Жестокая расправа над северо-восточным тигром
[Передает газета настоящего города] В зверинце народного парка нашего города неизвестный негодяй содрал шкуру с девятилетней самки северо-восточного тигра. По мнению профильных специалистов, тигрицу сначала убили пропитанным высокотоксичным пестицидом куском говядины, а потом освежевали. Эксперты полагают, что преступник во время дневной прогулки по парку воспользовался возможностью, спрятался в зверинце и выполнил задуманное в ночи. Горком и городское правительство взяли расследование на особый контроль. Для нашего города позор, что в настоящее время, когда народ стремится к духовному росту, все еще обнаруживаются люди, которые в погоне за деньгами теряют рассудок и человечность и совершают подобные ужасы. Органы общественной безопасности под руководством горкома и городского правительства предпринимают активные действия в целях выявления и задержания правонарушителя, лишившего тигра шкуры.
Новости городской газеты:
Смотритель северо-восточного тигра доказал свою невиновность через самоповешение
[Передает газета настоящего города] Недавно наша редакция публиковала информацию об убийстве девятилетнего северо-восточного тигра в зверинце городского народного парка. Сообщение вызвало всеобщее возмущение городских жителей. В редакцию газеты поступило множество обращений с резким осуждением злодейства правонарушителя и настойчивыми требованиями к органам общественной безопасности приложить все усилия для скорейшего ареста криминального элемента во имя искоренения пороков в обществе и умиротворения гнева жителей. Сегодня рано утром корреспонденту газеты стало известно, что один из смотрителей зверинца при виде ободранного трупа тигра упал в обморок на месте происшествия. Когда мужчину привели в чувство, он принялся махать руками, топать ногами и нести околесицу. Начальство парка посчитало нужным ради его же здоровья закрыть смотрителя в тихом месте и вызвало врача для проведения тщательного осмотра. Позавчера смотритель пришел в себя, и ухаживавшие за ним люди, видя, что коллега выздоровел, получили разрешение от начальства дозволить ему продолжать работу. Сегодня рано утром пришедший в зверинец кормить хищников фуражир обнаружил, что смотритель повесился в клетке северо-восточных тигров.
Городская газета комментирует: «После того как тигра оставили без шкуры…»
С того самого момента, как издание передало известие о том, что в зверинце народного парка тигр погиб после того, как неизвестный негодяй содрал с него шкуру, все восемьсот тысяч жителей города, помимо гнева, погрузились в болезненные размышления.
Корреспондент прибыл с визитом в городскую начальную школу красного воспитания[108] со стопкой направленных в редакцию газеты писем от учащихся. Директор школы и завуч тепло приняли корреспондента и рассказали о том, как у них складываются дела.
Директор школы объяснил:
– Наша школа красного воспитания – ведущая начальная школа с самой длинной историей и самым высоким уровнем образовательной подготовки во всем городе. Среди наших выпускников – действующий заместитель секретаря провинциального парткома Лю Чанцзинь, директор Научно-исследовательского биологического института Су Цзинвэнь и известный детский писатель Нюй Хуаху[109].
Директор школы пояснил, что одна из целей начальной школы заключается в следующем: ни в коем случае не зацикливаться на показателях поступления учеников в вышестоящие учебные заведения, ни в коем случае не удерживать учеников в аудиториях и не творить из них кабинетных червей. Завуч добавляет, что педсостав уделяет особое внимание физиологическим и психологическим особенностям учащихся и регулярно организует внеклассные мероприятия. Например, поездки на природу, восхождения в горы, прогулки по народному парку. Обезьянья горка и зверинец народного парка хорошо знакомы всем ученикам начальной школы красного воспитания. Учащиеся по именам знают местных хищников. А потому от новости о том, как с северо-восточного тигра содрали шкуру, многие ученики горько плакали.
Директор школы указал на огромную черную доску в школьном дворике. Журналист отметил, что на доске цветными мелками была нарисована узорчатая тигрица с приписанным детской рукой красным посланием: «Канкан, покойся с миром». Завуч объяснил корреспонденту, что Канкан – имя убитой тигрицы. Подле черной доски выставили сплетенную из прутьев ивы цветочную корзинку, и журналист обнаружил в ней охапки наполовину увядших цветов, а заодно семь куриных ножек с хрустящей корочкой, три тушеные в красном соусе рыбы-сабли, кучку печенюшек в форме животных, охапку разноцветных конфет…
Директор школы заявил:
– Так дети почтили память Канкан.
Завуч добавил:
– Поступок негодяя ранил чистые детские души, если совесть его не оставила окончательно, то он явится с повинной и покается.
