Теперь уже учитель физики по-настоящему, а не в полугрезах стоит у прилавка магазинчика. Этой уединенной железной хижинке на две комнаты противостоят несколько десятков ив с грациозно колышущимися ветками, между ив буйно разрослась полынь, временами там появляются и тут же исчезают дикие зайцы да брошенные псы и кошки; только вдалеке видны тени людей. Стоит учитель физики у пустого прилавка и вдруг думает: «А кому она товар продает?»
Из глубин железной хижинки протискивается хозяйка магазинчика, тыльные стороны ладоней ее не смазаны дешевым ракушечным маслом, не исходит от нее бьющего в нос аромата, и тем более уж не расплывается она в улыбке. На суровом белесом лице глаза и рот кажутся язвами.
– М-м-м! – Ты слышишь звук, раздающийся у нее из носа, а заодно и голос, струящийся у нее изо рта: – Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха!
Чувствуя во всем теле дискомфорт от богатых на смыслы звуков, он говорит:
– Пачку сигарет купить пришел…
– А не ты разве признавался недавно, что бросил курить? И не ты ли носишься по улицам, изображая из себя образцового учителя на все века?[103] – с ехидцей интересуется хозяйка.
– Не говорил я, что бросил курить…
– Ну да, не ты сказал, а человечишка, у которого рога под зеленой шапкой просвечивают!
– Это кто в зеленой шапке?
– Так муж, которому жена наставляет рога со смотрителем за дикими зверями!
– А кто это?
Хозяйка удерживает себя от невольной горькой усмешки и строго заявляет:
– Так это ты и есть! Не увиливай со мной. Прикидываешься, что пришел за сигаретами, а на деле пришел, чтобы прознать, о чем люди говорят. Да и ты приличным человеком не будешь, мне двух минут хватит, чтобы тебя совратить, не веришь? А значит, ты, считай, глухого и немого разыгрываешь, чтобы скрыть, что с твоей женой творится!
– Я сигарет хочу купить! – У учителя физики в голове полный кавардак, ему курить хочется.
Хозяйка уходит в каморку и достает оттуда по-царски роскошную пачку сигарет, которую учитель физики никогда не видел, даже во сне.
– Сколько? – спрашивает он.
– А сколько у тебя есть? – выпаливает она.
Сотня новехоньких банкнот номиналом по одному юаню вопиет у тебя в кармане. Это голубки, прямо-таки чистые голубки, символы мира во всем мире, хотят они вырваться из кармана, улететь в лазурные выси. Бессознательным движением он крепко прижимает к телу верхний карман на зеленой форме.
Не дожидаясь, когда учитель физики вывернет карманы, прекрасная хозяйка магазинчика насмешливо замечает:
– Что, надыбал бабок? Давай догадаюсь, сколько у тебя денег. – Прищурив глазки, она думает несколько минут и решительно выкрикивает, выставляя перед собой палец: – У тебя в кармане сто юаней!
Его рука еще напряженнее впивается в карман.
– Сто банкнот по одному юаню, упакованных в конверт для писем из пергаментной бумаги, – категорично добавляет она.
– Вот так сверхсила! – охает учитель физики. Ни к чему рисоваться перед такой полубогиней, вот он и говорит: – Да, сто юаней, все как ты сказала.
– А эта пачка стоит ровнехонько сто юаней. Бери, одной рукой деньги передавай, другой рукой товар принимай.
– Чего так дорого?
– Если бы я к тебе не питала симпатию, то и за сто не отдала бы, – чистосердечно признается хозяйка.
– Не куплю… – жалко бормочет учитель физики.
– Так я же знала, что не за сигаретами ты пришел! – Хозяйка надрывает золотой пластиковый ярлык блока, плавным движением снимает прозрачную пленку. Она рвет и серебристый ярлык, летит бледно-зеленая пленочка, и только тут обнаруживается подлинное сияние блока. Она открывает блок, выуживает пачку. Она тянет золоченную ниточку, и открывается очередная бесцветная прозрачная пленка. Она раскрывает крышку пачки и стягивает защищающую фильтры золотую фольгу. Она ногтем легонько постукивает по низу пачки, и изнутри показывают головки две сигареты. Уже в тот момент, когда она стаскивала предохранительную золотую фольгу, учитель физики почуял густой запах. Особый, изумительный аромат, у него жадно раздуваются крылья носа. Фильтры сигарет столь же красноречиво говорят сами за себя как шлифованная скульптура из слоновьей кости. Она трясет сигаретой перед тобой, и ее лицо, интонация ее речи говорят о следующем настрое: положение дел в мире разочаровывает, так почему бы не пошвыряться деньгами?
