— Капитан, — спокойно произнёс Владимир Сангвинатти. — У вас есть минутка поговорить?

— Конечно.

Он был разочарован, но не удивлён, что Сангвинатти обратился к нему до того, как полиция Толанда позвонила с расспросами о пропавшем ребёнке.

Было несколько причин, по которым Элейн Борден отправила своего ребёнка в Лейксайд, позволив девочке проехать несколько сотен миль в одиночку. Согласно устному отчёту, который он получил от офицера Ковальски, Лиззи сказала, что у её матери болел живот. Острое расстройство кишечника могло быть причиной того, что Элейн выглядела страдающей или испытывала боль. Это также могло объяснить её решение отправить ребёнка к Монти, пока она искала медицинскую помощь, особенно если она испытывала сильную боль и не могла ясно мыслить. Или, учитывая то, что было найдено в плюшевом медведе, возможно, она ясно соображала и понимала, что не может доверять никому, кроме Монти, когда дело касается Лиззи.

Или она могла посадить ребёнка в поезд без оглядки, чтобы спокойно уехать со своим новым, известным в обществе любовником.

Он не думал, что Элейн настолько холодна или бессердечна, когда дело касалось Лиззи, или что его предположения верны, но это были аргументы, которые он мог бы привести, если бы кто-нибудь спросил, почему он не позвонил в полицию Толанда после того, как Лиззи приехала в Лейксайд.

Монти уже звонил кому-нибудь из семьи Элейн? Вряд ли, но он решил проверить.

— Ваши сородичи слышали что-нибудь о том, что вчера на вокзале была ранена или заболела женщина? — спросил Бёрк.

Волки говорили о засохшей крови на медведе Лиззи, но правда была в том, что клочок шерсти, который был испачкан кровью, был настолько мал, что кровь могла быть от свежего пореза на чьей-то руке, когда люди садились в поезд. Человек не обратил бы на это внимания. Люди не обратили на это внимания. Если бы это было не так, кондуктор или кто-то в поезде расспросил бы ребёнка об окровавленном медведе и отсутствии взрослого.

Повисло некое колебание. Потом Влад сказал:

— Ставрос считает частью своей работы для Двора Толанда прочтение человеческих газет и прослушивание новостей. Вчера вечером поступило сообщение о том, что на вокзале Толанда зарезали женщину. Погибла на месте. Полиция ведёт расследование. Имя скрывается до тех пор, пока не будут уведомлены ближайшие родственники. Когда я разговаривал с ним, он ещё не слушал утренние новости, поэтому я не знаю, назвали ли имя женщины.

— Итак, полиция расследует подозрительную смерть.

Лиззи ехала ранним поездом на запад. Ближайших родственников известили бы задолго до выхода вечерних новостей. Если мёртвая женщина и Элейн — одно и то же лицо, значит, кто-то знал, что Элейн мертва… и не позвонил отцу её ребёнка.

Даже не заметили, что Лиззи пропала?

Ещё одно, более продолжительное колебание, прежде чем Влад сказал:

— Железнодорожные станции — хорошее место для охоты.

Бёрк выпрямился.

— Вы хотите сказать, что один из Сангвинатти убил Элейн Борден?

— Нет. Я говорю, что Сангвинатти часто бывают на вокзалах, особенно в больших городах, таких как Толанд, потому что очень много поездов приходит и уходит, и обычно там много добычи. Но станции также дают возможность изучать людей. Сангвинатти не только охотятся, но и наблюдают. Они не были в той части станции Толанда, когда это произошло, поэтому они не видели нападения, и они не видели, как Лиззи садилась в поезд. Как только прибыла полиция, им стало любопытно, что происходит, и они прислушались.

Отлично. Были ли Сангвинатти обычно в толпе вокруг места преступления, привлечённые суматохой и скоплением людей, которые могли бы стать лёгкой добычей? Есть о чём подумать. Позже.

— Что они слышали?

— В туалете, где нашли женщину, на двери висела табличка «Не работает». Обслуживающий персонал станции настаивал, что табличка была на двери мужского туалета, а не женского. Было неясно, то ли женщина передвинула табличку, пытаясь спрятаться, то ли нападавший передвинул её, чтобы отсрочить её нахождение. Женщина носила маленький золотой ключик на длинной тонкой цепочке, спрятанный под рубашкой. Предполагалось, что ключ открывает замок шкатулки с драгоценностями, но чемодан женщины на вокзале не открывали, так что Сангвинатти не могли сказать, нашли ли шкатулку.

Бёрк делал пометки.

— Что-нибудь ещё?

— У женщины было два билета на пригородный поезд, идущий в Хабб НЭ. Её нашли незадолго до того, как поезд отошёл от станции, поэтому полиция искала её спутника среди пассажиров, садившихся в него, но не нашла никого, кто знал бы эту женщину.

Бёрк на мгновение задумался. Неужели Элейн купила второй комплект билетов, чтобы найти себе другой путь к спасению? Или один комплект был отвлекающим манёвром? Если у Лиззи были оба билета на Лейксайд, это могло объяснить, почему никто не усомнился в отсутствии взрослого. Мама была в туалете. Вот её билет.

