Стив не узнал ни одного из них. Он не был уверен, насколько часто они общались с людьми. Достаточно того, что издали они выглядели как людские подростки, но выглядеть человеком и уметь вести себя по-человечески, это совершенно разные вещи. И хотя Сангвинатти Лейксайда ясно дали понять, что жителям Причала Паромщика не причинят вреда, для него было очевидно, что шестеро против двоих, не очень хорошие шансы, особенно если вампиры голодны и готовы пренебречь своим обещанием вести себя прилично.

Он услышал карканье и почувствовал, как напряжение в плечах немного спало. Кроугард. Они с Роджером были не одни с Сангвинатти. Затем он подумал о предупреждающем напряжении между лопатками и пожелал, чтобы они остались наедине с вампирами и Воронами.

Когда Стив опустил руку, один из Сангвинатти поднял руку, имитируя приветствие.

С таким подтверждением Стив повернулся к Роджеру и спросил:

— Что ты думаешь?

Роджер внимательно осмотрел дом.

— Могу ли я жить в одном из этих домов? Думаю ли я, что это хорошая идея, иметь сообщество, которое включает в себя Интуитов, управляющих небольшими фермами и предприятиями, и терра индигене, делающих бог знает что в качестве своего вклада? Или думаю ли я, что Саймон Вулфгард немного сумасшедший, раз изначально предложил это?

— Он не сумасшедший, — ответил Стив. — Он реализует много новых идей за очень короткий промежуток времени, и я думаю, он знает, что движется слишком быстро. Но подозреваю, что он настаивает на том, чтобы эта община и изменения в Дворе Лейксайда начались, потому что он беспокоится. Там… что? Пара сотен терра индигене Двора Лейксайда в окружении двухсот тысяч людей. Если в городе что-то выйдет из-под контроля, я хотел бы иметь какой-то путь к отступлению для моих людей, не так ли?

— Да, конечно, — тихо ответил Роджер. — И я не понаслышке знаю, что может случиться, когда ситуация выходит из-под контроля.

Стив выругался.

— Прости. Я не подумал о Джерзи.

Это был случай в контролируемой людьми деревушке, окружённой милями дикой страны, контролируемой Иными, и люди начали конфликт. Это не облегчило принятие результата. Роджер изучающе посмотрел на Стива.

— У тебя есть предчувствие насчёт всего этого?

О да, у него было предчувствие. Кожа между лопатками дёргалась и покалывала с тех пор, как они сюда въехали.

— Насчет общины? Да. Но сейчас у меня такое чувство, что за нами следят, — тихо сказал Стив.

Роджер кивнул.

— Не только вампиры и Вороны. Да. У меня такое чувство, будто у меня на спине нарисована мишень.

Стив огляделся и не увидел ничего необычного. Вообще-то он ничего не увидел. Сангвинатти исчезли и Вороны замолчали.

— Когда я был мальчиком, Дуглас Бёрк приезжал на пару недель, — сказал Роджер. — Он старый друг моего отца.

— Я так и понял, поскольку он предложил нам нанять тебя.

Роджер не сводил глаз с домов перед ними.

— Ты знаешь, как мужчины рассказывают истории о своей жизни, когда все остальные чем-то заняты, и остаются только они и воспоминания? Они знают, когда ребёнок подкрадывается, чтобы послушать, но делают вид, что не слышат, и рассказывают такие истории, которые матери не хотели бы, чтобы ребёнок слышал.

Стив улыбнулся.

— У Интуитов есть зимняя традиция, называемая «Я помню» ночью, когда дедушки и бабушки говорят о том, как всё было, когда они были молоды. То же самое. Знания передавались из воспоминаний. Детей не приглашают, но никто не прогоняет тебя, если ты проберешься в комнату и будешь сидеть тихо.

— Дядя Дуг немного рассказал о том времени, когда он был молодым полицейским, выжили и служил в населённых пунктах, окружённых дикими землями. Я помню, как он говорил, что существует буферная земля терра индигене, которая отделяет человеческие места от дикой страны, и что очень немногие люди когда-либо видели настоящую дикую страну и выжили.

— Мин как-то сказал мне, что на Грейт Айленде нет дикой страны. Большая часть острова нетронутая земля, принадлежащая Иным, но все терра индигене знают о нас, и даже те, кто не взаимодействует с нами напрямую, участвуют в охоте или сборе урожая, что выгодно обеим сторонам.

— Посредники, как и Иные, кто живёт в Дворах. — Роджер помолчал. — Я никогда не забываю, что сказал дядя Дуг во время того визита. Он сказал, что люди думают о дикой стране только с точки зрения необработанной земли и расстояния от человеческих жилищ. Но когда Иные говорят о дикой стране, они говорят о том, кто живёт на этой земле, а также о самой земле. Он сказал, что люди думают, что буфер между человеческой землёй и дикой страной всегда измеряется километрами, но иногда буфер между одним и другим может быть измерен метрами, и когда эта истина игнорируется, люди умирают, а человеческие места исчезают.