– Без денег жизни нет, а когда денег много – жить неинтересно, вся жизнь человека сводится к тому, чтобы что-то выкурить, что-то выпить, что-то скушать и что-то надеть.
Учитель физики протягивает два окоченевших пальца, сильно походящих на два хилых мелка. Пальцы чувствуют, что фильтр у сигареты холодный, запястья чувствуют, что сигарета солидная. Ты сжимаешь эту абсолютно точно высокосортную сигарету, и по сердцу пробегает волна тепла, а глазные яблоки так разбухают во впадинах, что больно становится. Ты слышишь, как подает голос несущаяся по венам кровь: Бум… Бум… Бум… Словно ветер подбадривает алые стяги.
Она опускает голову, вытягивает за головку еще одну сигарету из пачки. Затем щелкает зажигалкой, ярко горит без дыма язычок пламени, светло-синий газ дрожит в прозрачном каркасе.
Она подносит тебе огонек. Огонек хозяйки озаряет лицо учителя физики. В душе у него трепещет подернутая трагизмом впервые постигаемая зыбь теплоты и добра. Рот его будто тупеет, ба-ба-ба-балаболит он, а на нижнюю губу натекает слюна. Хозяюшка хлопает тебя по плечу, и хлопок получается такой легкий, такой ласковый, такой сдержанный, многозначительный это хлопок. Ты слышишь доносящийся из глубин ее горла вздох. Ее проворные губы, все еще удерживающие сигарету, сближаются с пламенем, и от одного касания у нее из ноздрей вырывается белым облачком густой дымок…
Во время всей этой процедуры ни на секунду не перестает благоухать необыкновенный аромат первосортных сигарет. Он всё благоухает. Он благоухает вслед за постоянно изменчивой сигаретой, выписывающей струйку за струйкой, полоску за полоской, кольцо за кольцом дым то белый, то синеватый, то плотный, то скудный. Учитель физики пьянеет от этого благоухающего аромата, чувствует, как уносится в заоблачные дали и парит от неги под небосводом. Ее лицо посреди мглы принимает неясную ауру таинственности, уподобляется она то появляющейся, то скрывающейся в облаках под покровом вуали бодхисатве Гуаньинь[104].
Зачарован запахом сигареты учитель физики. Слышит он, как трепетно хозяйка говорит:
– Бедный… Бедненький…
Ты смотришь снизу вверх на сочувственное лицо, и в мыслях у тебя ни единой складки. Душа учителя физики напоминает мирную озерную гладь, которую осветило золотистое закатное солнце, цветут на том озере лотосы, отдыхают там белые птицы, скользит бесшумно шелковистый ветерок… Плачешь ты…
Она ладонью гладит его по лицу, так медленно, так медленно. Непонятно, когда это произошло, но она уже провела тебя в закрома железной хижинки, и ты кротким ягненком сидишь на краю резной деревянной кровати, а аромат все благоухает…
– Знаю, что у тебя на сердце совсем горько… Бедненький, бедняжка… – Ее упитанную грудь отделяет от твоего лица всего один сантиметр, в корне расходящийся с косметологом телесный запах перебивает аромат сигареты и решительно притягивает тебя. Она так и была в темно-синей, тонкой, как крылышки цикады, коротенькой юбочке? Деликатно просвечивающая под одеждой грудь бьется в голову учителя физики. Будто и не учитель физики это по собственной воле прижимает лицо к груди хозяйки, будто это грудь хозяйки прижимается к лицу учителя физики… За многие годы утраченный импульс одолевает сердце. Ты крепко обхватываешь ее за талию.
