Яростная игра в перетягивание каната длилась всего несколько секунд, прежде чем швы разошлись, и Скиппи метнулся под стол с пушистой передней лапой. Сэм бросил оторванную заднюю лапу, схватил оставшуюся часть медведя и вернул его на стол. Он бросил его к ногам Лиззи, прежде чем обратился в голого, ухмыляющегося мальчика, который был так явно доволен собой.

Никто не произнёс ни слова. Поднявшись на ноги, Монти почувствовал, как смех поднимается над абсурдом вместе с паникой отца. Лиззи не причитала о том, что Медведь Бу разорван на куски, пока… но это, вероятно, было потому, что она впервые увидела голого мальчика. Сэм выглядел не намного старше Лиззи, и он ничего не делал, но всё же. Голый мальчик.

Саймон ввалился в «Лёгкий Перекус», за ним последовал Натан.

— Сэм, оденься, — мягко сказал Саймон. — Мег? Ты в порядке? Мег!

— Чем могу помочь? — спросил Ковальски, обходя Монти.

— Следи за всем, — сказала Тесс.

Она подошла к столу, за которым застыла Мег, и взяла девушку за руку.

— Нам с Мег нужно немного воздуха и времени, чтобы успокоиться. Мы будем в офисе Связного.

Она вывела Мег из кафе.

Наблюдая, как две женщины уходят, Монти протрезвел. Мег Корбин была ключом ко многим вещам, и до сих пор она была единственной кассандрой сангуэ, которой удавалось жить за пределами резервации без срывов. Если она начнёт ломаться сейчас, то сколько же всего может сломаться вместе с ней?

Саймон подхватил заднюю лапу Медведя Бу, затем подошёл к столу, где лежал Скиппи, облизывая переднюю лапу и рыча.

Вулфгард зарычал. Скиппи уронил искалеченную переднюю лапу и забрался под стол.

Натан обошёл стойку. Он вернулся и поднял одно из Волчьих печений.

— Скиппи. Печенье.

Скиппи вскочил и ударился головой о нижнюю часть стола с такой силой, что на мгновение остолбенел. Натан оттащил молодого Волка от стола и наполовину вынес его через заднюю дверь.

Саймон посмотрел на Сэма.

— Иди с ними.

Сэм мгновение смотрел на дядю, а потом побежал догонять Натана.

Лиззи буквально обнимала медвежонка Бу, в то время как Саймон, Блэр, Ковальски и Монти образовали вокруг неё круг.

— Папа? — теперь слёзы начали капать. — Медвежонок Бу ранен.

— Я знаю, Лиззи, девочка. Но…

— Я вызвал целителя Вулфгарда, — пророкотал Генри Бэагард, входя в арку и присоединяясь к ним. — Она встретит нас в медицинском кабинете и сделает всё, что сможет.

— Но он же медведь, — простонала Лиззи.

Из порванных мест высыпалось ещё немного набивки.

— Я тоже, — сказал Генри. — Но я единственный Гризли в Дворе, поэтому, когда я ранен, Волк заботится обо мне.

— Генри — духовный наставник Двора, — сказал Саймон. — Он мудрый.

Лиззи поколебалась, потом отдала Медвежонка Бу Генри.

Гризли изучал игрушечного медведя. Потом обнюхал лицо, места, где были оторваны ноги, шов на спине.

Наблюдая за выражением лица Генри, Монти подвинул Лиззи к себе. Он почувствовал, как Ковальски сменил позицию, чтобы обеспечить дополнительную защиту.

— Здесь болезнь, — сказал Генри. — Целитель должен позаботиться о Медведе Бу.

Иные знали, что Медведь Бу — игрушка. Не так ли? Теперь, когда он подумал об этом, Волки говорили о Медведе Бу почти так же, как Лиззи, как будто плюшевый медведь был каким-то образом живым.

— Ему понадобится ещё одна операция? — спросила Лиззи, её глаза наполнились слезами, которые разрывали сердце Монти.

— Возможно, — сказал Генри. — Но я останусь со своим братом медведем.

Он обменялся взглядом с Саймоном.

— А где Рути? — спросил Саймон.

— Сегодня у неё нет работы, так что сейчас она упаковывает вещи, — ответил Ковальски.

Саймон внимательно посмотрел на Ковальски.

— Не уходи, пока мы не поговорим.

Монти ощетинился от предположения Волка, что он может приказывать Ковальски, но они все двигались к задней двери «Лёгкого Перекуса», а затем к медицинскому кабинету на Рыночной Площади.

Когда они вошли, Тирел МакДональд уже закрывала своё рабочее место. Ковальски поприветствовал её и остановился бы, если бы Саймон не прорычал:

— Ковальски, ты нужен нам здесь. Лиззи должна оставаться с Тирел.

— Мистер Вулфгард… — начал Монти.

Бессмысленно протестовать против того, что Вулфгард отдаёт приказы полицейскому или принимает решения о человеческом ребёнке. Это был Двор, и люди мало что могли сказать.

