытыми дверями, – вставил Жар. – Чем меньше оборотней знают об этой новости, тем лучше.

* * *

Изнутри замок лиственных драконов-оборотней отличался от собрата из северного края. Изумрудные стены из малахита создавали впечатление, будто хранители оказались в лесу. Колонны увивала лепнина в виде драконов и стеблей плюща, а живой плющ так и норовил пробраться в окна.

Хейта чувствовала, как с каждым вдохом у нее прибывало сил. Здешний воздух, преисполненный ароматов растений и трав, был точно нарочно создан для Фэй-Чар, получившей свою силу от пастырей леса. Вскоре извилистые коридоры привели их в королевскую трапезную.

Расписной потолок изображал драконов, гордо парящих над лесами и водопадами. Посреди комнаты стоял стол, устланный вышитой бордовой скатертью, во главе которого высились два кресла, покрытых резьбой в виде драконьей чешуи.

Гости заняли места вслед за правителями.

– Рассказывайте, что стряслось, – не скрывая тревоги в голосе, повелел Лайор. – То, что творится в землях снежных драконов-оборотней, касается нас всех.

– Накануне вечером на замок напали, – взял слово Раг. – Кто-то открыл колодец и впустил мерзких кворхов. Я давно советовал отцу заделать его окончательно, но он не слушал. Мы отбились от них сообща, хоть и потеряли немало людей. Всю ночь на каждом углу дежурили стражники, но это не помогло. Утром нас разбудил крик служанки. Стражники у покоев отца были перебиты. Сами покои пусты, пол залит кровью, а наш отец бесследно исчез.

Король и королева в ужасе переглянулись.

– Выходит, – выдохнула Лиэна, – правитель мертв?

– Мы не можем этого знать, – подал голос Жар. – Надеемся, он был лишь ранен. Но это еще не все. – Принц перевел взгляд на брата, но тот молчал, не в силах рассказывать о дяде столь уродливую правду. Жар тяжело вздохнул. – Вместе с нашим отцом пропал и его младший брат. И у нас есть основания полагать, что именно он стоит за гибелью нашей сестры и нападением на отца.

– Грольд? – почти что вскричал король. – С чего вы это взяли? Я знаю его не хуже, чем вашего отца. Он ни разу не заставил меня усомниться в его верности и честных намерениях.

Хейта поглядела на Рага, теряясь в догадках, стоит ли поведать правителям о волшебной карте и полукровках. Точно прочитав ее мысли, принц беззвучно кивнул. И Хейта рассказала все как на духу. Жар поддержал ее, поведав о том, что подслушал в библиотеке. После того, как они замолчали, правители лиственных драконов-оборотней пришли в невероятное смятение.

– Но и это еще не все, – отрешенно проронил Раг. – Наутро выяснилось, что ночью из хранилища пропал осколок артефакта. Мы прибыли сюда, дабы убедиться, что ваш осколок находится в целости и сохранности. Мы полагаем, Грольд может попытаться выкрасть и его. Страшно представить, какое зло способен причинить этот артефакт в недобрых руках.

Король выглядел одновременно разъяренным и сбитым с толку.

– Если все это и правда дело рук Грольда, он, вестимо, сошел с ума! – прорычал Лайор. – На что он надеется, пытаясь собрать воедино столь опасный артефакт? Хочет держать нас в страхе и заставить подчиниться?

– На что именно способен артефакт? – вопросила Хейта. – Раг поведал нам все, что знал. Но неясно, чего именно стоит бояться.

Король тяжело вздохнул.

– О том вообще мало кому известно. Правитель Драконьих островов Гоббард Свирепый, воспользовавшийся артефактом один-единственный раз, погиб в тот же день, не успев ничего рассказать. Артефакт он получил от отца, Рогзольда Великого. Тот воспретил его применять, но сын был своенравным и решил по-своему. Как артефакт попал в руки к драконам-оборотням, никому доподлинно не известно. Говорят, Гоббард записал историю происхождения камня, но записей этих никто в глаза не видел. Быть может, он спрятал их в замке снежных драконов-оборотней, в каком-то тайнике. Такие ходили слухи.

– Что именно случилось в тот день, когда погиб Гоббард? – вопросил Брон.