Директор школы подчеркнул:
– Мы хотим вырастить поколение людей гуманных, отзывчивых и жалостливых. А человек и природа – одно целое. И все равно находятся люди, которые не просто вырубают девственные леса и вырезают диких животных, но даже живодерствуют в зоопарке… Варварство, бесчеловечное варварство!
Корреспондент попросил директора позволить ему переговорить с детьми. Директор согласился устроить встречу с ребятишками на перемене.
Прозвучал звонок. Завуч ввел в кабинет десяток с чем-то детей с красными галстуками на шеях. Личики учеников и учениц скорбны и жалобны.
Пухленькая девочка с черными-пречерными глазами, не успев и слова сказать, разрыдалась, долго пришлось завучу гладить ее по головке, прежде чем она успокоилась. Задыхаясь, девочка сказала:
– Дядя журналист… Бедные Юаньюань и Фанфан… Без мамы остались…
(Юаньюань и Фанфан – гибриды северо-восточной тигрицы и африканского льва, в настоящей газете ранее уже публиковали их фото.)
Маленький мальчик спросил:
– Дядя журналист, а этого злодея, этого злодея уже поймали?
Журналист объяснил мальчугану, которого также звали Канкан, что негодяй этот – человек хитрый, пока что его еще не успели схватить и призвать к ответу, но надо верить, дяди полицейские обязательно его найдут. Мальчик перебил:
– Пусть они обратятся к инспектору Черному Коту![110] С ним в одну минуту дело распутают!
Когда журналист поинтересовался, что можно будет сделать с негодяем, когда его поймают, Канкан скрипя зубами заявил:
– На кусочки его надо изрубить да примешать к корму Юаньюаня и Фанфана!
Разумеется, если негодяя поймают и призовут к ответственности, то суды ему установят наказание по закону, цель расспросов журналиста – показать, насколько дети ненавидят бессердечное зверство, приведшее к убийству драгоценного зверя.
Получив известие о том, что с Канкан спустили шкуру, журналист в скором порядке сел в машину, выехал на место происшествия и все сфотографировал. Ужасные кадры так и не были обнародованы с учетом требований к верстке и эстетических соображений. После многодневных дискуссий все-таки приняли решение, что не надо прикрывать срам, и вот с опубликованной сегодня статьей напечатали еще и фотографии с места происшествия (см. вторую полосу). В то же самое время, когда журналист пригнал на место происшествия, приехала и большая группа стражей порядка. Сильно отдалившись от железной клетки, в которой жила Канкан, журналист учуял плотный запах крови. По периметру железной клетки стояли одетые в белую спецодежду и сапоги с высокими голенищами сотрудники, с виду ничего нельзя было сказать по поводу их душевного состояния. Ободранный труп Канкан валялся посреди железной клетки, тело тигрицы казалось очень коротеньким, потому что хвост ей обрубили до самого основания. И прежняя царица гор, сиявшая на солнце пышной шерстью, высоко державшая хвост, широко распахивавшая глаза и рыком колебавшая землю и потрясавшая вершины, превратилась в кровоточащую мертвую крысу. У трупа тигрицы на корточках стоял старик с донельзя почерневшим лицом. Свесил он руки, выпрямил шею, приподнял лицо, увял взглядом, непонятно было, на что он засмотрелся или, может быть, во что он вслушивался. Один из сотрудников общественной безопасности осторожно зашел в железную клетку, чтобы сфотографировать довольно четко отпечатавшийся на земле темно-красный кровавый след. Еще один страж порядка бесшумно вошел в железную клетку, чтобы руками в белоснежных перчатках поднять сильно изжеванный кусок мяса (говядина), который сразу убрали в белую коробочку. Потом прилетели мухи. Тучей накатился рой мух, точно все мухи города по сигналу собрались в одном месте на совместный обед. Они припадали к трупу тигрицы, припадали к земле, припадали к железной клетке. Алое тело тигрицы превратилось в копошащееся черное чудище. Окружили мухи и стоявшего на коленях подле трупа тигрицы старика, но тот вообще не шевелился, точно это был не человек, а вырезанная из черного камня статуя. Журналист проследил маршрут отступления негодяя, который ясно высветили те же мухи: он (впрочем, не исключено, что негодяем была она) прошел по цементной тропинке, миновал изгородь из падуба и бархата, обогнул павильон панд, перепрыгнул через железную ограду и был таков (или такова). И по ходу направления бегства как раз просматривалась вздымающая к облакам большая дымовая труба «Прекрасного мира».
