— Я ценю, что вы решили поговорить со мной, особенно в это трудное время, — сказал О'Салливан.

— У всех нас есть информация, которой мы можем поделиться, и сообщения, которые нужно передать, — ответил Саймон.

Бёрк слегка напрягся. Монтгомери выглядел встревоженным. Станет ли лейтенант меньше беспокоиться, когда поймёт, что Лиззи теперь в безопасности? Может быть. С другой стороны, сообщение должно было встревожить людей.

— Давайте начнём, — Ставрос улыбнулся О'Салливану. — Я узнаю ваш голос. Вы спрашивали о драгоценностях. Поскольку вы не смогли сделать это в Толанде, вы приехали в Лейксайд, чтобы обвинить Кроугард в воровстве? Или теперь вы включаете Сангвинатти в эти ложные обвинения? В конце концов, мы тоже способны проникнуть в окно квартиры, расположенное высоко над землёй, и, в отличие от Ворон, всё, что нам нужно, это трещина, чтобы войти.

<Неужели люди в Толанде настолько глупы? Неужели они действительно обвинили Сангвинатти?> — спросил Саймон Влада.

<Так и есть. Ставрос в такой ярости, что готов рвать глотки>.

О'Салливан яростно замотал головой.

— Нет, сэр… нет… я думаю, что Кроугард и Сангвинатти обвиняют в этих кражах, чтобы скрыть мошенничество со страховкой, — он сосредоточился на Ставросе. — У Кроугарда не было причин лгать о том, где они нашли оправу. Я мало что знаю о Воронах, но мне кажется, что если бы они собирались взять что-то, потому что это им нравилось, они не стали бы портить это и удалять драгоценные камни. Зачем удалять блестящие кусочки?

— Верно подмечено, — согласился Ставрос.

Открыв папку, О'Салливан выложил на стол несколько фотографий.

— Это фотографии украденных драгоценностей, сделанные страховыми компаниями, которые выписывали полисы на эти украшения. Эти два предмета якобы были замечены на Кроугарде в Дворе Толанда. А это кольцо… — он достал из папки ещё одну фотографию. — Это кольцо было единственным в своём роде заказным изделием с полудюжиной бриллиантов. Оно было оценено в шестизначную сумму.

Ставрос изучил фотографию и покачал головой.

— Не имеет значения, сколько оно стоит. Оно уродливо.

— Мы могли бы сделать что-нибудь не хуже из серебряной проволоки и осколков стекла, — сказал Влад.

Это привлекло внимание О'Салливана, подумал Саймон. Он указал на фотографию.

— Это кольцо было внутри Медвежонка Бу.

О'Салливан моргнул.

— Медведь съел настоящее кольцо?

— Осторожно, — выдохнул Бёрк, пристально глядя на О'Салливана.

Саймон не был уверен, слышал ли О'Салливан Бёрка, но все терра индигене точно услышали.

Бёрк открыл папку и поставил три фотографии прямо над набором О'Салливана. На двух фотографиях были разбросанные камни. На другой фотографии было кольцо.

— Дочь лейтенанта Монтгомери Элизабет прибыла в Лейксайд с небольшим чемоданом и плюшевым медведем, который был её любимой игрушкой. После инцидента с парой молодых Волков мы обнаружили мешочек с драгоценностями, спрятанный внутри медведя. Это кольцо тоже было в мешочке. Медведь и мешочек с драгоценностями были переданы капитану Скаффолдону в качестве улик по делу об убийстве. Неужели никто из полиции Толанда не говорил вам об этом?

О'Салливан нахмурился. Затем он посмотрел на Монтгомери.

— Женщина, которую убили на вокзале.

— Элейн Борден была матерью Лиззи, — сказал Монтгомери. — Боги знают, Элейн была кем угодно, но только не воровкой.

— Нет, — мягко сказал Саймон. — Она не была воровкой. Она ничего не украла, потому что ничего не было украдено.

— Именно об этом я и думал, — сказал О'Салливан. — Моя теория заключается в том, что члены НТЛ отдавали драгоценности движению, но сообщали о том, что предметы были украдены, чтобы получить деньги от страховых компаний. Драгоценные камни, а не оправы имели денежную ценность, поэтому они были удалены, чтобы быть проданными в другом месте или, что более вероятно, использованы в качестве валюты для покупки припасов, которые будут отправлены из Таисии в Кель-Романо, где зародилось движение HТЛ. СОГ считает, что все, кто причастен к так называемым кражам, принадлежат к движению. Это единственный способ, который будет работать, от компаний, продающих продукты питания и другие припасы, до судов, перевозящих груз, и всех, кто находится между ними. Но в то время как элита Толанда может быть увлечена движением HТЛ, я предполагаю, что компании, предоставляющие поставки и транспорт, участвуют в нём ради прибыли. Когда драгоценности, которые должны были стать платой, исчезли, исчезла и прибыль, и стимул продавать HТЛ.