Взгляд правителя сделался задумчивым.

– В замок ворвались неведомые жуткие твари, – проговорил он. – По сравнению с ними кворхи показались бы вам безобидными зверушками. Той ночью погибли почти все замковые стражники. Лишь ценой невероятных потерь этих тварей удалось остановить. Подле тела правителя обнаружился артефакт, расколотый на три части. Мы посчитали это знаком небес. Артефакт был слишком опасен. С тех пор его осколки хранились в наших землях, и никто не смел на них посягать до этого дня. – Лайор вздохнул. – Вы принесли воистину зловещие вести.

– Может, и так, – взяла слово Хейта. – Но мы все равно желаем помочь.

– Что вы предлагаете? – вопросила правительница.

Хранители в сомнении переглянулись. Мар облизнул губы, растянув их в неловкой улыбке.

– По правде говоря, этого мы еще обсудить не успели.

– А чего тут думать? – возразила Харпа. – Нужно обезопасить артефакт и стеречь его как зеницу ока.

– Первый осколок вам, однако, уберечь не удалось, – заметила правительница.

– Мы не предполагали, что он будет украден, – возразил Жар. – Сейчас же мы этого ждем. Если мы объединим наши силы, думаю, нам удастся и сохранить артефакт, и поймать того, кто жаждет его украсть.

– Вашего дядю, – уточнила Лиэна.

– Так мы считаем, – сквозь зубы процедил Раг.

– Вы желаете отправиться в хранилище тотчас же? – вопросил Лайор.

Хейта кивнула.

– Думаю, в таком деле лучше не медлить. Быть может, Грольд уже пробрался на остров и пытается выкрасть осколок в эту самую минуту.

Хранилище лиственных драконов-оборотней находилось не в замке. Правители провели гостей извилистой тропой к лазурному продолговатому озеру, над которым стелился легкий туман. Посреди него на деревянных мостках высилась постройка с остроконечной крышей, увенчанной маленькой башенкой.

– Вы поместили столь могущественный артефакт посреди озера? – недоверчиво протянул Мар.

Хейта приблизилась к воде. Несмотря на то что по берегам озера в изобилии произрастали травы и цветы, водная гладь показалась ей пустой и безжизненной. Поверхность озера была матовой, казалось, даже ветер не шевелил ее. Птицы не вились над водой в поисках рыбы, да и самой рыбы не было видно.

– Осторожно, – предостерег ее правитель Лайор. – Держись подальше от воды. Заходить в нее равнозначно погибели. – И обернулся к Мару: – В озере обитают твари, точно вышедшие из кошмаров, с телом змеи, головой рыбы и пастью, полной зубов.

– Серпы, – судорожно сглотнул упырь.

Правитель кивнул.

– Мы поместили артефакт посреди озера, которое никто не может пересечь вплавь. Достигнуть хранилища можно только на особой лодке, заговоренной пастырями вод. Управлять ею можно с помощью волшебного слова, которое известно лишь мне, моей жене и стражникам, что несут в хранилище караул.

– Но все равно лучше не склоняться над водой, не шуметь и не бросать в нее ничего, – добавила правительница Лиэна.

– Может, лучше пересечь озеро на драконе? – опасливо покосился на темную воду Мар.

– Шум драконьих крыльев скорее привлечет этих тварей, поверь мне, – добавила она. – Да и потом, где, по-твоему, дракон сможет приземлиться? Прыгать с его спины придется только в воду.

– В любом случае, в самом хранилище обращаться нельзя, – добавил Лайор. – Его стены сложены из особой древесины, которая не позволяет оборотням менять личину. Призвать фамильяра тоже не выйдет. Даже если вору удастся проникнуть в хранилище, сбежать из него будет непросто.

– Ну и ладно, – делано бодро отозвался упырь. – Не очень-то и хотелось.

– Не дрейфь. – Харпа ободряюще похлопала его по плечу.

Тот скривился.

– Ненавижу этих проклятых тварей.

* * *

Лодка оказалась просторной, они без труда разместились в ней ввосьмером. Хейта разглядывала ее с любопытством. Она каталась на лодке лишь раз, и то когда была совсем ребенком. Но их деревенские лодки были не чета этой. Лодка драконов-оборотней была добротной, крепкой. Ее нос венчала резная рогатая голова дракона, другой конец был выполнен в виде чешуйчатого хвоста.