Стив кивнул.

— Это согласуется с тем, что я наблюдал у Иных. Думаю, есть ранги коренных жителей. Первый ранг, это тот, который имеет дело с нами. Когда наши предки пришли на этот континент, эти коренные жители наблюдали за нами и видели навыки, которые они хотели приобрести. Может быть, они уже пользовались простыми инструментами и рассматривали наши как улучшение того, что у них было. Конечно, люди были захватчиками, которые были одновременно соперничающими хищниками и новым источником пищи, но мы жили стаями и были поняты до некоторой степени. И некоторые из терра индигене были достаточно любопытны или достаточно преданы своему собственному виду, чтобы изучать нас, чтобы стать… заражёнными… нашей формой и некоторыми действиями, которые делают нас людьми.

— Второй ранг это коренные жители, которые живут на буферной земле и на краю дикой страны и имеют те же формы, что и те, которые живут в Дворах. Может быть, они могут приблизиться к человеческой форме настолько, чтобы использовать наши инструменты, и им нравятся некоторые вещи, которые делают люди. Поэтому они будут собирать деревья на своей территории, чтобы делать бумагу для книг, и разрешат добывать уголь, золото, серебро и всё остальное, что может быть на их земле. Немного. И они обычно не имеют дела непосредственно с людьми; они имеют дело с первым рангом терра индигене.

— А третий ранг? — спросил Роджер.

— Третий ранг никак не затронут людьми и живёт на земле, которая считается настоящей дикой страной, то есть большей частью Таисии. Эти коренные жители не хотят, чтобы мы были здесь, никогда не хотели. Пока мы не привлекаем к себе слишком много внимания, пока мы не представляем угрозы для их собственного вида, нас будут терпеть. Но когда они решат, что больше не намерены терпеть нас… — Стив содрогнулся.

Роджер посмотрел на Стива.

— Это то, что ты чувствуешь? Что это третий ранг коренных жителей, и они наблюдают за нами?

— Да. Я сомневаюсь, что Саймон Вулфгард любит или доверяет большинству людей. Если бы я был Волком, то, наверное, чувствовал бы то же самое. А шесть месяцев назад ему было бы всё равно, если бы однажды утром он проснулся и увидел, что все люди исчезли. Теперь он кровно заинтересован в том, чтобы некоторые люди выжили, и мы должны помочь ему поверить, что мы должны быть среди этих людей.

— Боги небесные и боги земные, — выдохнул Роджер. — Так вот почему эти коренные жители здесь? Наблюдать за нами?

— Нет, — медленно ответил Стив, руководствуясь чувствами. — Мы их не интересуем. Если верить некоторым старым историям, коренные жители существовали в той или иной форме с самого начала мира. Они были главными хищниками тогда, и они являются главными хищниками сейчас, потому что они меняются по мере того, как меняется мир, поглощая качества от новых видов хищников, не теряя сути того, чем они являются, — уверенность поселилась между его лопатками. — Они здесь не потому, что им любопытен вид, который не является частью их собственного. Они интересуются Саймоном Вулфгардом и тем, что он пытается сделать здесь и в Дворе Лейксайда.

— Потому что им интересно, представляет ли он следующую адаптацию терра индигене? — спросил Роджер. — Волк, который может занять место человека, но при этом остаться Волком?

Стив оглядел общину, дома и землю за ними.

— Надвигаются новые бури. Большие штормы. Сильные штормы. Мы должны заставить это место работать. Мы должны доказать терра индигене, что можем мирно делить работу и мир. Вот такое у меня чувство.

Роджер ничего не ответил. Затем он кивнул.

— Я в деле, — он указал на дом. — Я бы хотел заглянуть внутрь.

— Тогда давай хорошенько посмотрим, прежде чем отправимся обратно в Причал Паромщика и разработаем предложение о том, что нужно самодостаточному сообществу.

ГЛАВА 41

День Таисии, Майус 17

Саймон открыл дверь в одну из комнат над офисом Связного и отступил в сторону, пропуская Пита Денби вперёд. Человек хотел иметь собственную маленькую берлогу для работы. После некоторого размышления и обсуждения среди членов Деловой Ассоциации было решено, что кабинет над офисом имеет смысл до тех пор, пока клиенты Денби достаточно молоды и здоровы, чтобы подниматься по лестнице.

— Хочу ли я знать, для чего использовалась эта комната? — спросил Пит, оглядываясь.

— Она использовалась для секса.

Саймон думал, что это было очевидно, так как главным предметом мебели была кровать, но люди не всегда видели или обоняли очевидное.

— Я слышал, что для этого есть комнаты над социальным центром.

— Да, но эта… — Саймон нахмурился, не зная, как объяснить разницу.

