Она прищурилась, когда свет заполнил комнату. Потом она посмотрела на пол. Она посмотрела на девочек в кроватях, которых уже не переполняли образы и ожидания.

«Они не хотели жить», — подумала она, глядя на них. «Они выбрали это, вместо попытки жить».

Легче выбрать смерть. Как долго ещё она будет пытаться понять это место, этих людей? Как она могла узнать то, что они хотели, чтобы она узнала? Она знала, где найти острые предметы. Она могла бы сделать то же, что и другие девочки, и…

Она вспомнила свой образ с листами бумаги и цветными карандашами.

Девушка заколотила в дверь и закричала. Только когда она услышала, что люди кричат и бегут к ней, она попыталась открыть дверь.

Не заперто. Испытание? Или выбор?

Она распахнула дверь и упала в объятия одного из мужчин, прибежавших на её крики.

— Я хочу жить! — воскликнула она.

Я хочу жить!

* * *

«Вы позвонили в резиденцию Борден. Оставьте своё имя, номер и цель вашего звонка».

— Элейн, это Монти. Ты не увидишь ни одного чека поддержки, пока я не поговорю с Лиззи и не получу подтверждения, что с моей дочерью всё в порядке.

Монти немного подождал, почти ожидая, что Элейн возьмёт трубку и начнёт кричать на него за то, что он намекнул, что она плохая мать. Прямо сейчас он не был уверен, что она хорошая мать.

Он повесил трубку и закончил собираться на работу.

Радио и теленовости пестрели звуковыми отрывками из речей Николаса Скретча о девочках-подростках, уже страдающих нездоровым пристрастием к резанию, вышедших из-под человеческого контроля.

Скретч старался не упоминать ни о том, что эти девушки — кассандра сангуэ, ни о том, что большинство порезов на этих девушках были сделаны людьми, продающими пророчества ради прибыли. Но ему не составило труда указать на то, что неосторожные действия терра индигене были причиной пятидесяти процентов самоубийств девушек, которые были лишены защищённой, структурированной жизни, которая была разработана для них заботливыми профессионалами. И он не упомянул о младенцах, которых убили, чтобы скрыть следы племенных ферм.

Не менее показательно было и то, что большинство девушек, покончивших с собой, пользовались складной бритвой с серебряной ручкой, такой же, какой пользовалась Мег Корбин, потому что у каждого кровавого пророка была острая, блестящая бритва, которой использовали исключительно на ней.

Если Элейн хотела помахать знаменем ради Скретча, это был её выбор, но Монти не собирался больше стоять в стороне и позволять Лиззи быть втянутой в эту кашу. Саймон Вулфгард говорил, что терра индигене не причиняют вреда детям. Хотя это, вероятно, было правдой, что Волк не причинит вреда ребёнку без провокации, Монти не думал, что Элементалы или другие виды терра индигене всегда были обеспокоены тем, кто может пострадать от их гнева.

Рано или поздно терра индигене поймут, что слова могут представлять для них не меньшую опасность, чем физическое оружие. Рано или поздно Николас Скретч или кто-то ещё из движения НТЛ скажет слишком много.

Он остановился у двери своей квартиры и снова посмотрел на телефон. Этим ранним утром Элейн должна была быть дома.

— Чёрт бы тебя побрал, — тихо сказал он.

Он намеревался обратиться в суд, чтобы получить какую-то опеку, которая помешала бы Элейн увезти Лиззи на другой континент. Ему пришлось отложить личные нужды в сторону, когда необходимость найти Распорядителя и предотвратить нападение на все населенные пункты Среднего Запада отняла у него всё время и энергию. Вполне оправданное решение, поскольку угроза Среднему Западу возникла мгновенно, а поездка в Кель-Романо была запланирована на лето, предположительно после того, как Скретч закончит свои выступления в Таисии и вернётся домой.

Но теперь до лета оставалось меньше месяца. Теперь Монти должен был что-то сделать для себя и своей маленькой девочки. И по воле судьбы или по милости богов, он встретил Пита Денби, адвоката, которому мог доверить представлять его интересы.

Вернувшись в спальню, Монти открыл шкаф и снял с верхней полки шкатулку. Открыв коробку, он достал копию свидетельства о рождении Лиззи, в котором он значился как её отец, и копию соглашения о поддержке, на котором настаивала Элейн, когда его перевели в Лейксайд, и она отказалась ехать с ним.

Сунув бумаги во внутренний карман пиджака, Монти поставил на место шкатулку и закрыл дверцу шкафа. Затем он запер свою квартиру и пошёл к автобусной остановке, прибыв как раз вовремя, чтобы успеть на автобус Уайттейл Роуд, идущий мимо его работы.

* * *

Саймон,

Семь пророков по крови покончили с собой сегодня рано утром. Интуиты в шоке. Они говорят, что у них были противоречивые чувства по поводу того, чтобы привести девушек в свою деревню, но они игнорировали плохие чувства, потому что хотели помочь. Теперь они говорят, что будут держать молодых девушек, но не ту, которая была в комнате с мёртвыми. У неё шрамы и свежие порезы. Я думаю, они ожидают, что она покончит с собой, и боятся, что ещё одна смерть повлияет на всех детей, а не только на тех, кого они воспитывают.

Врач Интуитов говорит, что уцелевшей девушке со шрамами пятнадцать или шестнадцать лет. Он дал ей лекарство, чтобы она уснула, и мы могли её перенести. Мы привезли её в поселение коренных жителей в Свитуотере, что в миле от деревни Интуитов.

