Боевое подразделение майора Дениса Кострова отрабатывало в горах упражнение по преодолению страха высоты. Они поочередно становились на краю пропасти и стояли так некоторое время. Подразделение занималось отработкой упражнения, как и полагается спецназовцам — упорно, настойчиво, не отлынивая, повторяя одни и те же действия по нескольку раз кряду. Конечно, такие упражнения были бойцам группы вовсе не в новинку — новичков в группе не было. Впрочем, один новичок все же был — Александр Ивушкин. И своей внешностью, и поведением он ничуть не походил на матерого бойца спецназа. Даже позывной у него был совсем не спецназовский — Интеллигент. Но внешность и манеры — это еще далеко не все. На самом же деле Ивушкин ничем не уступал своим опытным товарищам. Вот — даже на краю пропасти он простоял столько, сколько требовалось, а затем успешно выполнил и все прочие упражнения. Без запинки произнес скороговорку, причем сразу на двух языках — русском и французском (Ивушкин в совершенстве знал французский язык), затем десять раз выстрелил из пистолета и девять раз попал точно в цель…
— Молодец, Интеллигент! — похвалил его командир группы — Костров. — Ну а теперь сознайся — что ты чувствовал, когда стоял на самом краешке. Только не ври!
— Зачем мне врать? — улыбнулся Ивушкин. — Вначале было любопытно. Потом страшно. А потом… Потом — будто я растворился в пространстве.
— Вон оно как! — полушутя-полусерьезно заметил один из бойцов — Арсений Белокобылин. — А мы, честно сказать, слегка сомневались — выдержишь ли. Все эти стояния на краю пропасти не для интеллигентов…
— Много ты понимаешь в интеллигентах, — улыбнулся Ивушкин. — Интеллигенты бывают разные. Некоторые и на плаху восходили бестрепетно, и перед дулами ружей стояли спокойно и мужественно. Даже командовали солдатам, которые в них стреляли: пли, говорили, стреляй прямо мне в сердце!
— Скажите на милость! — Белокобылин покрутил головой. — Никогда бы не подумал! Расскажешь мне на досуге подробнее об этих интеллигентных личностях, ладно?
— Обязательно расскажу, — пообещал Ивушкин.
— Всем — пятнадцать минут отдыха! — распорядился Костров. — И продолжим экзекуции! — Он частенько называл всякие спецназовские упражнения экзекуциями — отчего-то слово ему нравилось.
Но продолжить экзекуции бойцам в этот день было не суждено. Потому что ожила рация. Кто-то вызывал бойцов, кому-то они срочно понадобились.
— Я — Огонек! — отозвался Костров (Огонек — это был его позывной). — Слушаю. Так точно. Все понятно. Думаю, к вечеру будем на месте. Да. Отбой связи.
— Кажется, начальство по нам соскучилось, — предположил один из бойцов — Егор Гадюкин. — Я прав?
— На все сто, — сказал Костров. — Требует немедленно спуститься с непокоренных вершин. И к вечеру быть на базе.
База располагалась неподалеку — у подножья той самой горы, на вершине которой сейчас находились спецназовцы.
— Все, собираемся! — дал команду Костров. — Ничего не забываем, следов после себя не оставляем! Будто нас здесь и не было!
Не оставлять после себя следов — это было в привычке бойцов спецназа. Где бы они ни находились — на тренировках ли, на боевом ли задании, — а следы после себя должны были заметать, как заметают их какие-нибудь хитрые звери. Это чтобы никто не пошел за ними по их следам, чтобы никто не обнаружил их присутствия. Боец спецназа в некотором роде — человек-невидимка. Чем меньше он бывает заметен для всего окрестного мира, тем лучше. Тем больше у спецназовца шансов с успехом выполнить задачу и остаться при этом живым.