— Представительские апартаменты?

Пит не обнюхивал всё вокруг, как это сделал бы Волк, но он проверил каждую часть комнаты.

Саймон кивнул.

— Более приватно. Но они почти не использовались, и нам больше не нужны обе комнаты для секса.

На самом деле он не мог припомнить случая, чтобы обе комнаты были нужны в одну и ту же ночь.

Пит посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он проверил ванную, даже спустил воду в унитазе и открыл воду в раковине и душе, прежде чем подошёл к окнам, выходящим на зону доставки и вход на Главную улицу.

— У вас нет офиса на Рыночной Площади?

— Есть несколько, но здесь у вас могут быть клиенты люди, которые не связаны с Двором.

— Вы оптимист.

— Почему?

Пит покачал головой и улыбнулся так, что Саймону показалось, будто он попробовал что-то горькое.

— Я хотел бы нанести новый слой краски на стены, и мне нужно будет заменить мебель, которая здесь на офисную, — сказал Пит, медленно поворачиваясь. — Я также хотел бы поставить какую-нибудь перегородку, чтобы создать приёмную и личный кабинет.

— Мы можем перенести эти вещи на склад. В консульстве может быть стол и другие вещи, которые вы могли бы использовать. Вам нужно будет купить шкафы для хранения ваших бумаг, но мы можем найти людей или Иных, которые могут помочь построить стену.

— Ценю это. Я бы хотел, чтобы Ева взглянула на это место. Сегодня утром она и несколько девушек помогают миссис Тремейн.

— Тремейн?

— Женщина, которая продала вам дом на две семьи. Она оставляет кое-что из мебели, и что-то вполне подойдет для офиса. И если говорить о домах, то я думаю, что владелец двух многоквартирных домов примет ваше предложение в ближайшие день-два. Ева сказала, что он и представитель по недвижимости действительно вчера показывали дом паре человек, и они говорили, что это хорошая доходная недвижимость.

— У Евы, должно быть, хороший слух.

Пит рассмеялся.

— Не так хорош, как у Ворон, которые сидели на крыше, но окна в доме миссис Тремейн были открыты, и хозяин квартиры не понизил голос. Как бы то ни было, потенциальные покупатели были в восторге от кофейни, книжного магазина и фитнес-центра прямо через дорогу, а также от удобного парка рядом. Определённо выгодно для арендаторов с детьми. В этот момент завыли Волки, и потенциальные покупатели поняли, что смотрят в Двор.

— Это объясняет, почему Джейк Кроугард попросил Волков завыть, — сказал Саймон.

— Через некоторое время я позвонил представителю по недвижимости и напомнил ей, что на столе лежит предложение о покупке обоих зданий, и мой клиент заплатит наличными. Думаю, мне очень скоро перезвонят. К концу месяца мы не сможем закрыть эти два здания, но к тому времени вы сможете уже приобрести двухэтажный дом.

— Хорошо. Ева сама может решить, какую берлогу ей выбрать. Рути может взять другую.

— А как насчёт лейтенанта Монтгомери и Лиззи? — спросил Пит. — Они не могут продолжать жить в служебной квартире.

Он не рассчитывал, что они там останутся. Но никто из людей, казалось, не горел желанием выводить Лиззи за пределы Двора.

— Почему Лиззи сейчас небезопасно?

Пит стал загибать пальцы.

— Она что-то слышала, что-то видела, знает что-то, что может быть связано с убийцей её матери.

Саймон фыркнул.

— Она сидела в кабинке и учила Медведя Бу какать в унитаз. Потом она пошла к поезду, как ей сказано было сделать, и вернулась, чтобы найти свою мать, чего не должна была делать.

И это могло бы убить щенка.

— И она низенькая, даже ниже Мег. Что она могла увидеть со всеми этими взрослыми людьми, спешащими на свои рейсы?

— Вы, наверное, правы насчёт того, что Лиззи сейчас в безопасности, — несмотря на то, что Пит произнёс эти слова, казалось, что он в это отнюдь не верит. — Однако я слышал, что Селия Борден может оспорить право Монти на опеку. И иногда, когда происходит такая стычка, один из людей нанимает кого-то, чтобы отобрать ребёнка силой у родителя, который имеет опеку.

Саймон напрягся.

— Эта самка заберёт щенка из его стаи?

Пит колебался.

— Я не говорю, что Селия Борден попытается, но вы должны признать, что у вас отличная охрана, и я уверен, лейтенант Монтгомери сейчас ценит это превыше всего.

У них было много острых зубов и пристрастие к особому мясу.

Наверное, лучше не упоминать об этом.

Ему придётся поговорить с другими членами Деловой Ассоциации и выяснить, где лейтенант Монтгомери и его щенок могут жить, временно конечно. Он и остальные жители не были готовы к тому, чтобы люди жили в Дворе за пределами зоны, предназначенной для бизнеса.