– Я совсем не хотела тебя заманивать… – говорит хозяйка, тяжело задыхаясь. Она выгибает шею, уклоняясь от твоего рта. – Мне просто жалко тебя… Жена тебе уже целую стопку зеленых шапок напялила… Ты и не знаешь, что здесь по ночам слышно, как тигры рявкают…
Ее сбивчивые слова скребущим по стеклу алмазом пронзительно отзываются в ушах, и учитель физики внезапно приходит в себя. Шлеп-шлеп-шлепается тяжелый бич нравственности, стегая его дух. Тебе становится страшно, ты словно наблюдаешь, как твое тело проваливается в бездонную трясину. Руки учителя физики безвольно опускаются.
Как только руки опускаются, он тотчас же приходит в себя. Все его тело в поту, зеленая одежка мокрая, а на стеклах очков проступил пар. Протерев очки, учитель физики видит, что хозяйка персиком раскраснелась, а белилами припрятанная мелкая родинка на щеке у нее от волнения побагровела. Этот изъян вызывает в тебе трудно поддающееся объяснению ощущеньице. Она изгибается, точно мужчина все еще держит ее в объятиях. Женщины разные, ему припоминается, что, когда он впервые обнял Ли Юйчань, тело той сжалось. Губы ее спеклись от огня, а в щелях между ними отсвечивал блеск зубов.
На полу расстелена пластиковая клеенка с красными цветами на белом фоне. У изголовья кровати стоят бок о бок пять пар обуви, все это лодочки на высоком каблуке, одна пара красная, одна пара синяя, одна пара черная, одна пара белая, одна пара коричневая. В изголовье кровати лежит напоминающая холщовый мешок большая подушка. А над подушкой висит овальное зеркало в резной деревянной раме!
Мысли неожиданно заполняет сцена внезапно расколовшегося зеркала. Мысли неожиданно заполняет смена лица.
Учитель физики едва осмеливается взглянуть в отраженное зеркалом лицо. Это посеревшее и поблекшее лицо.
– Ты бросил занятия и прибежал сюда для этого всего? – говорит она, кривя рот.
Он почти что слышит голос объясняющего тему урока Фан Фугуя.
– Я… Я уволился… – запинается учитель физики.
– Как? Уволился? – изумленно повторяет она, хлопая себя по бедрам.
– Да-да, уволился! – говорит он. – Уволился я. Уволился!
– Зачем тебе увольняться?
– Делом хочу заняться, – отзывается учитель физики, поднимая кулаки, точно давая клятву, – деньги хочу зарабатывать!
– Ну и ну! – Она вытаскивает еще одну сигарету и засовывает ее меж губ; вытаскивает другую и засовывает ее в рот учителю физики; она дает тебе подкурить и подкуривает сама, благоухает клокочущий белым туманом аромат. Она говорит: – Объясняй, каким делом ты хочешь заняться? И зачем деньги зарабатывать?
– А почему это мне деньги нельзя зарабатывать? Почему это я не могу курить первосортные сигареты? Почему это я не могу пить первосортный алкоголь? Почему это я не могу есть дары моря? Почему это я не могу жить в высотках? Почему?
– Потому что у тебя денег нет, так ведь? – вставляет она. – Если бы у тебя при безденежье были полномочия, то это было бы еще ничего, а ты и без денег, и без полномочий, и потому ты можешь курить только дрянные сигареты (а иногда и дрянные сигареты позволить себе не можешь), пить дрянной алкоголь, питаться дурным чаем и жидкой кашей, жить в развалюхе под снос. Это абсолютно нормально.
– Есть поговорка на эту тему: «Человек достоин деньги иметь, а псу дано плетенку грызть…» Это так моя жена говорит.
– Превосходно твоя жена сказала. – Хозяйка магазинчика удерживает во рту сигарету, получается у нее это особенно изящно, незаурядная она особа. Над губой у нее один глянец, ни одного волоска (а у косметолога над верхней губой растут сочно-зеленые усики). При виде такой губы учителю физики стыдно за самого себя. От шелеста губ сигарета вздымается как поплавок на удочке. – Человеку без денег нельзя, это очевидная истина, но как ты удумал деньги зарабатывать? Каким делом решил заняться?
Рука учителя физики снова бессознательно сжимает деньги в кармане.
– Это твои деньги? Та сотня?
– Жена прислала. Я пришел к тебе за советом, скажешь, что надо делать?