Мама была в туалете. Только не в туалете поезда.

— Спасибо за информацию, — начал Бёрк.

— Капитан? — голос Влада, который до этого момента был разговорным, внезапно похолодел. — Кто-нибудь звонил вам или лейтенанту Монтгомери, чтобы спросить о ребёнке?

Бёрк почувствовал, как сердце тяжело забилось в груди.

— Нет, — сказал он, проглотив кислый привкус, в котором узнал страх. — Никто не звонил, чтобы узнать про ребёнка.

— Так мы и думали.

Влад повесил трубку.

«Боги небесные и боги земные», — подумал он, заметив, как дрожит его рука, когда он возвращал трубку на рычаг. Одно дело — осуждать такое пренебрежение к благополучию ребёнка. И совсем другое — удивляться, как Сангвинатти отнеслись к такому пренебрежению.

Учитывая, как терра индигене отреагировали на смерть младенцев кассандра сангуэ, он усомнился, что Иные позволят людям принимать все решения, касающиеся маленькой девочки Монтгомери.

Бёрк обмяк в кресле, но тут же выпрямился, когда Луис Греш постучал в дверь. Помахав командиру сапёрного отделения, он сказал:

— Проходи и закрой дверь, — он внимательно посмотрел на Луиса и добавил: — Ты сегодня не на дежурстве?

— Предполагалось, что буду, но Монти нет, и я подумал, что вам не помешает лишняя рука, — Луис пожал плечами. — Вы что-нибудь слышали от полиции Толанда?

— От полиции пока ничего не поступало, но я слышал от Сангвинатти. Вчера вечером я позвонил Владу и попросил его навести кое-какие справки у родственников в Толанде, — Бёрк тяжело вздохнул. — Вчера утром на вокзале на женщину напали и убили. Полагаю, это была Элейн Борден.

— Боги, — выдохнул Луис. — А Монти знает?

— Пока нет, — Бёрк откинулся на спинку стула и сложил руки на подтянутом животе. — У тебя есть дети.

— Мальчик и девочка. Оба подростки, да помогут мне боги.

— От Толанда до Лейксайда семь часов езды. Нападение произошло рано утром. Вызывают полицию, начинают работать следователи на месте преступления, кто-то связывается с ближайшими родственниками. Если бы вам сообщили о смерти члена семьи, матери-одиночки, что бы вы сказали после того, как преодолели первоначальный шок?

— Где ребёнок? — Луис потёр подбородок. — Предполагая, что девочка не осталась со мной или её местонахождение уже известно.

— Вот именно. Женщина погибла при подозрительных обстоятельствах. Её ребёнок пропал, и родственники и полиция знают об этом задолго до того, как поезд прибывает на станцию Лейксайд. И всё же никто не позвонил лейтенанту Монтгомери, чтобы спросить, не села ли Лиззи на поезд до Лейксайда. Никто не позвонил, чтобы узнать, с отцом ли она, в безопасности ли. Прошло двадцать четыре часа, и никто не позвонил, чтобы найти ребёнка.

Луис опустился в кресло для посетителей.

— Монти выключил свой мобильный телефон, и его нет в собственной квартире. Кто-то мог попытаться найти его.

— Он полицейский, — тихо сказал Бёрк. — Если вы позвоните в участок и скажете кому-нибудь, что с его дочерью что-то случилось и его нужно найти, можете быть абсолютно уверены, что мы найдём его, независимо от того, включён его телефон или нет.

— Совершенно верно, — Луис вздохнул. — Но если они не искали девочку, то что же они искали?

Шкатулку драгоценностей с маленьким золотым ключом? Целое состояние в драгоценностях, которые кто-то спрятал в набивку медведя?

— Сегодня утром я ответил на пару звонков по офисному телефону Монти, — сказал Луис. — Мужской голос. Он не оставил своего имени. Не оставил номера. Сказал, что ему нужно сделать доставку, и хотел убедиться, что Монти будет дома сегодня. Когда я спросил, как называется магазин, доставляющий товар, он повесил трубку. Когда он позвонил во второй раз, он, должно быть, узнал мой голос так же быстро, как я узнала его, потому что он повесил трубку, раньше чем начал свою болтовню. Офицер Ковальски здесь, поэтому я попросил его позвонить Монти. Это мог быть кто-то из родственников мисс Борден.

«А может быть, это был тот человек, которому нужно найти мешочек с драгоценностями», — подумал Бёрк.

Раздалось два стука в дверь, прежде чем она приоткрылась, и Ковальски заглянул в кабинет.

— Простите за вторжение, капитан, но капитан Феликс Скаффолдон из полиции Толанда вызывает лейтенанта Монтгомери. Он говорит, что он из Отдела по расследованию преступлений. Он на второй линии.

— А вот это должно быть интересно.

Бёрк указал Ковальски пальцем, дав понять, что офицер должен войти. Затем он снял трубку.