— Члены HТЛ могли бы пожертвовать страховые деньги и таким образом оплатить поставки, — сказал Бёрк.

— Некоторые из них так и сделали. Но большинство участников недостаточно преданы своему делу, чтобы почувствовать настоящую тяжесть в своих кошельках, — О'Салливан мрачно улыбнулся. — Поначалу это что-то соблазнительное и гламурное… тайная группа внутри очень публичного движения. Тайные рукопожатия и встречи поздно вечером или во время публичного мероприятия под носом у последователей, которые не посвящены в планы.

— Похоже на фильм, — сказал Ставрос. — Герой спаривается со многими красивыми женщинами?

— Возможно. Николас Скретч был странно недоступен, когда я попытался поговорить с ним, поэтому я не смог спросить о его сексуальных подвигах.

Монтгомери поморщился. Саймон заметил это. Он был уверен, что и Бёрк тоже.

— Внезапно великий план HТЛ по доставке припасов в Кель-Романо разваливается, — О'Салливан уставился на Бёрка. — Феликс Скаффолдон знал, что вы нашли драгоценности?

Бёрк одарил О'Салливана своей свирепой дружелюбной улыбкой, но, наконец, сказал:

— Он обвинил меня в том, что я обменял драгоценные камни на подделки, но это клеветническое обвинение. Я передал медведя, как он и просил. Я не имел никакого отношения к тому, что он нашёл внутри.

— Поскольку эта схема поставок HТЛ так сильно зависела от того, чтобы каждый получал прибыль, не странно ли прятать состояние в детской игрушке? — спросил Ставрос. — Это предполагает, что игрушка не будет повреждена или потеряна. Это также может подвергнуть ребёнка опасности.

— Подвергать ребёнка опасности, — сказал Влад. — Прятать драгоценности таким образом… либо высокомерно, либо глупо.

О'Салливан посмотрел на всех.

— Или привычка? Возможно, человек, который спрятал драгоценности в медведе, когда был ребёнком, прятал вещи в игрушках. Подходит ли это кому-нибудь, связанному с кражами?

— Я могу вспомнить одного человека, — очень тихо сказал Монтгомери.

— Лейтенант? — спросил Бёрк.

Монтгомери покачал головой.

— И всё же напрашивается вопрос, — сказал О'Салливан. — Где настоящие драгоценные камни?

Влад улыбнулся, показав клык.

— Считайте, что они потеряны навсегда.

О'Салливан моргнул.

— Боги, — выдохнул он.

Больше он ничего не сказал

— Вы довольно умны для человека, — сказал Ставрос, изучая О'Салливана. — Надеюсь, вы будете продолжать быть умным в ближайшие дни, — он откинулся на спинку стула. — Исходя из этой надежды, я буду говорить с вами, как Владимир и Саймон разговаривают с лейтенантом Монтгомери и капитаном Бёрком.

— Это великодушное предложение, — наконец сказал О'Салливан после тяжёлого молчания. — Зачем делать это сейчас?

Генри пошевелился, это было его первое движение с начала встречи.

— Из-за того, что грядёт.

Саймон взглянул на Генри.

<Давай сначала покажем им, почему>.

Тесс положила розовый дневник перед Монтгомери, у которого перехватило дыхание. Саймон подтолкнул одну папку к Бёрку, а другую — к О'Салливану.

Мягко, потому что Монтгомери был деликатен с горем терра индигене, Саймон сказал:

— Это то, что искали люди, когда они обыскивали вашу квартиру, когда они ворвались в служебные квартиры здесь. Вот почему умерла твоя пара… и почему люди охотились за Лиззи даже после того, как Скаффолдон забрал Медведя Бу обратно в Толанд.

Он откинулся на спинку стула и позволил им читать.

Через несколько минут Монтгомери закрыл дневник и сказал:

— Боги, Элейн. Ты умерла за это? За это?

Бёрк и О'Салливан закрыли папки. Оба мужчины выглядели печальными и… смущёнными.

— Ваша реакция не такая, как мы ожидали, — сказал Ставрос.

— Это чушь, — сказал О'Салливан. — Я сожалею о том, чего это стоило вам и вашей дочери, лейтенант, но это чушь, — он посмотрел на Ставроса. — Вы же юрист. Вы знаете, что то, что здесь говорится о HТЛ, это только слова женщины, которую можно было бы назвать истеричной, ревнивой и мстительной. Нет никаких доказательств того, что дефицит, с которым люди столкнутся в Таисии, является результатом того, что сельскохозяйственная ассоциация продаёт свои урожаи Кель-Романо подпольно, чтобы обойти лимит товаров, которые могут быть экспортированы. Или что сталелитейная компания делает то же самое. И без настоящих драгоценностей мы можем рассуждать о мошенничестве со страховкой, но нет никаких доказательств того, что Лео Борден или Николас Скретч знали, что драгоценности были в резиденции Элейн Борден, не говоря уже о том, что один из них положил драгоценности в детскую игрушку в качестве тайника.