Потом журналист отметил, как секретарь партячейки народного парка по имени Лю такой-то вместе с сотрудниками помоложе накрыл тело тигрицы белым полотном и посоветовал прессе проследовать в кабинет, чтобы попить чаю. Лю закидали вопросами, но он мало что мог ответить по существу. А еще немного погодя накрывшие тело тигрицы белым полотном молодые люди принесли носилки. Чтобы тигриная кровь не испачкала носилки, их накрыли полиэтиленовой пленкой. На вопрос журналиста по поводу дальнейшей судьбы трупа тигрицы Лю ответил, что это будет решать профильное начальство.
Журналист выяснил, что труп тигрицы, со слов местной сотрудницы, отнесли в какой-то амбар, холодильный склад при зоопарке, та же сотрудница подсказала, что только на хищников каждый день выделялось по четыреста пятьдесят килограммов мяса.
А тот старик так и остался стоять на коленях, бездвижный, в том же месте, где взволнованно кружили, потеряв источник пропитания, мухи. Несколько человек в строгих униформах, огромных респираторах и черных очках с распылителями марки «Зеленая лягушка»[111] прошли в тигриную клетку, чтобы обрызгать ее инсектицидом от мух. Один сотрудник подошел и поднял старика. А тот вдруг взревел, своевольно повалился на землю, как раздосадованный малыш, катался, пока все его тело не измазалось в тигриной крови, тигрином кале, тигриной моче. Лю пришлось отдать распоряжение, чтобы его увели силой.
Журналист от Лю и узнал, что стоявший на коленях подле трупа тигрицы старик – смотритель зверинца, отработал он двадцать с лишним лет в зоопарке, и настоящее его имя все уже давно запамятовали, а поскольку он часто задерживался у обезьяньей горки, подражая движениям и перекличкам обезьян (и так навострился, что получалось совсем по-обезьяньи), молодежь придумала ему кличку: «Старый обезьян».
По поводу политического статуса, личной истории жизни Старого обезьяна Лю сказать было нечего, знал он только, что у старика прежде был сын, славный малый, которого задавила машина.
Журналиста растрогала история о том, что Старый обезьян любил тигров словно собственных детей, и ему очень захотелось подготовить специальный материал на эту тему, но, к несчастью, героя сюжета охватило нервное расстройство. После того как молодые люди вытащили его из клетки, Старый обезьян орал что есть мочи, называл себя северо-восточным тигром и утверждал, что сдирание шкуры и кромсание хвоста были лишь началом жестокой пытки, за которой последовало выковыривание костей из мяса, потому что кости тигра – на вес золота в качестве целебного средства, они помогают от ревматизма, болей в пояснице, болей в ногах, от болей в суставах – от всего этого чудесно исцеляют тигриные кости. Рассказывая все это, смотритель припал к земле и стал подражать тигриной походке, прыжкам, мотаниям головой и вилянию хвостом, заодно срываясь на сиплые рыки. От его криков взревели и двое лигров (Юаньюань и Фанфан). Оба громадных хищника, напоминавшие одновременно и тигра, и льва, безумно заметались по клетке. Бились они головами о стальную клетку с резким прам-прам, от которого у окружающих души прятались в пятки. Двое сотрудников общественной безопасности выхватили пистолеты; те же стражи порядка, которые пистолеты не выхватили, все равно положили руки на кобуры. Лежа ничком у клетки лигров, старик позвал:
– Юаньюань, Фанфан, детки мои… Вы должны отомстить… – Лигры припали головами к железной решетке и скорбно ревели. А на глазах их будто выступили одновременно скорбные и гневные зеленые слезы.
– Старый обезьян, хватит чушь нести! – Это мы слышим крик секретаря партячейки народного парка. – Что ж ты так себя на людях-то ведешь?! Пошел к себе!
Поднялся он с земли, страшно горбясь, а глаза его таинственно искрились, напоминая блуждающие огоньки.
Журналист взялся за фотоаппарат и навел его на лицо старика. А тот внезапно замер, поднял голову, отрешенно мерцающий взгляд разом стал настойчивым и светлым, в самом деле приобретая обворожительный блеск – такой блеск ожидаешь увидеть в глазах горячо влюбленного молодого человека. Все крив-кривился его рот, готовясь то ли к рыданиям, то ли к смеху. В лице цвета черного лака постепенно проступила очаровательная краснота юности. Журналист услышал, как старик сам себе приговаривал: «Вот так шанс… Отличная машинка… Отличная, прекраснейшая машинка, прекрасная, отличнейшая машинка!»