— Капитан Дуглас Бёрк.

Пауза, а затем слишком сердечный голос произнёс:

— Полагаю, ваш человек на телефоне ещё не достаточно выпил кофе. Я попросил Криспина Джеймса Монтгомери.

— Лейтенант Монтгомери взял отпуск на пару дней. Я его начальник. Чем я могу вам помочь?

— Мне очень важно поговорить с ним. Не могли бы вы дать мне его домашний и мобильный телефоны?

— Поговорить с ним о чём?

— Это конфиденциально.

— Тогда дайте мне ваш номер, и я передам ему сообщение, когда он позвонит.

— Вы сказали он в отпуске.

— Да. Но он прилежный офицер, поэтому позвонит, чтобы отметиться.

Зажав трубку между плечом и ухом, Бёрк вырвал из блокнота листок бумаги и написал: «Позвони Питу. Опека. СРОЧНО». Он протянул листок Ковальски, тот взглянул на него и поспешно покинул кабинет.

Бёрк чувствовал враждебность, исходящую из телефонной линии.

— Послушайте, — сказал Скаффолдон. — Мне нужно проверить местонахождение Монтгомери за последние сорок восемь часов.

Бёрк выдержал небольшую паузу.

— Зачем?

— Проклятье, Бёрк!

Скаффолдон тяжело задышал, но вскоре продолжил говорить с большим контролем:

— Он, заинтересованное лицо в подозрительной смерти Элейн Борден.

— Этого не может быть. Лейтенант Монтгомери не пробыл вне рабочей смены достаточное количество часов, чтобы совершить поездку в Толанд и обратно.

— Вы сказали, что он в отпуске. — Скаффолдон зацепился за эти слова.

— Который начался после того, как его смена закончилась вчера вечером, — Бёрку надоело ходить вокруг да около. — Он торопился, потому что его дочь приехала с неожиданным визитом.

— Она… Она там? Как?

Удивление в его голосе не было искренним. Скаффолдон или тот с кем он разговаривал вчера, подозревал, что Лиззи в Лейксайде.

— У неё был билет, и она села на поезд, — сказал Бёрк.

— Нет, — отрицание Скаффолдона граничило с яростью. — Селия Борден, мать Элейн, сообщила мне, что Монтгомери угрожал, и Элейн боялась, что он попытается силой забрать её дочь. Если девочка там, значит, её похитил Монтгомери, а Элейн убили, когда она попыталась его остановить.

— Монтгомери не мог поехать, — настаивал Бёрк. — На вашем месте я бы обратил внимание на человека, который переехал жить к Элейн вскоре после отъезда лейтенанта Монтгомери. Он — сомнительный тип, живущий под вымышленным именем.

— Какое имя? — настороженно спросил Скаффолдон.

— Николас Скретч.

Тишина.

— Вы знаете, кто такой Николас Скретч?

Бёрк услышал в голосе Скаффолдона не только враждебность, но и страх.

— Нет. В том-то и дело. На вашем месте я бы выяснил, какое у него алиби на время убийства.

— Вы ставите под сомнение…

Дожидаясь, пока Скаффолдон придёт в себя, Бёрк посмотрел на дверь и жестом пригласил Ковальски и Пита Денби в свой кабинет, приложив палец к губам, показывая, что хочет, чтобы была тишина.

— У вас нет никаких доказательств, абсолютно никаких, что Николас Скретч был связан с Элейн Борден, не говоря уже о том, чтобы жил с ней, — прорычал Скаффолдон. — Вы пытаетесь запятнать репутацию человека, связывая его имя с расследованием убийства.

— Разве вы не делаете то же самое, пытаясь втянуть в это дело лейтенанта Монтгомери? Мой человек находится в семи часах езды на поезде от места преступления. Ваш человек находится в том же городе. Я знаю, с кем буду разговаривать.

Тишина.

— Миссис Борден взяла на себя опеку над ребёнком, — сказал Скаффолдон. — Мы организуем полицейский эскорт, чтобы доставить девочку в Толанд. Если она была с матерью на вокзале, ей придётся сделать заявление.

«Если первый гамбит не сработает, попробуй другой», — подумал Бёрк.

— И снова вы получили неточную информацию. Лейтенант Монтгомери опекает свою дочь. Она останется здесь. Позже мы примем официальное заявление Лиззи, и я пришлю вам копию стенограммы. Хорошо…

— Подождите! А как же медведь?

Бёрк одарил троих мужчин, слушавших каждое его слово, свирепой дружелюбной улыбкой.

— Медведь?

— Миссис Борден упомянула плюшевого медведя. Любимая игрушка девочки. Она брала его везде. Игрушка с ней?

— Большая часть её, — любезно ответил Бёрк. — Маленькие девочки могут быть беспечными, а у Волков острые зубы.

Скаффолдон втянул в себя воздух.

— Он был уничтожен?

— Он потерял переднюю и заднюю лапы, но в остальном цел.

Вновь колебание.

— А где он сейчас?