– Поняла, – говорит хозяйка, – у нас с тобой на двоих такая судьба, что не помочь тебе я не могу. Хозяином дела ты не будешь, или ты думаешь, будто повсюду золото валяется, и это учителям средних школ приходится тяжелее всех, считаешь, что для того, чтобы торговать, знаний никаких не нужно, и любая бестолочь может деньги заработать? Ты видишь только, как волки жрут мясо, но не видишь, как они охотятся. Ладно! Я помогу тебе! Давай мне сотню, я по оптовой цене отпущу тебе четыре блока сигарет, а ты иди и продай их, да задорого, по четыре юаня за пачку, сможешь выручить с них по сорок юаней за блок.
Она достает четыре блока сигарет, пускай не так великолепно запакованных, как те, которые только что показывала, но все равно сразу бросающихся в глаза, и сует их в руки учителя физики. Она говорит:
– Этих ты в табачной лавке вовек не купишь, власти установили предельную цену на них в двадцать пять юаней за блок, если тебе хватит терпения, то можешь отпускать их по пятьдесят юаней. В общем, на этих четырех блоках ты вполне сможешь заработать сотню, а это месячная учительская зарплата, верно?
Учитель физики кивает. Он воодушевлен. Золотая птица счастья кружит у тебя над головой, птичка счастья опускается, собирается золотая птица сесть тебе на плечо, вот только на левое или правое? Ты уже слышишь ветерок, который поднимается под ее золочеными крылышками, и еще ее звучную песенку.
– Почему… почему ты так щедра со мной?
– Мне жалко учителей средних школ, – отвечает она и язвительно, и искренне, – особенно я хочу быть в помощь таким учителям физики с большими семейными заботами и неверными супругами, как ты.
Учителя физики тревожат сомнения.
Хозяйка табачной лавки говорит:
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь: что она за человек? Не шпионка ли она? Не хочет ли она меня завербовать? Не конспиративная ли квартира эта железная хижинка на пустыре? У нее наверняка каждый месяц крупные операционные расходы… Так ты думаешь?
– Нет, не так. – Учитель физики на словах отпирается, а в душе соглашается, столько кадров из фильмов проносится перед его глазами, и его настигает непреодолимое чувство пропитываемой потом кожи.
– Скажи-ка мне… – Хозяйка цепко хватает учителя физики за плечи, иссиня-черные, но обворожительные глаза холодно впиваются в его глаза за очками (учитель физики не осмеливается глядеть прямо перед собой, ощущает себя угодившим в когти к соколу зайцем), и сурово спрашивает: – Ты боишься умереть?!
– Нет… Не боюсь…
– Это не совсем правда, – говорит она со снисходительной улыбкой, – ты еще сам не решил для себя, боишься ты смерти или не боишься. А я надеюсь, что ты не будешь бояться смерти, это залог успешного дела и веселой жизни. Когда тебе будет отказывать отвага и ты будешь колебаться в нерешительности, достаточно представить, как перед тобой распахиваются врата смерти, туда, где одни цветы и музыка, туда, где нет боли и нет забот, – туда, где, куда бы ты ни шел, всему настанет конец, – и храбрости в тебе будет хоть отбавляй, найдешь ты в себе силы добиваться счастья, а не осторожничать, ходить вокруг да около и отказываться от жирного куска, который сам просится в рот, – понимаешь, о чем я?
Учитель физики глупо кивает головой, и сияние у нее в глазах будто тотчас же превращается в благоухание, примешивается к запаху ее тела, смешивается с дивным ароматом табака – Благоухание это побуждает его познать незнакомый, завлекательный мир. В свое время ветви и соцветия белых тополей испускали едкий запах и довели его этим ароматом до дома номер тринадцать по переулку Золотых рыбок и до брака с женщиной, у которой над губой растут зелененькие усики, вынудили его десятки лет существовать в нужде и отчаянии, а теперь жизнь вдруг наполнилась таким ароматом! Куда заведет его этот запах?
– У тебя многовато сомнений, ты не веришь, что в мире еще сохранились прекрасные чувства, ты уверен, что я тебе наврежу, в силки тебя поймаю. Я действительно горазда на ловушки, но я ни за что не применю их против тебя. Как же обидно, как же несправедливо, что прожил человек полжизни и даже капельки подлинной этой жизни не ощутил. Храбрости наберись и возьми меня, хочешь побаловаться – на кровать меня уложи, на полу тоже сойдет, хочешь жить – дуй продавать сигареты, делай что хочешь. Хочу я в общем из тебя сделать счастливого человека!