Один за другим бойцы тронулись в путь — вниз с горной вершины. Всего их было шестеро: Денис Костров, Арсений Белокобылин, Егор Гадюкин, Семен Тагильцев, Иса Давлетшин и Александр Ивушкин. Все — офицеры, все люди бывалые, за исключением разве что Ивушкина. Но и он, можно сказать, никак не выбивался из общей компании.
Вскоре они были на базе. Здесь их уже ждали, и Костров сделал единственно правильный вывод: раз их встречают, то, стало быть, предстоит какое-то важное дело. И не только важное, но и срочное. Точно такой же вывод сделали и остальные бойцы.
Тот, кто их ждал, был бойцам незнаком. Впрочем, он тут же представился:
— Полковник Конюхов, из контрразведки. Прибыл, так сказать, по ваши души.
— Об этом мы догадались еще наверху. — Костров указал на вершину горы, с которой он со своей командой только что спустился. — Я — майор Костров, командир группы.
Представились и остальные бойцы.
— Утомились? — спросил полковник Конюхов.
— Не больше, чем обычно, — ответил Костров.
— Тогда сделаем так, — сказал полковник. — Сбросьте с себя все снаряжение, и через двадцать минут встречаемся… ну, скажем, в том милом помещении.
Милым помещением полковник назвал гимнастический зал. Костров лишь неопределенно дернул плечом: зал так зал — какая разница?
Ровно через двадцать минут Костров и вся его команда уже входили в зал. Двадцать минут — это для спецназовца большое время. Много чего можно сделать за это время и много о чем переговорить. Например, о том, для чего они так срочно понадобились начальству. Было понятно, что понадобились, но для какого такого дела? Куда на этот раз их занесет судьба? Чем их обрадует, удивит или озадачит полковник Конюхов из контрразведки? Как оно обычно и водилось, каждый из бойцов высказал свое собственное предположение. Даже поспорили.
Белокобылин и Гадюкин даже побились об заклад, поставив на кон бутылку ямайского рома (Белокобылин) и бутылку французского коньяка (Гадюкин). Белокобылин утверждал, что предстоит срочная командировка за границу, Гадюкин же был уверен, что на этот раз дело ограничится пределами Российской Федерации. Бесстрастным судьей в этом споре был лично Костров.
В гимнастическом зале их уже ждал полковник Конюхов. Но не только: с ним был еще какой-то незнакомый спецназовцам молодой человек. Внешность у незнакомца была по-своему примечательная — то ли кавказец, то ли араб. Разумеется, спецназовцы не стали спрашивать, кто таков этот человек: раз уж полковник Конюхов его с собой привел, значит, так оно и нужно. Значит, он же его и отрекомендует.
— Прежде всего познакомьтесь, — сказал полковник и кивнул в сторону загадочного молодого человека: — Ленур Баев, такой же боец спецназа, как и вы. С одним лишь отличием — он знает язык бамбара.
— Виноват, — удивленно произнес Костров. — Это что же за язык? Кто и где на нем говорит?
— На языке бамбара говорят в Мали, — пояснил полковник Конюхов. — Официальный язык там — французский, но большинство народа общается именно на бамбара.
— Вот как, — сказал Костров. — Значит, бамбара… Африканское государство Мали…
— Так точно, — подтвердил полковник.
Что ж, много становилось понятно. Раз Мали и бамбара, да еще вдобавок незнакомый боец спецназа, владеющий этим неслыханным языком, то дело ясное. Не иначе как придется ехать в Африку, в Мали. Или лететь, или плыть. В общем, без разницы. Главное — Мали, а все прочее приложится само собой.
При слове «Мали» Белокобылин победно улыбнулся, ткнул кулаком в бок Гадюкина и выразительно щелкнул пальцами по своему горлу. Жест был понятен: мы с тобой спорили, ты проиграл, значит, за тобой долг, бутылка французского коньяка. На это Гадюкин сделал характерный жест, означавший, что ничего еще неясно и Белокобылин слишком рано празднует победу.
Полковник Конюхов заметил эту таинственную жестикуляцию и, кажется, понял ее правильно. Он скупо усмехнулся и сказал:
— Да, Мали… Туда вам и предстоит отправиться.