Он вдруг бросился вперед, словно нацелившийся на жертву тигр, – дряхлое и сгорбленное тело вдруг обернулось проворным – и журналист не успел зажать затвор, как фотоаппарат оказался в руках старика. Будто в полете кинулся он наутек. Он проскочил рощицу, преодолел декоративную горку, заливаясь смехом. Движения и звуки его в высшей степени напоминали движения и звуки сбрендившей старой обезьяны. Только когда журналист, стражи порядка и сотрудники парка вместе устроили облаву, удалось им изловить старика и вырвать у него фотокамеру.
Лю какой-то там распорядился, чтобы смотрителя оттащили в пустую комнату и закрыли там. Журналист не без дрожи вслушивался в гулкие кан-кан, с которыми старик колотился в покрытую оцинкованным железом дверь, и еще слышал, как тот вопил: «Верните мне машинку! Отдайте мне оружие! Не буду больше фоткать ваш разврат! Нет, я вас изобличу…»
По словам сотрудников парка, смотритель хищников имел пристрастие к возне с фотоаппаратами, у него даже была собственная мыльница, «фотоаппарат для дурачков», но его похитили и разбили обезьяны с горки.
Журналист, по горло набравшись сомнений, пошел разузнавать об этом смотрителе у начальства парка. Секретаря партячейки Лю какого-то там три года назад как перевели сюда из окрестной деревни. Он заверил, что три года смотритель безмолвно работал не покладая рук и показывал замечательные успехи. Старик успешно вывел лигров Юаньюаня и Фанфана, любимцев всего города. Лю какой-то пояснил, что для Китая это первый случай успешного выведения лигров, большая редкость даже по меркам мирового сообщества (в Африке зоопарк национального уровня вместе с факультетом биологии какого-то там университета совместно проводили эксперименты по скрещиванию, но у них родился всего один лигренок, да и тот сдох по прошествии трех дней). Работа смотрителя обеспечила народному парку большую славу и большую экономическую пользу (поток желающих повидать лигров не иссякал). Лю какой-то сурово осудил неизвестного сдирателя шкуры с тигрицы. Он объяснил, что злодей не только навредил тигрице, но и вызвал умопомешательство у выдающегося специалиста; тигру есть цена, его можно купить за деньги, а выдающийся специалист – бесценное сокровище, его ни за какие деньги не купишь.
Журналист отправился в отдел кадров парка, чтобы почитать личное дело смотрителя хищников. Ведавшая архивом сотрудница вытащила дело Старого обезьяна из пыльного шкафа. Поразительно, но в графе фамилии и имени значилось всего лишь «смотритель хищников», будто эти два слова и служили человеку фамилией и именем. Еще более поражало вот что: в деле смотрителя хищников хранились несколько пожелтевших и надорванных газетных заметок, помимо этого ничего там больше и не было.
Журналист высказал сомнения архивариусу, она вздернула бровкой и немилостиво сообщила:
– Меня сюда только что перевели.
На дальнейшие расспросы она отвечала скрип-скрипом маникюрных ножничек.
В ходе сбора информации журналист, на свою беду, надолго завяз в вопросе с тигриными костями. Один сотрудник это прокомментировал вот так:
«Вот уже несколько дней трезвонят телефоны в кабинетах, и не считая запросов от обожателей тигров, справляющихся о том, поймали ли преступника (а на таковые приходится десятая доля всех звонков), все справляются о тигриных костях».
Журналист хотел уточнить эту информацию у секретаря партячейки Лю какого-то там, но при каждом заходе оставался ни с чем, вопрошал он о местонахождении Лю какого-то, а отвечающий либо качал головой, либо вообще не отвечал.
Чтобы проверить достоверность слухов, журналист уговорил хранителя холодильного склада открыть для него помещение. Журналист отдернул покрывавшее труп тигрицы белое полотно и обнаружил, что под ним оставалась только куча ошметков тигрятины и ни одной тигриной кости. Журналист спросил хранителя склада о местонахождении тигриных костей, а тот заявил, что не знает, да еще добавил, что ему неизвестно, сколько вообще имеется ключей от склада. Наконец хранитель сказал:
– Зачем Вы суетесь не в свое дело? Очевидно, что руководство нашего парка не приберет себе тигриные кости. Руководство отправит тигриные кости куда надо.
Журналист спросил:
– В аптеку традиционной медицины?
Хранитель безрадостно ответил:
– Ты меня подставить хочешь?
Журналист снова поинтересовался:
– Этого тигра высокотоксичным пестицидом отравили, и в тигриных костях наверняка остался яд, они об этом не беспокоятся?