Она двигалась совершенно неслышно, как будто не плыла, а летела над водой. Хейта все ждала, что из воды покажется широкий хвост серпы, покрытый острыми плавниками, но, на их удачу, водная гладь оставалась спокойной и ровной. А потом на лодку упала тень, и взгляд Хейты уперся в дощатые стены хранилища.

Вокруг него плотными тенями возвышались оборотни-часовые. Завидев правителей, они с почтением поклонились и помогли гостям выбраться из лодки. Правители велели им созвать остальных, и вскоре вокруг них собралось десять мрачных рослых стражников. Лайор растолковал им, с какой целью они явились. Получив наставления, стражники разошлись по местам. Странники и снежные драконы-оборотни тоже рассредоточились вокруг хранилища. И потянулись томительные часы ожидания. Вскоре стражники разожгли факелы, темнело в этих краях довольно рано. Время шло, но ничего не происходило.

Хейта не знала, радоваться этому или печалиться. Если Грольд не явится этой ночью, им придется здесь задержаться. Вдалеке захлопали крылья. Хейта обернулась, старательно вглядываясь в темноту. Брон, не сводивший с нее задумчивого взгляда, тотчас вышел из оцепенения.

– Что там? – вопросил он.

– Драконы летают, – ответила она.

Правители, заслышав это, тотчас подались вперед.

– Я тоже слышу хлопанье крыльев, – проговорила правительница. – Но драконы обычно спят по ночам. Что могло их потревожить?

Подле нее неожиданно вырос упырь. Он навострил уши, старательно прислушиваясь, и уверенно произнес:

– Это не драконы.

– А кто? – воскликнула Хейта.

– Архобы, – сорвался с губ правителя свистящий, преисполненный ужаса шепот.

Он вскинул руку, указывая куда-то в темноту. Но, несмотря на мрак ночи, Хейта тоже смогла различить их. Сердце ее сжалось и похолодело, охваченное ужасом.

К хранилищу со стороны гор летели огромные жуткие твари. Сперва ей показалось, что они походили на пчел или шершней. Но, приглядевшись, Хейта различила у них длинные паучьи лапы. Крылья же были кожистыми, как у летучих мышей.

– Что это за твари? – подступил к правителям Брон.

– Обитают высоко в горах, – проговорил правитель, – питаются мясом, в основном горными козлами. Их жало и клыки сродни паучьим и ядовиты, а яд вызывает мучительную смерть. Противоядия от него не существует.

– Чу́дно! – не преминул съязвить Мар. – Здесь что ни тварь, то какое-нибудь ядовитое отродье. С самого рождения Запредельные земли так и жаждут меня угробить.

– Что им здесь надо? Они часто нападают? – вопросила Хейта, с ужасом наблюдая, как все больше уродливых тварей вырывалось из темноты.

– Обычно им дела нет до наших поселений, – ответила правительница. – Они роют глубокие норы. Самка откладывает в них до пятидесяти яиц и сразу погибает. Детеныши вылупляются и за неимением корма начинают поедать друг друга. В результате остается только двое или трое, они и получают шанс на жизнь. Поэтому численность этих существ невелика, обычно еды в горах им хватает с лихвой. Если только…

– Что? – резко бросила Харпа.

– Если только кто-нибудь не решит разрушить их гнезда и нарочно привести их сюда. Самки архобов приходят в неистовую ярость, если им не удается отложить яйца в срок.

– Иными словами, они летят сюда, чтобы мстить, – подытожил Брон. – И, думается, кому мстить, им наплевать.

– Готов поспорить, это дело рук вашей проклятой химеры, – прорычал Раг.

– Она не наша, – отрезала Хейта. – Химера – угроза для всего мира. И сражаться с ней придется всем вместе.

– Мы охотно это сделаем, – холодно отозвался Жар. – Но сейчас меня куда больше волнует, как мы поступим с этими тварями.

– Архобы уязвимы перед кинжалами и огнем, – ответил правитель. – Главное, не позвольте себя ужалить.

