А что же в это время делала группа Дубко? По сути, то же самое — пробиралась к объекту. К танковому заводу. Шли спецназовцы ночь напролет, потому что ночью идти безопаснее, чем днем. С одной стороны, идти им было легче, чем группе Богданова. Все-таки передвигались они не по пустыне, а по относительно обжитой местности, где были и дороги, и колодцы, и прочие признаки цивилизации.

Вместе с тем здесь таились сложности, которых у группы Богданова не возникало. Когда ты идешь по населенной местности, то укрыться от посторонних глаз — дело почти безнадежное. Что и испытали на себе шестеро бойцов. Несмотря на то что шли они ночью, им то и дело попадались навстречу то пешеходы, то повозки, запряженные ослами, то машины. И каждый раз бойцам приходилось прятаться, стараясь никому не попасться на глаза. И не просто скрываться, а долго сидеть в укрытии, прежде чем вновь отправиться в путь. Много ли пройдешь за ночь такими темпами? А уж днем — тем более.

Первым осенило Лосенка.

— Что-то я перестал понимать! — сказал он. — Для чего нам шарахаться от каждой тени? Этак мы будем идти до цели добрую неделю! Нерационально получается, вот что!

— У тебя есть предложение? — спросил Дубко.

— Есть, — ответил Лосенок. — Не прятаться и не таиться, а идти открыто. Днем или ночью — это другой вопрос. Но открыто. Ну а что? На нас универсальная военная одежда. В такой может ходить кто угодно: американцы, англичане, местные вояки… Кто нас различит? Вот и пойдем открыто. Такое у меня будет предложение.

— Ну а что? — сказал Рябов. — По-моему, дельная мысль. Лучше всего прятаться, когда ты на виду. Есть у нас такое правило. Вот давайте его и применим. Тут многие шастают в военной одежде. И сдается, никто, кроме нас, не прячется.

— В самом деле, — поддержал Рябова Иванищев. — На нас не написано, кто мы такие. Вдобавок наш Сулейманов знает местный язык. А Лаврик, кажется, говорит на английском.

— По-английски я говорю с техасским акцентом, — усмехнулся Лаврик. — Так все утверждают.

— Ну, стало быть, будем выдавать себя за американцев. Почему бы и нет?

— К тому же, — добавил Сулейманов, — нам в этом случае и пешком не надо будет топать. Какую-то часть пути мы может проделать на колесах. Тормознем попутную машину, и все дела.

— Я тоже за, — подвел итог Дубко.

Не таясь, они вышли на дорогу. Если судить по карте, она вела в сторону танкового завода. Правда, потом, километрах в тридцати, сворачивала влево, но в данный момент это не имело значения. До того самого поворота Дубко со своими бойцами мог добраться на машине. Главное сейчас было — раздобыть машину.

И они ее раздобыли — остановили грузовик, шедший в нужную им сторону. Оказалось, что он не слишком подходит для перевозки в нем людей. В кузове грузовика находились козы, и довольно-таки много. Однако если коз потеснить, то найдется место и для шестерых людей.

— Нам ли выбирать! — махнул рукой Дубко. — Когда еще попадется подходящий транспорт! Да и попадется ли? Заур, — обратился он к Сулейманову, — растолкуй водителю, чего мы от него хотим.

Пожилой водитель, по виду крестьянин, согласился, хотя и без особой радости, подвезти шестерых военных, которые столь неожиданно встретились ему на ночной дороге. Он лишь попросил:

— Там, в кузове, мои козы. Я их купил на базаре и везу домой. Не трогайте их. Я человек бедный, козы — это все, что у меня есть. Я и моя семья умрем с голоду, если вы заберете коз. Или если вы их застрелите.

— Не беспокойся, отец, — сказал Сулейманов. — Все твои козы будут в сохранности, никто их не тронет.

На машине с козами они доехали до самого поворота. Сошли, поблагодарили старика и даже дали ему денег, чему шофер несказанно удивился и обрадовался.

— Бедненько, должно быть, живет здешний народишко! — вздохнул Рябов. — Эх, жизнь!

Занимался рассвет. В принципе, можно было идти дальше — вот она, дорога, ведущая к заводу. Но все же решили понапрасну не рисковать и где-нибудь укрыться до ночи. Да и отдохнуть не мешало бы. А заодно подумать, как действовать, когда группа подойдет к объекту. Завод-то, можно сказать, совсем рядом, в тридцати километрах.

Однако укрыться они не успели. Неожиданно на дороге появились сразу три машины: одна легковая и два грузовика с крытым верхом. Кто находился в грузовиках — видно не было. А вот в легковой машине угадывались люди в военной форме. Кто такие? Спецназовцы не знали. Бежать, укрываться — поздно.

— Спокойно! — сказал Дубко. — Никаких резких движений. Ведем себя расслаблено, будто мы и впрямь американцы. И приготовиться к бою — на всякий случай…

Поравнявшись с группой спецназовцев, все три машины остановились. Оказывается, в грузовиках были люди, оттуда начали высовываться любопытные. Все они были в военной форме, которую обычно носили пакистанские солдаты. Те, кто находился в легковой машине — а их, не считая водителя, было трое, — были в аналогичной форме, но с офицерскими знаками различия.

— Стоим и презрительно плюем на дорогу! — вполголоса скомандовал Дубко. — К машинам не подходим! Пускай те, кто в машине, подойдут к нам! Вот, они уже идут! Заур, приготовься к разговору!

Действительно, к ним направлялись два человека, вышедшие из легковой машины. Подошли, молча, с подозрением посмотрели на всю шестерку, затем один из них что-то спросил явно на местном наречии, потому что Сулейманов без труда понял суть вопроса. Но начал говорить не он, а Лаврик — по-английски, недовольно и с возмущением. Он сказал офицерам, что не их дело — задавать вопросы бойцам американского спецназа, что они здесь выполняют специальное задание, причем их действия согласованы с высшим командованием пакистанских вооруженных сил. Судя по всему, никто из офицеров не знал английского языка, но было видно, что брюзжание на английском языке произвело на них должное впечатление. Сулейманов же перевел слова Лаврика на местный язык. Офицеры выслушали, отдали честь и ушли к машине. Все три автомобиля тронулись в путь.

— Кажется, пронесло! — выдохнул Дубко. — А могла завариться каша. Ведь мы не знаем, есть ли вообще в здешних местах американский спецназ. Городили что придется. И вот, кажется, угадали.

— А может, эти офицеры и сами не знают, есть ли здесь американцы, — предположил Лосенок. — Тем более что вряд ли американцы стали бы докладывать местным воякам о своих действиях. Это не в духе американцев.

— Может, оно так, а может, и эдак, — не стал спорить Дубко. — Скажу одно: хорошо то, что хорошо кончается… Что ж, пойдем искать лежбище. Поспим, потолкуем, как нам быть дальше.