При этих словах Белокобылин уже со всей откровенностью ткнул Гадюкина в бок. Остальные бойцы зашевелились и зашушукались, так что Кострову пришлось оглянуться на них и сделать свирепое лицо.
— Кто-нибудь из вас знает, в каких отношениях находятся это государство и Российская Федерация? — спросил полковник Конюхов.
— В самых общих чертах, — сказал Костров.
— У России и Мали — крепкие отношения, — сказал полковник. — Мы им помогаем во многих сферах. В военной, экономической, социальной, политической… Несколько лет назад там находились наши солдаты — помогали малийцам усмирить повстанцев и изгнать французов. Французов в Мали теперь нет, а вот повстанцы остались…
Далее полковник Конюхов прочитал шестерым бойцам спецназа ГРУ краткую, но содержательную лекцию о том, что в данный момент творится в африканском государстве Мали. Бойцы в молчании выслушали лекцию.
— Это была вводная часть нашего разговора, — именно такими словами полковник закончил лекцию. — Дальше будет конкретный разговор. То есть я объясню вам, для чего вы отправитесь в Мали и что вам предстоит там делать…
И полковник рассказал — и о том, между кем и с какой целью в Мали ведется необъявленная война, и кто в этой войне побеждает, и какие трудности испытывает официальная малийская власть. Рассказал он, конечно, и о Модибо Тумани: кто он такой, что с ним случилось… Рассказал и о том, как малийские власти пытаются помочь Модибо Тумани, как тянут время, чтобы придумать что-то стоящее…
— Вот ему-то, Модибо Тумани, вы в первую очередь и должны помочь, — сказал полковник. — Сами понимаете, это по большому счету не столько помощь какому-то частному лицу, а помощь всему государству Мали. Это ваша первая задача… Теперь о второй задаче. Есть основания предполагать, что за этого самого Модибо Тумани взялись не столько повстанцы-туареги, но те, кто маячит за их спиной и по чьей указке они действуют. Спрашивается — кто это такие? Наша разведка в Мали предполагает, что это — некие специальные службы…
— А нельзя ли конкретней — что это за службы? Из каких стран? — уточнил Костров.
— А сами вы как думаете? — спросил полковник.
— Должно быть, французы, — предположил Белокобылин. — Их, значит, недавно оттуда изгнали, вот они и обиделись… Захотели отомстить. А то и вовсе вернуться. Вот и строят всякие пакости. Прощупывают таким образом почву…
— Точно так же думает и наша разведка в Мали, — сказал полковник Конюхов. — Кстати, и я сам склоняюсь к такому же мнению, что это французы… Ваша вторая задача — разобраться с этим змеиным клубком. Размотать его и тем самым помочь государству Мали. Задача понятна?
— В общих чертах, — сказал Костров.
— Да, в общих чертах, — повторил полковник Конюхов. — Кое-какие конкретные детали вы добудете, когда доберетесь до места. В город Бамако — это столица Мали. Там вы встретитесь с Алексом — он резидент нашей разведки. Алекс вас будет ждать. Кстати, именно он и предложил выслать на место группу спецназа ГРУ. Говорит, кто же еще, если не спецназ ГРУ.
— Правильно говорит, — усмехнулся Костров. — Кто же еще, как не мы… В общем, задача понятна. Как мы доберемся до Бамако?
— На самолете, — сказал Конюхов. — Но не напрямую, а окольными путями. То есть с пересадками. Иначе не получится.
— И когда вылетать? — уточнил Гадюкин.
— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Конюхов. — Время не ждет, сами понимаете. Еще день-два, и те, в чьих руках находится Модибо Тумани, поймут, что против них ведется игра. И что тогда? Ничего хорошего — во всяком случае, для Модибо Тумани. Да и вообще, не мешало бы хорошенько щелкнуть по носу этих французов — или кто уж там затеял это безобразие.