– Отличный совет! – делано бодро отозвался Мар и прошептал себе под нос: – Как только это сделать, хотелось бы знать…

– Если это правда дело рук Грольда и Мерек, – прорычала Харпа, готовясь к схватке, – ума не приложу, на что им понадобилось сгонять сюда этих диких тварей. И как они планируют выкрасть артефакт.

– Понятия не имею, – прорычал правитель, – но он должен остаться здесь. Артефакт нужно сохранить любой ценой!

Стражники послушно закивали. Хейта затравленно огляделась. Тварей было слишком много. Впервые в жизни еще до начала схватки она каким-то образом почуяла: им не выстоять. Противник слишком силен.

Чудовищные крылья засвистели прямо над их головами. И без того темное небо сделалось черным. Воздух наполнился жутким, леденящим сердце шипением и клокочущим ревом. Хейта успела лишь вскинуть для защиты руки, а в следующий миг началось безумие.

Мерзкие твари не только норовили ужалить защитников хранилища или пронзить их клыками, они еще и метали плотную липкую паутину, в мгновение ока оплетая несчастную жертву с головы до ног.

Хейта била светом неистово, в воздухе повис тяжелый удушающий запах паленой плоти. Она слышала, как кричали ее друзья, от ярости, а не от боли, и это придавало ей сил. Внезапно над ее головой раздалось яростное шипение. Она вскинула голову и застыла, тяжело дыша. Два свирепых безумных глаза уставились на нее с уродливой волосатой морды.

Смертельно уставшая, терзаемая страхом, Хейта вновь решительно вскинула руки. Свет опалил морду уродливой твари, та дернулась и истошно заверещала. В сердце Хейты всколыхнулась надежда, но в следующий миг липкая паутина упала на нее с высоты. Удар мощной лапы в живот выбил из нее весь воздух. Взмахнув руками, Хейта рухнула навзничь в холодную темную воду.

Она неистово задергалась, понимая, что, несмотря на то что она умела плавать, ее попытки выбраться тщетны. Тело, тяжелое от намокшей одежды и плаща, туго оплетенное паутиной, упрямо шло на дно. Легкие распирало, раздирало от боли. Она с ужасом наблюдала, как последние пузырьки воздуха из ее рта поднимаются к поверхности. А потом ее взор застлал широкий чешуйчатый хвост, обрамленный острыми, как лезвия, плавниками.

«Серпа», – успело вспыхнуть в ее голове перед тем, как мир окончательно поглотила тьма.

* * *

Мар дрался как обезумевший. Кусать мерзких тварей не получалось, если только он сам не желал отравиться ядом. В ход пошли когти и ножи. Чуть поодаль ночную темноту разрывали яркие вспышки – это сражалась Хейта. С той же стороны доносился угрожающе-низкий рев Брона.

Харпа же дралась с Маром бок о бок. Они действовали слаженно: она отсекала лапы уродливой твари, а он добивал ту метким ударом в голову. Точные движения Харпы вызывали у него неистовое восхищение.

Истошный вопль резко вытолкнул упыря обратно в реальность. В нескольких шагах от него несчастный дракон-оборотень, насквозь пронзенный жалом архоба, замертво рухнул на землю, из его рта хлынула белая пена. Мар затравленно огляделся. Драконы-оборотни сражались свирепо, защищая хранилище, но тварей было слишком много.

За спиной громко закричала Харпа. Мар немедля оглянулся, в ужасе ожидая увидеть, что и она стоит с паучьим жалом в груди, но то оказался крик воинственного торжества. Архоб, испустив последний вздох, с громким всплеском рухнул в темную воду. Его тело успело скрыться наполовину, когда его вдруг резко дернуло и утянуло целиком, а над водой взметнулся скользкий угольно-серый хвост.

– Серпа, – выдохнул Мар. – Их и вправду здесь видимо-невидимо.

– Меня куда больше волнуют архобы, – тяжело дыша, заявила Харпа, утирая пот с разгоряченного лба. – Эти твари все прибывают.

– Нам нужны драконы, – уверенно изрек Мар.

– В хранилище нельзя ни обратиться полностью, ни призвать фамильяров, забыл, что сказал правитель? – проговорила Харпа.

