— Ну, да.

Слишком быстро Саймон опустил руку и отступил назад.

— Сэм становится нетерпеливым и любопытным теперь, когда он взглянул на Лиззи. Ты должна войти. Лиззи не сказала Натану, что случилось с её матерью, но возможно она сможет рассказать тебе.

Мег кивнула и вошла в «Лёгкий Перекус».

Это была не просто Лиззи, а Лиззи.

Рут была единственной, кто понял, что у терра индигене есть словесная иерархия, которую они используют, когда говорят о людях, способ указать степень взаимодействия с человеком. Рут была Рути, когда была покупательницей в «Вопиющем Интересном Чтиве», но с тех пор, как она начала работать в Дворе, она была только Рути. Мег была Мег, той самой Мег или нашей Мег, в зависимости от того, кто говорил с ней или о ней.

А людям, которых Иные не любили, добавляли «этот» к их именам.

Саймон подошёл сзади и легонько подтолкнул её, заставив понять, что она остановилась, пока размышляла над различием имён.

Идя по коридору, который вёл от задней двери к передней части кафе, она представила себе зону для посетителей «Лёгкого Перекуса» со столиками и стойкой, за которой работала Тесс. Она представила себе Сэма, сидящего за одним из столиков. Она ещё не видела Лиззи, поэтому вспомнила тренировочный образ маленькой девочки. Теперь она знала, чего ожидать.

Затем она услышала молодой женский голос:

— Плохая собака!

Она услышала звук удара, а затем визг. А потом Скиппи выскочил в коридор и чуть не сбил её с ног, торопясь убежать.

— Ты должна разобраться с этим, — сказал Саймон, снова подталкивая её локтем.

Он повернулся и вышел через заднюю дверь вместе со Скиппи.

Разобраться с чем? Со сколькими вещами она справилась, потому что Саймон считал, что она может? И со сколькими вещами она справилась, потому что не хотела, чтобы Саймон знал, что она не может?

Есть о чём подумать в другой день.

Покачав головой, Мег вошла в переднюю часть кафе.

— Я делаю сэндвичи с жареным сыром, — сказала Тесс. — Ты судья. Можешь передать мисс Лиззи, что Медведь Бу не получит свой собственный сэндвич. Ему придётся довольствоваться её кусочком.

Поскольку волосы Тесс были зелёными и вьющимися, Мег не стала спорить и не стала спрашивать. Но она удивилась, почему никто не упомянул о том, что кто-то из Бэагардов посещает Двор.

Сэм, стоявший у прилавка, схватил Мег за руку и громко прошептал:

— Она ударила Скиппи. Медведем.

Волчонок был впечатлён. Мег смутилась.

Не в силах вспомнить ни одного тренировочного образа, который соответствовал бы тому, что сказал Сэм, она прошептала:

— Пойдём, представимся.

Держа его за руку, она подошла к столу, за которым девочка наблюдала за ними.

— Меня зовут Мег. Это Сэм. Мы можем посидеть с тобой?

Девочка кивнула.

— Меня зовут Лиззи. Это Медвежонок Бу.

Глядя на Медвежонка Бу, Мег поняла, почему он не получит свой собственный сэндвич. Она только надеялась, что Лиззи поймёт разницу между Медвежонком Бу и настоящим медведем.

Тесс подошла и поставила на стол две тарелки. На них лежали по поджаренному сэндвичу с сыром, разрезанные пополам, и по веточке красного винограда.

— Я принесу тебе, — сказала она Мег. Потом она посмотрела на Лиззи и Сэма. — Садитесь, ешьте. Постарайтесь не устроить беспорядок.

«Это должно было быть забавно?» — заинтересовалась Мег.

Сэм присел на краешек стула, поставив одну ногу на пол на случай, если ему понадобится быстро сбежать. Он взял половинку сэндвича и откусил, не сводя глаз с девочки и медведя.

Мег села и поблагодарила Тесс, когда на стол поставили третью тарелку с едой и три стакана воды. С минуту она наслаждалась ощущением еды, вкусом и текстурой поджаренного хлеба и плавленого сыра, хрустящей сладостью винограда.

Съев половину сэндвича, она сосредоточилась на девочке. «Что сказать? Что же делать? Что, если случилось что-то плохое?»

«Конечно, случилось что-то плохое», — подумала Мег. «Лиззи здесь, одна. Почти. Об этом должна будет спросить полиция. Но мне нужно что-то сказать».

А потом она поняла, что сказать, потому что у неё был подобный опыт несколько месяцев назад.

— Как тебе понравилось ехать на поезде? — спросила Мег.

Она адресовала вопрос Лиззи, но чувствовалось, что она разговаривает с командой Лиззи и Медведя Бу.

Лиззи откусила кусочек сэндвича, а затем прижала тост и жареный сыр к тому месту, где должен был быть рот Медведя Бу. Когда она подняла сэндвич, чтобы откусить ещё кусочек, Мег попыталась не обращать внимания на крошки от тоста и кусочки сыра, прилипшие к меху.