— Надо — так щелкнем, — сказал Белокобылин. — А, Гадюкин? Щелкнем? Потому как должны…
— А куда деваться? — вздохнул Гадюкин. — Долг — это дело такое…
Он прекрасно понял, на что намекал Белокобылин. То есть он понял, что проспорил бутылку французского коньяка. Потому что лететь предстояло на другой конец света, в Африку…
— А все-таки интересное совпадение, — заметил Ивушкин. — И коньяк — французский, и бодаться нам также предстоит с французами.
— Это вы о чем? — спросил полковник Конюхов.
— Так, о своем… — ответил Костров.
— Тогда вот что, — сказал Конюхов и кивнул в сторону таинственного незнакомца — Ленура Баева, знавшего не менее таинственный язык бамбара. — Он полетит с вами. Без него вы будете все равно как глухие, так что прошу любить и жаловать. Знакомьтесь, короче говоря, принимайте его в свою команду.
— Познакомимся и примем, — пообещал Костров.
— Ну а знаток французского языка у вас имеется, не так ли? — уточнил полковник.
— Имеется, — сказал Костров.
— А вот мы сейчас это проверим! — сказал полковник. — Я, знаете ли, долгое время работал в тех краях, где преимущественно изъясняются по-французски. Так что пришлось научиться этому языку…
И полковник заговорил по-французски. Он, безусловно, обращался к Ивушкину — а к кому же еще? Никто больше французского языка не знал. Ивушкин ответил полковнику и сам у него что-то спросил. Полковник тоже ответил. Они обменялись несколькими фразами, после чего полковник сказал:
— Что ж, все в порядке. И знаток французского у вас в команде имеется, и знаток языка бамбара тоже. С этой стороны я за вас абсолютно спокоен.
— А пускай он что-нибудь скажет по-бамбарски! — неожиданно предложил Белокобылин. — Хочется послушать, как звучит этот язык.
Ленур Баев усмехнулся и заговорил на языке, которого спецназовцы, при всем их опыте, не слышали еще никогда. Странный это был язык, необычный — впрочем, как и все незнакомые языки.
— Что за язык! Не язык, а какой-то барабанный бой… Ты-то сам хоть понял, что сказал? — недоверчиво спросил Семен Тагильцев.
— Понял, — ответил Ленур Баев.
— А тогда переведи!
— Мали — прекрасная страна, там живут хорошие люди, там же течет река Нигер, в которой много рыбы и крокодилов, — перевел Ленур Баев.
— Ты глянь! — поразился Тагильцев. — Еще и крокодилы!
— Ну, насчет крокодилов — это я присочинил, — признался Ленур Баев. — Может, они там и не водятся. А может, и водятся… Приедем — увидим.
— Все, вопросов у нас больше нет! — сказал Костров и встал. — Когда и откуда вылетаем?
— Через час и пятнадцать минут, — взглянув на часы, ответил полковник Конюхов. — Вылетаем с военного аэродрома. Он тут неподалеку…
Для спецназовца собраться на боевое задание — нет задачи проще. Тем более если все, что нужно, — под рукой, а так оно и было. База, на которой сейчас находились спецназовцы, была не просто базой, это была специальная база. Здесь имелось все, что нужно для выполнения задания — на каком бы краю земли ни находилось то самое место, куда предстояло лететь, плыть или ехать. Оружие, специальное снаряжение, экипировка, продукты питания…
Поэтому собираться было просто. Чуть сложнее — прощаться с близкими. Конечно, никого из близких на базе не было, да и быть не могло. Но — до них можно было дозвониться, что семеро бойцов спецназа ГРУ и сделали. Кто были эти близкие, что бойцы спецназа им говорили — это было их дело и дело тех, с кем они прощались. И больше ничье. Поэтому — не будем заострять на таком моменте внимание.
Спустя двадцать минут все семеро спецназовцев были готовы к вылету. В Африку. В незнакомое им доселе государство Мали, где говорят по-французски, а больше — по-бамбарски.