– В таком случае, скажу я тебе, мы серьезно так вляпались, – вздохнул Мар.

– Да неужели? – язвительно отозвалась Харпа.

– Ага, – кивнул тот. – Если так пойдет дальше, нам конец.

* * *

Брон сражался на пределе своих сил. В обычной схватке пропустить удар для него ничего не значило. Конечно, если не попали в сердце. Такое даже оборотни пережить не способны. Сейчас же пропустить удар означало умереть. Поэтому он делал все возможное, чтобы ни один выпад злобной твари не достиг цели. Задачу усложняло и то, что он старался ни на миг не выпускать из виду Хейту.

Девушка сражалась неистово. Он помнил, как впервые увидел ее в Хольтэсте, когда они противостояли мохнорогу. Хейта боролась бесстрашно, но того напора и ярости, граничащих с безрассудством, что он наблюдал сейчас, в ней тогда не было. Она очень изменилась, выросла, заматерела. Подумалось: «Верно, и я тоже». Все они.

Тогда он увидел в ней добрую всепрощающую Чару. Но теперь он знал, при случае Чары могут быть и другими: решительными, жесткими, если нужно, смертельно опасными. Но это знание его не отталкивало. Отнюдь, заставляло любить ее еще сильнее.

Неожиданно архоб накинулся на него со спины. Брон упал, на несколько бесценных мгновений потеряв девушку из виду. Быстрыми движениями он отсек лапы уродливой твари. Та заверещала, заметалась над ним, истекая кровью.

Брон вскочил на ноги, полубезумно озираясь. Девушки нигде не было. Лишь по воде расходились широкие круги. Он не раздумывал ни минуты. Сбросил плащ с сапогами и прыгнул. Увидел ее тотчас. Стройное тело, туго оплетенное липкой паутиной, а вокруг него кровожадными стервятниками кружили голодные серпы.

Попытаться вырвать девушку из их лап было равносильно самоубийству. Брон лишь интенсивнее заработал руками и ногами. Одна из серп раскрыла пасть, полную зубов, и поплыла прямо на Хейту. Сердце в груди Брона судорожно сжалось. Неужто он не успеет? Он еще крепче стиснул зубы. Нет, он должен, обязан успеть.

Кривые уродливые клыки уже были готовы сомкнуться на теле Хейты. И в тот же миг когти Брона вонзились в тело твари, прорубив толстую чешую. Выхватив нож, он принялся наносить удар за ударом. Серпа заметалась, тотчас позабыв о своей добыче. Угольно-красная кровь окрасила воду. Очередной удар пришелся твари в голову. Серпа дернулась еще пару раз и затихла. А отяжелевшее тело Хейты принялось опускаться на дно.

Брон устремился к ней, внутренне готовясь к очередной схватке. Но прочие серпы на удивление отступили.

«Верно, несмотря на устрашающий вид, особой смелостью они не отличаются», – подумалось ему.

Обхватив Хейту одной рукой, Брон устремился к поверхности. Он заставлял себя не думать о том, что она давно уже не дышала. Но помимо воли его охватывал леденящий ужас: что, если он опоздал? Она слишком долго пробыла под водой. Что, если она… умерла?

Он вынырнул, ожидая, что сверху на него нападут архобы, но вместо этого в воздухе над хранилищем носились и рычали драконы. Брон ухватился свободной рукой за мостки и одним махом вытолкнул на деревянный настил себя и Хейту. К ним тотчас подбежали Харпа и Мар. При виде Хейты, смертельно бледной, не подающей признаков жизни, упырь и сам стал белым, как полотно.

– Я не слышу ее сердце. Оно не бьется! – жалобно вскричал он. – Она что?..

– Нет! – рявкнул оборотень, выпустил когти и быстрым движением рассек паутину, запеленавшую ее тело.

Как-то раз ему уже довелось возвращать к жизни утопленника, поэтому он понимал, что нужно делать. Зажав девушке пальцами нос, он прижался губами к ее губам и принялся с силой вдыхать в ее легкие воздух. Вдох-выдох. Раз-два-три-четыре-пять. Ритмичные нажатия на грудную клетку, запустить замолчавшее сердце. Вдох-выдох, раз-два. Нажатия, и по новой. С каждым подходом надежда в сердце Брона гасла, как догорающий факел. Хейта не очнется. Он не справился, подвел ее, опоздал.

