Белокобылин и Баев оказались правы. Утром Амулу встретился с Андрэ и Гастоном. Содержимое записки его встревожило. И в первую очередь его встревожило то, что Модибо Тумани объявил, по сути, на него охоту. Модибо Тумани был опасным противником, Амулу это прекрасно знал. И он опасался Модибо Тумани. Конечно, Амулу старался никому не показывать своих опасений, но самого себя не обманешь.

Предпринять какие-то самостоятельные действия Амулу не мог — он находился в цепких руках Андрэ и Гастона. Оттого он с утра пораньше и побежал к ним сообщить о последних новостях и посоветоваться.

— Долго спишь, друг Амулу! — ухмыльнулся Гастон. — О том, что ты нам говоришь, мы уже знаем. Ладно-ладно, не обижайся! Считай, что я пошутил. А теперь серьезно. Итак, Модибо Тумани решил нарушить правила игры. Что ж, этого следовало ожидать… Вопрос лишь в том, почему он их нарушил. Кто заставил его это сделать? Или, скажем так, что его заставило? Друг Амулу, ты, случайно, этого не знаешь?

— Он не должен был так поступать! — резко произнес Амулу. — Я предупреждал его! Его жена и дети — в моих руках! Я убью их, как об этом и предупреждал!

— Ну-ну, — насмешливо произнес Гастон. — Убить беззащитную женщину и беззащитных детей — невелико геройство. Друг Амулу, ты лучше убей Модибо Тумани. Вот это и впрямь будет поступок! Ведь, кажется, он собирается взять тебя в плен — во второй раз. Нанести тебе еще одно оскорбление. Вот и убей его. Мы позволяем тебе это сделать.

— Только не думай, что сделать это будет легко, — заметил Андрэ. — После ночного собрания подобраться к Модибо Тумани будет не так-то просто. Учти это. В общем, убей его, если сможешь. А женщину и детей пока не трогай.

Амулу, резко развернувшись, вышел на улицу — услышанное ему совершенно не понравилось. Гастон, глядя ему вслед, рассмеялся.

— А ведь наш друг боится этого Модибо Тумани! — сказал он. — Считает себя храбрым воином, а все равно боится. Интересно знать, что Амулу сейчас предпримет? И впрямь попытается убить Модибо Тумани? Или спрячется где-нибудь подальше от него?

— Это меня не интересует, — сказал Андрэ. — В конце концов, это их туземные дела. Сейчас мне бы хотелось знать, почему Модибо Тумани пошел против правил. Да притом столь демонстративно. Ведь и впрямь он сильно рискует потерять жену и детей. И все равно пошел… Что его заставило? Какую игру он ведет?

— Думаешь, это расчетливая игра? — усомнился Гастон. — А может быть, всего лишь эмоциональный всплеск?

— Может, и так, — сказал Андрэ. — Но что, если это не так? Что, если это игра?

— Не думаю, — сказал Гастон. — Уж слишком рискованные в этой игре ставки. Жизнь жены и детей! Вряд ли Модибо Тумани решился бы на такую ставку. Так что движение души, не иначе… Можешь мне поверить.

— Может, и так. А может, и не так… Думаю, нам нужно принять в расчет оба варианта. Допустим, вся эта ночная кутерьма и желание утром отправиться на поиски жены и детей — и впрямь эмоциональный всплеск, как ты выразился. Необдуманный поступок всегда влечет за собой печальные последствия.

— Это ты к чему?

— А к тому, что и самого Модибо Тумани, и его людей ждет печальная участь. Туареги их перестреляют, как куропаток. Выгодно нам это или не выгодно? Думаю, выгодно. Эта бойня наверняка вынудит малийские власти отправить войска в Тауденни, и притом в ускоренном порядке. Ну а у нас все готово к их встрече, не так ли?

— Получается, что Модибо Тумани, сам того не желая, сыграл нам на руку? — усмехнулся Гастон.

— Именно так, — согласился Андрэ. — Сыграл нам на руку… Но это лишь в том случае, если за его сумбурным поведением не кроется холодный расчет. Если это не чья-то продуманная игра.

— И чья же?

— Пока мы этого не знаем.

— А тогда какова цель этой игры?

— И этого мы тоже не знаем. Тут можно порассуждать… Может ли Модибо Тумани самостоятельно затеять такую игру? Думаю, может. Мы знаем Модибо Тумани — он человек расчетливый и хладнокровный. С другой стороны — может ли кто-то убедить его сыграть по новым правилам? А почему бы и нет? Но тогда кто стоит за его спиной? Кто его консультирует? Откуда взялись эти консультанты?

— А может, это сотрудники службы безопасности Мали? Ведь есть же у них такая служба…

— Но откуда они тут взялись? Как сюда проникли? Дорога, ведущая из Бамако в Тауденни, полностью контролируется туарегами. С неба они свалились, что ли?

— Да, вопросов и впрямь многовато, — согласился Гастон. — И ни одного внятного ответа… Вот уже утро. Ночью Модибо Тумани обещал, что выйдет на тропу войны. Так вышел он на нее или нет?

— Если бы вышел, мы бы это знали, — сказал Андрэ. — Наш друг Амулу нам бы об этом сообщил. Но что-то не видать и не слыхать нашего друга… Значит, Модибо Тумани отказался от своих ночных намерений. Спрашивается, почему? Что его заставило?

— Или кто его заставил, — задумчиво произнес Гастон. — Вот еще целая куча вопросов. И, опять же, без ответов…

— Единственное, что пока нам понятно, — это то, что ни в коем случае нельзя трогать жену и детей Модибо Тумани, — сказал Андрэ.

— Ну да, — скептически сказал Гастон и ухмыльнулся. — В данный момент они, можно сказать, неприкасаемые персоны. Одно дело — если Модибо Тумани действует на свой страх и риск. Тут, конечно, смерть жены и детей легко можно списать на туземные разборки. А мы будем в стороне, чистенькие и в белых перчатках… И совсем другое дело — если рядом с Модибо Тумани присутствует какая-то посторонняя сила. В конце концов, мы понятия не имеем, кто это. Где гарантия, что эта сила не поднимет шум на весь мир в результате смерти женщины и детей? И что тогда? А тогда это бумерангом ударит и по нам. Возникнут нежелательные политические последствия. А это очень неприятная штука. Знаем мы такое дело… Но что, если Амулу все же решится на расправу? Сгоряча или обдуманно…

— А тогда мы расправимся с самим Амулу, — сказал Андрэ. — Самым беспощадным образом. Так, чтобы эта расправа прогремела на весь мир. Скажем: вот, дескать, один туземец убил семью другого туземца. Скверное дело, поступок дикарей! А мы, как цивилизованные люди, выступили в качестве благородных судей. Честь нам за это и хвала.

— Понимаю, — ухмыльнулся Гастон. — Этакий рекламный трюк…

— Что-то вроде того. Но… Все-таки мне не дает покоя одна мысль…

— Почему Модибо Тумани поменял правила игры? Да притом не один раз, а целых два раза? Один раз — когда вознамерился с утра ловить Амулу, и второй раз — когда неожиданно передумал?

— Именно так.

— Ну, на всякий вопрос существует ответ. Надо лишь знать, где этот ответ искать. В конце концов, такая у нас работа — искать ответы на вопросы.