Дверь открылась, и вошла Волчица. Вместо волос у неё был мех, а уши были Волчьи, странное сочетание с человеческим лицом. Но не так страшно, как те смеси, которые он видел несколько недель назад, когда человек по имени Финеас Джонс пытался загипнотизировать Мег и убедить её уйти с ним.

Волчица запнулась.

— Джейн, сюда, — сказал Саймон, ведя их всех в смотровую комнату, которую Доминик Лоренцо собрал для оказания медицинской помощи людям, живущим или работающим в Дворе.

Генри положил Медвежонка Бу на смотровой стол. Саймон сложил отделённые переднюю и заднюю лапы с основным корпусом.

— Внутри что-то есть, — сказал Саймон. — Что-то, что не пахнет Лиззи.

Монти хотел было заметить, что Медвежонок Бу был сделан вручную и мог пахнуть человеком, который его набил. Но Лиззи было три года, когда она влюбилась в пушистую игрушку, и после четырёх лет, останется ли какой-нибудь запах, кроме тех, что в квартире, и людей, с которыми Лиззи часто контактировала?

— Ребёнок упоминал о другой операции, — сказал Генри.

Джейн склонилась над медведем, принюхиваясь, пока пальцами перебирала мех на его спине. Затем она порылась в ящиках, без сомнения, разрушая любой порядок, созданный Лоренцо. Не найдя того, что искала, она вышла к стойке регистрации и вернулась с канцелярским ножом.

У Монти не было времени протестовать, прежде чем она разрезала спину Медведю Бу.

Саймон наклонился над столом, ковыряясь в начинке. Внезапно все терра индигене сосредоточились на медведе, как будто что-то услышали.

Саймон вытащил маленький матерчатый мешочек. Он открыл его и высыпал содержимое на стол.

Изумруды. Сапфиры. Рубины. Даже несколько бриллиантов. И какое-то дизайнерское кольцо из белого золота или платины с несколькими бриллиантами.

Ковальски тихонько присвистнул.

Саймон склонил голову набок и посмотрел на Монти.

— Люди обычно запихивают драгоценности внутрь медведей?

— Нет, — Монти проглотил тошнотворное чувство в животе.

Боги небесные и боги земные, где же Элейн? И что она делала, пряча целое состояние в Медвежонке Бу?

Или это она спрятала драгоценности?

— Бурый медведь ест драгоценности, — сказал Генри. — Это было одно из видений, которые Мег видела вчера, когда делала разрез.

— Я должен доложить об этом, — сказал Монти. — Я должен…

— Позаботиться о своём щенке, — сказал Саймон.

Монти посмотрел на Волка.

— Да.

Лиззи была на первом месте. Кто-нибудь другой мог позвонить в полицию Толанда и спросить об Элейн. Спросить об украденных драгоценностях.

— Может быть, лейтенант Монтгомери и Лиззи могли бы остаться в квартире, которую вы выделили для команды? — спросил Ковальски. — Двор ближе к участку, и Лиззи могла бы немного отдохнуть.

Генри кивнул.

— Хорошая мысль. Сегодня ребёнок уже достаточно много путешествовал.

— Что нам делать с медведем и… — Джейн махнула рукой над столом, указывая на все кусочки.

— Оставим всё как есть, — сказал Монти. — Я позвоню капитану Бёрку.

Он колебался, не зная, как Вулфгард отреагирует на следующую часть.

— Полиция должна будет проверить это, задать вопросы всем нам.

— Полиция, которая не связана с тобой, потому что Лиззи — твой щенок? — спросил Саймон.

— Да. Пока мы не узнаем, что произошло, будет лучше, если это будет кто-то не из моей команды.

— Но один из полицейских, которых мы знаем, и один из наших охранников будут следить за неизвестной полицией.

Это был больший компромисс, чем он ожидал, поэтому он согласился.

Когда он вошёл в приёмную, Лиззи спрыгнула со стула. Она посмотрела на его пустые руки, потом на дверь смотровой.

— Медвежонок Бу должен остаться здесь и помочь полиции в расследовании, — сказал Саймон, обращаясь к Лиззи. — Тирел — родственница полиции, так что они с Генри останутся с Медвежонком Бу. Офицер Ковальски отнесёт вашу сумку в служебную квартиру, где вы с лейтенантом Монтгомери будете ждать и отдыхать, пока полиция будет обнюхивать вас. Блэр будет ждать у входа и сопроводит неизвестных полицейских сюда.

«Я не в себе и мало чем могу помочь», — подумал Монти, когда они вышли из медицинского кабинета и последовали за Саймоном в служебные квартиры над мастерской швеи и портного.

В последний раз, когда они с Саймоном имели дело с детьми, они привезли в Лейксайд пять девочек из резервации Распорядителя. Он был ошеломлён тем, что увидел, когда они с Саймоном и Домиником Лоренцо вошли в резервацию. Дикость и резня. И сердце разрывалось, когда он видел девочек, кассандра сангуэ, которых растили и обучали ради чьей-то выгоды.

Саймон присматривал за девочками и договорился, чтобы Интуиты на Грейт Айленде позаботились о них. Теперь он снова отдавал приказы.