Мар всхлипнул носом.

– Нам нужны пастыри, – сдавленно прорычала Харпа. Побледнела она не меньше Мара. – Они смогли бы вновь вдохнуть в нее жизнь.

– Пастырей здесь нет, – жестко отрезал Брон и, как заведенный, продолжил вдыхать в рот девушки воздух. Его движения делались все быстрее, жестче, интенсивнее.

– Ты силу-то соизмеряй, – обеспокоенно воскликнула Харпа.

– Да! – поддержал девушку упырь. – Осторожнее, ты сейчас ей кости сломаешь, безумный! – Он схватил было оборотня за руку, но тот с силой отбросил его в сторону. И снова вдох-выдох, раз, два, три. А потом движения руками. Тело девушки сотрясалось при каждом нажатии.

Мар злобно зарычал и, стиснув зубы, снова бросился к нему. Но тут воздух огласил судорожный кашель. Вода полилась из девичьего рта. Все трое замерли на долю мгновения, а потом разом облегченно выдохнули.

Оборотень осторожно приподнял девушку за плечи, в глазах его смешались столь разные чувства: страх, еще не успевший истаять, радость оттого, что она жива, и снова страх, что она оттолкнет его, надежда, что она все-таки этого не сделает.

Не переставая тяжело дышать, Хейта судорожно ухватилась за его плечо.

– Что… произошло? – трудно выдохнула она.

– Ты тонула, – осторожно проговорил Брон.

– Утонула, если быть точным, – вставил слово Мар.

Брон метнул в его сторону суровый взгляд и вновь поглядел на Хейту. Взгляд его тотчас смягчился.

– В воде были серпы.

Лицо Хейты дрогнуло.

– Да… Я помню.

– Тебя оплело паутиной, и сама выплыть ты не смогла. Я отогнал серп и вытащил тебя.

– А потом он чуть не проломил тебе грудную клетку, когда пытался вернуть тебя к жизни, – вновь ляпнул упырь.

И тотчас получил ощутимый толчок в плечо от Харпы.

– Но не проломил же! – прошипела она. – А спас! – Она перевела взгляд на девушку. – Когда мы уже готовы были отчаяться, Брон не сдавался и спас тебе жизнь.

Хейта вновь перевела на него взгляд, и оборотень потупился. Девушка закусила губу, бережно коснулась пальцами его подбородка, заставив его поглядеть ей в глаза.

– Спасибо тебе, – с чувством проговорила она и внезапно прижалась губами к его щеке.

Брон вздрогнул, устремил на нее преисполненный смятения взгляд, когда она отстранилась.

– Это меньшее, что я мог сделать, – хрипло прошептал он. – После… всего… – Брон решительно поднялся на ноги, помогая следом подняться и Хейте.

Девушка смешалась и обернулась к Мару и Харпе.

– Что произошло в наше отсутствие? Куда подевались архобы?

– Большую часть убили мои сородичи, – послышался голос Рага за ее спиной.

Друзья разом обернулись, перед ними стояли оба принца. Жар был ранен, но, как видно, не смертельно. На боку его виднелся глубокий порез, рубашка пропиталась кровью.

– Когда стражники поняли, что им не выдюжить, они попрыгали в воду и обернулись там, – продолжил Раг. – Двоих успели разодрать серпы. Остальные дали отпор, а потом прилетели драконы-фамильяры, и архобам ничего больше не оставалось, как убраться обратно в горы.

Он окинул Хейту испытующим взором, и взгляд его сделался тревожным. Он подался вперед.

– Ты насквозь промокла, – его голос дрогнул. – Ты что, тоже побывала в воде?

– Архоб столкнул меня в воду, а Брон спас, – с чувством добавила она.

Губы Рага тронула улыбка.

– Что ж, рад слышать, что всё обошлось.

– Не всё, – перед ними вырос Лайор.

По правую руку от него стояла Лиэна. Она была ранена, но на ногах держалась уверенно.

– Артефакт украден, – тяжело изрекла она. – Тварей было слишком много. Несмотря на все усилия, мы не смогли его сохранить.