— Всё было в порядке, — сказала Лиззи. — Медвежонок Бу испугался, потому что в поезде был плохой человек. Но Волчья полиция прогнала его.

Мег моргнула.

— Что?

Пока сэндвичи поглощались, история о Натане, отпугивающем плохого человека, перешла к Сэму, рассказывающему о фильме «Волчья команда», который он недавно смотрел. Сначала Мег подумала, не слишком ли страшна эта история для человека в возрасте Лиззи. В конце концов, просмотр этих фильмов пугал её. Однако через несколько минут, слушая, как двое детей спорят о том, кто сильнее, Волчья Команда или группа девочек, которые больше походили на крошечных Элементалов, чем на молодых людей с особыми способностями, Мег не была уверена, следует ли применять термин «кровожадный» к мальчику, который предпочитает есть своё мясо сырым.

* * *

У него был мобильный телефон, ключи от дома, бумажник и полицейское удостоверение. Так как он не мог понять, что он оставил в Дворе, что нужно было так срочно забрать. Монти сосредоточился на своём напарнике.

— Что вы с Рут собираетесь делать? — спросил Монти, имея в виду вынужденный переезд из новой квартиры.

— Положим часть наших вещей у моих родителей, а часть в доме родителей Рути. И надеюсь, мы быстро найдём другое место, — ответил Ковальски. — Узколобые, близорукие… — он замолчал.

Монти немного подождал.

— Ты говоришь о своём бывшем хозяине или о своих родителях?

Ковальски не ответил, пока они не остановились на светофоре.

— Мои родители помогут, потому что мы семья, а это то, что делают семьи. Но им не нравится, почему мне показывают на дверь. Когда брат сказал, что не хотел бы жить в одном доме с любителями Волков, мои родители ничего не сказали. Это равносильно молчаливому согласию. И со всеми новостями о проблемных девушках, совершающих самоубийства, и с терра индигене, которых обвиняют в том, что многие из этих домов закрываются, потому что администраторы боятся держать их открытыми… что ж, это ещё одна причина не вставать на сторону монстров, независимо от того, как они выглядят. А потом, когда выживших девушек увезли в неизвестные места… Для этого может быть только одна причина, верно?

— Большинство людей не захотят признать, что монстры в этом случае не только выглядят людьми, но и являются людьми, — Монти заколебался, но решил, что должен спросить, должен знать. — Карл, тебе нужен перевод?

Ковальски свернул налево, на Главную улицу, затем снова свернул, чтобы въехать в зону доставки.

— Нет, сэр, не знаю, — ответил он. — И Рути не хочет уходить со своей работы в Дворе. Мы оба считаем, что если дело дойдёт до драки, то наше взаимодействие с Иными может помочь Лейксайду остаться городом, контролируемым людьми, а не превратиться в клетку, как Талулах Фолс. Так что будем держаться.

— И надеешься, что твои родители согласятся с твоим образом мыслей?

— Это маловероятно. Но они ещё не сказали, что не придут на нашу с Рути свадьбу в следующем месяце.

Монти услышал горькую покорность в голосе напарника и пожалел, что в семьях растёт раскол. Что произойдёт в городе, если очарование движения «Намида только для людей» вызовет раскол между полицейскими? Будут ли участки поляризованы до такой степени, что вы не сможете рассчитывать на помощь?

— Пошли, — сказал Монти, открывая дверь. — Давай узнаем, что взъерошило шерсть Вулфгарда.

Они воспользовались задней дверью в «Вопиющее Интересное Чтиво». Ничего необычного в кладовой не было, кроме заметного отсутствия запасов. Но у арки, ведущей в «Лёгкий Перекус», собралась толпа.

Саймон, Натан и Блэр повернулись к нему. Саймон протянул Натану карандаш и блокнот, затем отошёл от двери и, наклонив голову, попросил Монти последовать за ним.

— Что-нибудь интересное? — спросил Монти.

— Лиззи, — ответил Саймон.

Должно быть, он ослышался.

— Лиззи и её мать здесь? Моя Лиззи?

— Нет, здесь Лиззи и Медведь Бу.

Он почувствовал, как кровь отхлынула от его головы.

— А как же её мать? Где Элейн?

— Хороший вопрос, лейтенант, — Саймон внимательно посмотрел на него. — Разве обычно щенок в таком возрасте путешествует один? Мы бы не стали этого делать, но…

— Конечно, это необычно, — отрезал Монти.

Он услышал тихое рычание и не был уверен, исходило ли это предупреждение от Натана или Блэра.

— Нет, — сказал он, изо всех сил стараясь вернуть своему голосу спокойную вежливость, в то время как его сердце бешено колотилось.

«Лиззи здесь одна? Как? Почему?»

— Ей всего семь лет. Девочка в таком возрасте не будет и не должна путешествовать одна. Она что-нибудь говорила о своей матери?

Саймон помрачнел.

— Нет. Но на Медвежонке Бу есть кровь, и по запаху она не принадлежит Лиззи.