– Была уже экспертиза, это был не пестицид, а анестетик.
– И на анестетик им все равно?
– Ну какой же Вы дотошный!
Журналист сверился с энциклопедией, там было написано следующее: «Тигриные кости – ингредиент снадобий китайской медицины. Трубчатые, едкие на вкус, облегчают ревматические боли, укрепляют мышцы и кости. Используются при лечении слабых мышц, боли при ходьбе, дискомфорта в ступнях и коленях и иных симптомов. Содержат фосфат кальция, белки и иные компоненты».
А ничего в вас такого необычного и нет, тигриные кости.
Нет, очень даже они необычные.
Со слов присматривавшего за смотрителем хищников малого Вана: «Когда Старый обезьян не в своем уме, он обычно кричит: „Ай-ай! Убивает меня боль! Они стащили мои кости! Они стащили мои кости! Юаньюань, Фанфан, не забудьте за меня отомстить!“ Ну я его и подразнил: „Старый обезьян, кто стащил твои кости?“ Он свернулся крепким калачиком, словно у него и правда кости вытащили: „Они, они, они пришли с ножом для умерщвления коров…“ От отчаяния он забрался под кровать, там метался и не вылезал оттуда. Говорю: „Хватит, Обезьян, шуметь попусту, всем нужны тигриные кости, тигриные кости болезни лечат, с твоими-то обезьяньими костями что можно сделать? Неужели и обезьяньими костями хвори лечат?“ А он отзывается: „Они убили трех обезьян, делают приманку с примешанными к тигриным обезьяньими костями, они еще и обезьяньи мозги едят…“ Я спросил: мол, они – это кто? „Они… они…“ Потом врач ему сделал укол, и он заснул. Во сне он содрогался всем телом, будто из него в самом деле кто-то извлек кости…»
Журналист опросил еще сторожа-коллегу Старого обезьяна, тот и заявил: «Позавчера утром к Старому обезьяну вернулся рассудок. И он сказал: „Мне уже лучше, скажите начальнику, чтобы пустил меня работать“. Начальник согласился, и его выпустили. Но кто бы мог подумать, что старикан руки на себя наложит? Эх, вот вам и Старый обезьян!»
Когда журналист примчался на место происшествия, труп Старого обезьяна уже вынули из петли. Он свернулся кольцом поверх носилок такой маленький, что сердце сжималось. Он повесился с помощью пояса для брюк на железной перекладине в вольере для тигров.
Все сотрудники зверинца были удручены. Выли все хищники в зверинце. Юаньюань и Фанфан стояли в клетке, устремив глаза в мою сторону, из глоток у них прикатывающими издалека раскатами грома вырывались сдавленные всхлипы.
Журналисту наконец-то удалось увидеться с секретарем партячейки Лю каким-то, между пальцами у того была зажата сигарета, при виде меня он ничего не сказал, лишь пихнул мне бумажку.
На листе кривыми линиями было выведено всего две строчки: «Труп мой скормите Юаньюаню и Фанфану!!!»
– Это предсмертная записка?
Он кивнул.
– И что вы будете с этим делать?
– Такой серьезный вопрос не в нашей компетенции. – Он зажег еще одну сигарету и с некоторой язвительностью в голосе заметил: – Похвальный аромат.
Журналист также самолично осмотрел лачужку, в которой прежде жил Старый обезьян. Маленький белый домик стоял прямо рядом со зверинцем, в комнате лежали инструменты и корм. Рядом с кроватью – старый деревянный ящик из-под мыла. Половину содержимого ящика составляла зола от выгоревшей бумаги, а в золе лежала не до конца сгоревшая атласная обложка от фотоальбома.
Так он и ушел.
Дорогие друзья, мы, живущие в этом прекрасном городишке, частенько поздней ночью слышим, как ревут хищники, но мы ничего не знали о трудах их смотрителя. Нередко мы за руки с подружками, под руки с любимыми или вместе с женами и детьми гуляем по зверинцу, видим, как горделиво держатся тигры, восхищаемся, как царственно ведут себя львы, присматриваемся, как причудливо выглядят лигры, подмечаем, как коварны волки (они прячутся в темноте пещеры и редко показывают морды), удивляемся, как сонливы леопарды… Но совсем ничего не знали мы про старика, который даже имя потерял.
Пришло время заканчивать статью, но этим дело не исчерпаешь:
Где вы, тигриная шкура и содравший ее преступник?
Где вы, тигриные кости (возможно, вперемешку с костями трех обезьян)?
Как тебя звали, Старый обезьян?