– Кто-нибудь заметил, как это произошло? – порывисто вопросила Хейта. – Кто это был?

Ответом ей было напряженное молчание.

– Проклятье! – вскричал Раг.

Даже вечно невозмутимый Жар схватился за голову.

– Остался только один, – судорожно выдохнул он. – Если Грольду удастся его заполучить, все кончено.

– Не удастся! – резко ответила Хейта. – Зря мы, что ли, рисковали сегодня жизнью? Зря летели в такую даль? – Она поглядела на Рага. – Напомни, где хранится последний артефакт?

– На острове Пустынных драконов, – был ответ.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Отправляемся туда немедля!

Мар покосился на них с Броном и многозначительно кашлянул. Она оглядела себя и оборотня придирчивым взглядом. Вода стекала по одежде, и у их ног на земле уже собрались небольшие лужицы. Хейта закатила глаза, тяжело вздохнув.

– Только сперва нам нужно переодеться.

* * *

Когда Раг уверенно взял Хейту под руку и повел ее к своему дракону, она неожиданно для себя выдернула ее и отступила.

– Я полечу с Броном, – выпалила девушка, чувствуя, что взгляды всех разом обратились к ней. На ее лице помимо воли проступила краска. Но она не растерялась, подступила к оцепеневшему волку-оборотню и гордо вздернула подбородок. – С ним мне будет спокойнее, – твердо изрекла она. – После… всего.

Брон вперил в нее взор своих мрачных предгрозовых глаз, но, несмотря на их мнимую тьму, Хейта вдруг кожей ощутила тепло, захлестнувшее с головой все его существо. Хейта уверенно взяла оборотня под руку. Тот немедленно накрыл ее пальцы своими.

Раг вдруг шагнул к ней навстречу и мягко коснулся ладонью ее лица. Хейта почувствовала, как пальцы Брона на ее ладони судорожно сжались.

– Конечно. – Губы дракона-оборотня тронула соблазнительная улыбка. – Я понимаю. Ты ведь едва не утонула. – Он прижался губами к тыльной стороне ее ладони. – Мне жаль, что меня не оказалось рядом. Я постараюсь загладить вину за это в земле пустынных драконов-оборотней.

Почувствовав перемену в настроении Брона, Хейта бросила в его сторону мимолетный взгляд. Выражение его лица сделалось жестче. Она смекнула, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не зарычать.

– Ничего, – делано бодро и беззаботно улыбнулась она, усиленно соображая, как бы скорее отослать дракона-оборотня прочь, чтобы Брон не разорвал его в клочья. – Самое страшное уже позади. И никакой вины передо мной у тебя нет.

Раг кивнул.

– Вы можете полететь на Рогаде, а я полечу с братом.

Хейта благодарно кивнула и потащила Брона прочь.

* * *

Хейта тревожилась, что без хозяина Рогад не захочет их нести или полетит не туда, куда нужно, но, видимо, Раг поддерживал связь со своим фамильяром мысленно, так как тот поднялся в воздух одновременно с другими драконами. Сердце Хейты вновь на мгновение ушло в пятки, но такого страха, как при первом полете, у нее уже не возникло.

Быть может, оттого что тело уже знало, чего ждать, а может, оттого что на этот раз за ее спиной сидел Брон. Оборотень обнял ее за пояс и прижал к себе. Хейта судорожно втянула воздух, в сердце ее всколыхнулось странное щемящее чувство, похожее на нежность.

Он спас ее. Серпы могли разорвать их в два счета и проглотили бы останки. Но он на это не посмотрел, а рискнул ради нее жизнью. Снова, как в Немой Земле, когда она упала в ледяную расселину. Ей вдруг захотелось, чтобы все тени, что стояли между ними, сгорели, исчезли, как дым от костра, развеянный ветром.

Пока Хейту занимали мысли о Броне, снежные драконы успели достигнуть острова, где обитали их собратья – таинственные и невероятные водные драконы. Рогад вновь плавно снизился, чтобы позволить своим наездникам рассмотреть еще один необыкновенный край.