— Вы сформулировали теорию обо всех этих вещах, — возразил Ставрос. — Вы сказали нам прямо здесь, в этой комнате.

— У меня есть теория, но нет доказательств.

Монтгомери медленно качал головой.

— Кто-то, должно быть, думал, что Элейн знает больше, чем на самом деле. Или думал, что у неё есть реальные доказательства. Я видел, как она делала такие заявления в момент гнева, а потом поняла, что она подвергла себя и Лиззи реальной опасности.

— Я согласен с вашей оценкой, агент О'Салливан, — сказал Ставрос. — Эти заметки не имели бы никакой ценности в человеческом суде.

— Но дело не в человеческих законах, — тихо сказал Саймон.

Он позволил людям говорить о вещах, которые больше не имели значения, потому что они думали, что эти вещи всё ещё важны. Теперь пришло время передать сообщение.

— Мы задавались вопросом, почему человеческая стая была так обеспокоена наличием достаточного количества пищи в этом году, когда ничто на фермах терра индигене или Интуитов не указывало на причину для такого беспокойства. Поэтому мы спросили, и этот вопрос распространился по всей Таисии. У нас есть ответ. У всех терра индигене есть ответ. Это? — он указал на папки и дневник. — Это для вас. Эти слова, написанные человеком, подтверждают предательство людей людьми, — он наклонился вперёд. — Вы, возможно, не знаете названия фермерской ассоциации, которая продавала продовольствие в Кель-Романо, а потом солгала о том, почему в Таисии не хватит еды для людей. Но мы знаем. Возможно, вы не знаете владельцев железной дороги, которая доставляла продовольствие в порт Толанда, но мы знаем. Мы знаем названия кораблей, которые передвигались по Великим озёрам с грузом, который не должен был покидать Таисию, если бы действительно была нехватка материалов. Мы знаем, что люди предали себе подобных и пытались обвинить нас. Все терра индигене знают эти вещи.

О'Салливан тихо откашлялся.

— Губернатор Ханниган должен знать об этом.

— Так и будет. Всё это будет известно к завтрашнему дню. Вот почему вы со Ставросом должны уехать сегодня вечером.

Саймон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Ему никогда не приходилось передавать санкции такой значимости.

— Терра индигене, которые живут в Дворах, принимают решения о городах, за которыми мы наблюдаем. Но мы не принимаем решений относительно остальной части Таисии. Коренные жители, которые живут в дикой стране и охраняют её, принимают эти решения. Поскольку акт предательства людьми своего собственного вида превратился в угрозу для нас, эти коренные жители объявили о нарушении доверия.

Бёрк побледнел, но ничего не сказал.

— Это самое серьёзное преступление, которое люди могут совершить против терра индигене. Любое соглашение, заключенное с людьми, живущими в Таисии, может быть расторгнуто из-за нарушения доверия.

— Мистер Вулфгард, — начал Монтгомери.

Саймон покачал головой.

— Всё уже сделано, лейтенант. О нарушении доверия было объявлено ещё до того, как новость достигла этого дальнего востока. Я всего лишь посланник.

— Что теперь будет? — спросил Бёрк.

— Корабли, принадлежащие людям, передвигающиеся по Великим озёрам, не могут перевозить грузы, которые, по словам людей, были в дефиците. Пять Сестёр отомстят любому кораблю, который попытается нарушить этот указ.

— Пять Сестёр?

— Супериор, Тала, Хонон, Эту и Тахки.

Бёрк нахмурился.

— Это названия Великих озёр.

Саймон кивнул.

— Вы хотите сказать, что озёра это Элементалы?

— Нет, но Элементал управляет каждым озером, и она берёт его имя как своё собственное.

— Они потопят корабли?

— Да. Тем не менее, корабли из населенных пунктов, которые принадлежат терра индигене, как и корабли терра индигене, могут передвигаться по Великим озёрам и продавать продовольствие в другие части Таисии. Но никакое продовольствие, выращенное в Таисии, не покинет Таисию до тех пор, пока в нём больше не будет недостатка.

Бёрк, О'Салливан и Монтгомери выглядели ошеломлёнными.

— Есть и другие человеческие места, кроме Кель-Романо, которые покупают еду у Таисии, — сказал Бёрк. — Будут ли соблюдены эти соглашения?

— Не знаю, — ответил Саймон. — Это будет зависеть от того, что скажут об этом месте терра индигене. К завтрашнему дню все губернаторы будут знать, почему произошло нарушение доверия и каковы последствия человеческих действий. К завтрашнему дню право прохода через дикую страну будет ограничено, и никому, кто принадлежит к движению «Намида только для людей», не будет позволено покидать землю, которая всё ещё сдаётся в аренду людям. Другими словами, они могут продолжать жить в городах, где они в настоящее время находятся, но они не могут уехать. Ни на машине, ни на поезде, ни на корабле. В тот момент, когда они выйдут за пределы города, за ними будут охотиться.