Позаботьтесь о стае. Защищайте молодых.

Когда ты был человеком, всё было не так просто.

Драгоценности внутри игрушки, которую Лиззи повсюду таскала с собой. Кровь на Медведе Бу. Элейн была ранена каким-то образом — и чувствовала себя настолько отчаявшейся, что велела Лиззи ехать в Лейксайд одной. Почему она не позвонила матери или брату? Они жили в Толанде и могли бы забрать Лиззи, если бы Элейн пришлось ехать в больницу. Зачем посылать Лиззи в Лейксайд… Если только оставаться в Толанде больше не безопасно.

Боги небесные и боги земные, во что впуталась Элейн?

* * *

«Одно из преимуществ жизни с хищниками в том, что мы умеем ждать», — подумала Тесс, когда они с Мег сидели за маленьким столиком в задней комнате офиса Связного.

Мег, казалось, не была в отчаянии. Она не чесала кожу — признак того, что её мучило ощущение покалывания, что указывало на то, что что-то может открыться в видении.

Сколько было слишком много? Когда думаешь о том, сколько всего произошло с Мег с тех пор, как она приткнулась к Двору несколько месяцев назад, по сравнению с тем, как мало произошло с ней за первые двадцать четыре года, стоит ли удивляться, что её разум был переполнен? Конечно, то, что случилось с девушкой за эти первые двадцать четыре года, было однообразное, но Тесс не думала, что это было что-то доброе.

— Мэри Ли, Рут и я недавно смотрели фильм, — наконец, сказала Мег. — Там была большая собака с густой шерстью. Рут говорит, что есть много пород собак, но нас не учили породам, только общей идентификации животных.

— В этом есть смысл, — сказала Тесс. — Зачем кому-то платить за пророчество о животном, если оно не ценное? Почему ты думаешь о фильме?

— Собака постоянно попадала в неприятности. Она не хотела этого, но так случалось. Она опрокидывала вещи или преследовала кошку на вечеринке, так что люди падали в бассейн или заканчивалось тем, что на них проливалась липкая еда.

Тесс встала, порылась в холодильнике и нашла бутылку холодной воды. Она наполнила два бокала и поставила их на стол.

— Нам хватило возни с сэндвичем с сыром, плюшевым медведем и идиотским Волком, — сказала она.

— Вот именно!

Она внимательно посмотрела на Мег.

— Что именно?

— Мэри Ли и Рут сказали, что фильм-комедия, что собака, попадающая в неприятности и заставляющая снобов мокнуть или пачкаться, должна быть забавной. Но люди не смеялись. Они выглядели сердитыми и кричали на собаку, — Мег отпила воды. — Некоторые тренировочные образы вызывают чувства. Всё равно, что видеть жуков, ползающих по еде. Мне не нравилось смотреть на эти картинки. Так что это плохо.

— Если ты тот, кто ест жуков, это будет хороший образ и покажет, какую приманку следует установить.

Мег уставилась на неё.

Тесс пожала плечами.

— Для многих вещей хорошо или плохо, это то, как ты к этому относишься. Если ты видишь картину, на которой Волки убивают оленя, тебе, может быть, жаль оленя. Или ты можешь понять, что Волки накормили свою семью в тот день, так же, как человек, который убивает корову или курицу, чтобы накормить свою семью, — она обдумала всё, что знала о Мег. — У тебя в голове все эти образы. Тысячи картинок, и ты поглощаешь всё больше изображений каждый день. Но теперь, когда у тебя есть свой собственный опыт, теперь, когда ты изучаешь свои собственные симпатии и антипатии, ты также пытаешься назначить правильные чувства для всех этих образов, не так ли?

— Да. Некоторые вещи даются легко. С Сэмом всё просто. И работать здесь, и знать всех вас. Это очень просто. Я чувствую себя хорошо, работая здесь. Я чувствую себя хорошо, когда узнаю что-то новое, по крайней мере, пока не устану. Но иногда я не знаю, что должна чувствовать.

— Например, ты должна чувствовать себя расстроенной, как Лиззи, потому что Медведь Бу был повреждён, или чувствовать себя смущённой, как лейтенант Монтгомери, потому что его маленькая девочка увидела голого мальчика, или смеяться, потому что это было похоже на просмотр одного из этих абсурдных фильмов, — Тесс умолкла. — Или будь как я, благодарна, что Скиппи не успел съесть этого медвежонка, чтобы мне не пришлось иметь дело с блевотиной по всей кофейне.

— Один образ, но чувства меняют то, как его можно увидеть, — тихо сказала Мег.

— Я бы сказала, что это верно для большинства вещей. А ты?

Мег сделала глубокий вдох и выдохнула.

Расслабление. Равновесие. Она дала ответ, в котором нуждалась Мег.

— У тебя опять каштановые волосы, — сказала Мег.

— Я сижу здесь и разговариваю с тобой.

Мег была похожа на ту большую собаку из фильма. Не хотела ничего плохого, но сумела привести в движение всевозможные вещи.