Поднимает она подол юбки, помахивает им несколько раз, так что бурно разливается аромат, в котором замешан запах креветочной пасты, говорит она:
– Как думаешь, такие стройные бедра пригодились бы агентке?
Учитель физики будто на край бездны встал, обе его ноги безудержно дрожат. Приоткрыла она для меня завесу юбки, и увидел я ее очаровательно блестящие бедра (у косметолога бедра и даже попа покрыты золотистыми волосками). В этой уединенной и непроницаемой железной хижинке гаснет свет, зажигается свеча и исчезает внешний мир, остаются только голос восковой свечи да сердцебиение мужчины и женщины. Исходящий от нее запах звучит мощным призывом, сердце твое больно бьется в глотке. А основной исток благоухания – впереди, и он в потемках, наугад, будто слепой щенок, пробирается вперед.
Когда он соприкасается с раскаленной, как угли, плотью хозяйки, во всем его теле не остается ни чуточки силы, холодный пот пропитал его волосы насквозь. Мягкие губы хозяйки обжигают его поцелуями, подбадривают его, а он продолжает истекать потом.
В сердце учитель физики ощущает глубинную боль, ему кажется, словно он наполовину как умер. Раньше, будучи бессеребренником, с женой он все делал уверенно и смело; теперь же, под досадливыми охами хозяйки магазинчика, он чувствует себя до невозможности робко. Когда снова зажигается электрическая лампочка и хозяйка, как расшалившаяся девчушка, проворно натягивает розовые трусики на попу, учитель физики преклоняется перед ней, припадает к ее округлым коленям. Он чувствует, как ее пальцы теребят ему волосы.
– Тебе бы врачу показаться, милый, – говорит она, – нечего удивляться, что жена твоя по рукам пошла, не виновата она…
Учителю физики кажется, что его лицо чрезвычайно грязное, этот пот, эти слезы – все эти гадкие жидкости запачкали хозяйке колени. И потому он молча отводит лицо от них.
И она в самом деле полотенчиком протирает колени – Она нашла мои нечистоты – Тем же полотенчиком она протирает лицо учителя физики – Ей не противны мои нечистоты – Она кидает полотенчико в угол – Она кинула меня!
– Возможно, у тебя с питанием плоховато, – говорит она, – сходи в аптеку, купи себе лекарственную подкормку, вроде маточного молочка с женьшенем, пантовой пудры, водки на оленьих причиндалах. Но на это, разумеется, нужны деньги!
Свеча погасла. Хозяйка берется за расческу из гальванизированной стали и приводит в порядок стекающие с ее головы черным водопадом волосы. Терзают волосы ее похожие на корневища лотоса руки.
Из-за стенки железной хижинки слышен зов птицы. Это распелась пташка на ветках ивы. Лицо у учителя физики дубовое, лицо предает душу.
– Я понимаю твою боль, – говорит она, – давай ты все-таки сходишь сначала попродавать сигареты, ладно? Верь в себя, ты уже сделал первый храбрый шаг, тебя ждет светлое будущее.
Она вытаскивает из-под кровати трехцветную дорожную сумку, расстегивает молнию, сует внутрь четыре блока сигарет.
Она вручает тебе сумку с многозначительной сдержанной улыбкой.
– А это пачка тебе. – Хозяйка засовывает в карман учителю физики уже вскрытую пачку первосортных сигарет. – Тот, кто продает сигареты, обязан сам курить первосортные сигареты.
Учитель физики вспоминает про сотню юаней в кармане. Хозяйка заявляет:
– Оставь деньги себе, ты проголодался – в ресторан сходи.
– Почему, почему ты так добра ко мне? – расчувствовавшись, говорит учитель физики.
– Так я же лазутчица! – отзывается она, отпихивая тебя. – Я собиралась обучить тебя навыкам и способам продажи сигарет. Но мне уже все надоело. К тому же «не споется песенка, которой обучили на стороне», тебе самому надо попробовать.
Хозяйка выталкивает из железной хижинки обретшего удачу учителя физики.
От яркого света он не может открыть глаза.