Картина, представшая глазам Хейты, заставила ее затаить дыхание. Остров Водных драконов весь состоял из островков поменьше. Между собой их соединяли каменные мосты. Здания казались легкими и воздушными, точно сотканными из морской пены, увенчанные высокими башенками с черепицей столь синей, точно на нее выплеснулось небо. И повсюду темнели причалы с кораблями, лодками и лодчонками.

Внезапно поверхность моря, усеянная белыми гребешками волн, точно взорвалась. Из морской пучины показалась длинная толстая шея, покрытая сверкающей чешуей всех оттенков синего, что существовали на свете. Водный дракон подбросил толстую серебристую рыбину, ловко поймал ее и, оттолкнувшись от поверхности воды сильными лапами, расправил крылья и взмыл в воздух.

Ветер донес до слуха Хейты раскатистый драконий рев, точно камни пронеслись вниз по горному склону, сметая все на своем пути. Она завертела головой, подмечая все больше и больше поразительных древних змееподобных существ.

Чешуя их сверкала под лучами солнца подобно блеску начищенной брони. На длинных шеях трепетали щелочки жабр. Снедаемая досадой, Хейта закусила губу. Как бы ей хотелось задержаться здесь подольше. Но снежный дракон начал медленно и неумолимо забирать вверх.

Хейту прижало к груди Брона, но она не делала попыток отстраниться, напротив, позволила телу расслабиться и положила голову ему на плечо. Возможно, ей послышалось, но из груди оборотня при этом вырвался судорожный вздох.

Она помнила о том, что сказала ему в лесу Предзакатных Теней после того, как вынудила обнять ее и поцеловать. Между ними ничего быть не может. Но потом он спас ей жизнь. И вся ее мнимая твердокаменная решимость запретить себе что-либо чувствовать к нему разлетелась на части, как битый лед. Она не могла противиться той потребности, что он в ней пробуждал. Это было выше ее сил. Оборотень хрипло прошептал, почти приникнув губами к ее уху:

– Я вижу, тебе нравится летать.

– Очень, – отозвалась она, закусив губу.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты бесстрашная? – так же тихо вопросил он.

Теплое дыхание согрело ее шею, вызывая волну мурашек. Хейта улыбнулась. Она была тронута его похвалой, но все же посчитала нужным возразить:

– Вовсе нет. Когда я упала в озеро к серпам, то очень испугалась. А когда ты вернул меня к жизни с помощью, – она слегка покраснела, – движений и дыхания, меня трясло от ужаса.

– И все равно, – упорствовал Брон. – Большинство девушек и вовсе отказались бы лезть на спину дракона, а ты не медлила ни минуты.

Хейта пожала плечами, насколько это позволял сделать ветер, прижимающий ее к оборотню невидимыми мягкими руками.

– Я просто люблю высоту и скорость, – призналась она. – В такие минуты разум ничто не тревожит, и ты острее чувствуешь жизнь. Поэтому мне всегда нравилось лазать по деревьям, взбираться на скалы и горы. Глядя вниз, я чувствовала себя птицей, свободной от всего: от оков людских страхов; моих чар, которые мне нельзя показывать; от условностей жизни в деревне, что душили меня всякий день, наступая на пятки.

– Просто ты – дитя природы, – прошептал ей на ухо Брон. – Дочь леса. Такая же вольная, как ветер, шумящий в кронах деревьев, как несущийся по камням речной поток. Все твое существо пронизано чарами пастырей. Ты дикая и настоящая. Ты – сама жизнь, Хейта.

– Это… – ее голос прозвучал на удивление хрипло, – не пугает тебя?

Она не могла видеть, но почувствовала, как Брон улыбается.

– Я оборотень, Хейта. Моя вторая личина – волчья. Природа – мой единственный дом. То родное, что у меня никто никогда не мог отнять, как сильно ни пытался. Меня не пугает твоя суть, твоя дикость, все нечеловеческое, что сокрыто в тебе. И единственные чувства, что во мне может вызывать твоя близость к природе, ее биение жизни, звучащее в твоих венах, – это трепет, восторг и… любовь.

Хейта вздрогнула всем телом. Что это было? Признание? Изумление и волнение затрепыхались в ее сердце, точно в нем, как в клетке, заключили маленьких птиц, и они теперь неистово бились о прутья, стремясь вырваться наружу.