Боги небесные и боги земные.

— Где?..

— Она в «Лёгком Перекусе» кушает с Сэмом и Мег.

— Она не пострадала?

— Нет.

Что-то мелькнуло в глазах Вулфгарда. «Нет» не было ложью, но и не было наполнено исключительно правдой.

— Можно спросить? — Ковальски подошёл к ним. — Как Лиззи оказалась здесь, в Дворе?

— Натан ехал в том же поезде. Когда он понял, что с ней нет взрослых, он… охранял… её и привёз сюда.

Его маленькой девочке понадобился охранник. Получил бы он другой телефонный звонок, если бы в поезде не оказалось Волка? Как вращалась жизнь. Его перевели в Лейксайд, потому что он убил человека, чтобы защитить девушку, которая была Волком. А теперь Волк пришёл на помощь его маленькой девочке.

Он специально посетит Вселенский Храм и зажжёт дополнительную свечу для Микхоса, духа-хранителя, который присматривает за полицейскими, пожарными и медицинским персоналом. И, судя по всему, он присматривал и за их семьями.

— Я хочу её видеть, — сказал Монти.

— Иди.

Вежливые слова заставили его остановиться и задуматься. Он хотел увидеть Лиззи и нуждался в заверениях, что с ней всё в порядке, но ему было интересно, почему три взрослых Волка толпятся вокруг арки, вместо того чтобы зайти в кафе и сесть за другой столик.

— Вы стоите у арки, чтобы не напугать Лиззи? — спросил Монти.

Натан и Блэр фыркнули от смеха.

Саймон уставился на Монти.

— Мы стоим здесь, потому что для маленького человека Лиззи с развитым инстинктом защиты своего. Она уже отшлёпала Скиппи за то, что он подошёл понюхать, и мы прекрасно всё слышим отсюда, — он помолчал. — Кроме того, Медведь Бу очень воняет.

Ковальски кашлянул.

Волки освободили место для Монти, который стоял в арке и наблюдал за дочерью. Она, казалось, была в порядке, болтая с Сэмом и Мег, время от времени останавливаясь, чтобы передать комментарий от этого глупого медведя.

Боги, Элейн была в ярости, когда он вернулся с прогулки с Лиззи, заполучившей этого медведя вместо куклы, которую Элейн назвала подходящей игрушкой. Но Лиззи не хотела куклу. Она зациклилась на пушистом буром медведе, сняла его с полки, до которой едва могла дотянуться, и держала так яростно, что у него был выбор: взять медведя или оставить ребёнка.

С куклами послушно играли, когда Элейн настаивала, чтобы Лиззи играла с чем-то похожим на человека, но этот Медведь Бу был её лучшим другом, которого девочка носила с собой повсюду.

Очевидно, это всё ещё не искоренилось, несмотря на увлечение Элейн Николасом Скретчем и его проклятым движением HТЛ.

Мег посмотрела в сторону арки.

— Лиззи, — сказала она, указывая.

Лиззи обернулась и увидела его.

— Папа!

Она вскочила со стула и подбежала к нему, сбросив Медведя Бу на пол.

Монти упал на колени и обнял её.

— Лиззи, — он поцеловал её в щёку, в лоб. — Лиззи, девочка. Ты в порядке, детка?

— Мы в порядке. Мы были в поезде, и там был плохой человек, и Волчья полиция спугнула его!

Монти посмотрел на Натана.

— Спасибо.

Волк пожал плечами.

— Обязан был…

Он взглянул на девочку и замолчал.

— У Натана очень большие зубы, — сказала Лиззи. — Я их видела!

Один из Волков позади него вздохнул.

— Лиззи, где твоя мама? — спросил Монти.

В её глазах появилась смесь вины и страха, выражение, которое он хорошо знал. Она выглядела так каждый раз, когда что-то происходило, потому что она делала то, что ей говорили не делать. Лиззи понимала, что поступки имеют последствия. Она просто не хотела верить, что это относится к ней. Конечно, его перевод, как и разрушение всей их жизни, был ярким примером действий и последствий.

— Лиззи?

— Мама поранилась. Она сказала, что мне нужно быть большой девочкой и ехать в поезде одной. Я и Медведь Бу.

«Поранилась» может многое означать по мнению ребёнка.

— Где она поранилась?

Лиззи положила руку на живот.

— Нет! — крикнула Мег.

Монти поднял голову. Лиззи обернулась, крикнула:

— Плохая собака! — и подбежала к столу как раз в тот момент, когда Скиппи схватил одну из коротких передних лап Медведя Бу и попытался убежать с призом.

— Я достану его! — сказал Сэм.

Он сбросил шорты, стянул через голову футболку, принял Волчью форму и бросился за Скиппи, гоняясь за молодым Волком по столам и вокруг них. Они оба врезались в стулья.

Лиззи подбежала к столу, схватила последний кусок сэндвича и швырнула его в Скиппи, отвлекая его ровно настолько, чтобы Сэм успел вцепиться зубами в заднюю лапу Медведя Бу.