Она сказала, что хочет жить. Мы не знаем, сильна ли она, как твоя Мег, но нам сказали, что она из того же места. Как нам сохранить ей жизнь? Должны ли мы оставить её в живых? У Мег есть ответы?

Джексон

P.S. Интуиты сказали нам, что девушку со шрамами называют кс821.

ГЛАВА 10

День Огня, Майус 11

На станции Аддирондак Натан Вулфгард сел в поезд, идущий на запад. Он прошёл через два вагона, которые были слишком полны для его комфорта. В третьем сидело несколько человек, сгрудившихся в передней части вагона, но в остальном он был пуст.

Натан вздохнул с облегчением. Он надеялся, что самый ранний поезд сократит количество людей в вагонах. Он провёл почти две недели в горах Аддирондак, бегая с одной из стай, которая охраняла этот кусок диких земель, и он не был готов общаться с людьми больше, чем это было необходимо.

Он остановился у сиденья и обнаружил, что эта часть вагона оказалась не совсем пустой. Через проход в кресле у окна сидела человеческая самка.

Он подумал о том, чтобы переместиться на несколько рядов дальше, но ему нужно было снова привыкнуть к людям. Одна маленькая самка была хорошим началом.

Уложив все свои вещи на полку над сиденьями, он вытащил из бокового кармана книгу и занял место у прохода. Слишком легко одинокому Волку попасть в ловушку, если он сидит у окна.

Он должен был вернуться в Двор Лейксайда только через две недели, но он скучал по этому месту. Это было неожиданностью и для него, и для всей стаи. Даже такой большой Двор, как Лейксайд, мог казаться слишком маленьким, когда он был населён терра индигене, чьи формы были противниками в животном мире. Коренные жители не впитывали всего из тех форм, которые они выбирали в течение долгих лет, пока солнце вставало и садилось над Намидой. Они были первыми и всегда терра индигене. Но они учились у хищников, которыми становились, и определённые черты передавались потомству каждой формы.

Да, за последние несколько месяцев в Дворе Лейксайда случались опасности, угрозы, даже нападения, но было и новое развлечение. Мег Корбин, Людской Связной и писклявая игрушка, обеспечивала иной вид взаимодействия с людьми. И её присутствие изменило то, как некоторые люди подходили к Иными.

Днём стая Аддирондака охотилась и играла, как обычно. Но после наступления темноты, после того, как они спели миру, Волки спрашивали о Дворе, о вещах, которые они слышали, но не совсем верили. Конечно, Интуиты, жившие в человеческих поселениях в Аддирондаке, честно торговали с Иными. Но никто из этих людей не играл с Волками. А эта Мег, правда, играла с ним?

Поэтому по ночам он рассказывал им истории о первой встрече с Мег после того, как его назначили охранять офис; о том, как она уговорила Сэма, племянника Саймона Вулфгарда, выйти из клетки и как хорошо сейчас чувствует себя волчонок; о Скиппи, молодом Волке, которого они послали в Лейксайд, поймавшем мышь и преследовавшим Мег; о том, как она встретила лидера Сангвинатти и подружилась с Зимой и с пони Элементалов.

Он рассказал им о её сладкой крови и порезах, которые она сделала на собственной коже, чтобы увидеть предупреждения, которые спасли пони… и Сэма. Он рассказал им о печеньях, которые теперь пекут специально для Волков. Ну, и для других терра индигене тоже, но в основном для Волков.

За последние несколько месяцев он узнал о людях больше, чем за всё то время, что тренировался работать в Дворе и справляться с близостью стольких людей. Он проводил столько же времени в Волчьем обличье, сколько и в человеческом. Он бегал, играл и охотился в Дворе, как мог в диких землях. Но потом он мог переключиться на просмотр фильма или чтение книги… или играть в активную физическую игру, более подходящую для человеческого облика.

Когда вожаки стаи попросили его поговорить с Саймоном о том, чтобы позволить нескольким Волкам посетить Лейксайд, чтобы узнать эти особые человеческие вещи, Натан забеспокоился, что, возможно, рассказал слишком много историй. Но Саймон говорил о закрытии магазинов для большинства людей, чтобы терра индигене могли узнать о различных типах магазинов и товаров и безопасно взаимодействовать с людьми, которым можно доверять.

Ещё одна причина, по которой он отправился домой раньше планируемого.

Вчера он пытался позвонить Саймону, а потом Блэру, чтобы сообщить им о своём возвращении, но все телефонные линии были заняты, заняты, заняты. Этим утром в последнюю минуту он получил так много просьб от стаи, что едва успел добраться до станции, чтобы показать свой проездной и получить бесплатный билет до отхода поезда. Теперь он понял, что никто ещё не знал, что ему нужно добраться до Двора, когда поезд прибудет на станцию Лейксайда.

Он позвонит Блэру, когда поезд сделает следующую остановку. Между горами Аддирондак и городом на берегу озера Эту было много миль.

Когда кондуктор прошёл и проверил билет, Натан открыл книгу — триллер, написанный человеком. Он уже читал её, когда она вышла пару лет назад, но большинству Аддирондакских Волков было трудно посещать человеческие поселения и заходить в магазины за покупками, поэтому он обменял две новые книги, которые привёз с собой, на эту, чтобы почитать по дороге домой и сделал мысленную заметку спросить у человеческой стаи Мег придумать идеи о том, как терра индигене могут получить больше историй.

Он не знал, сколько времени прошло, когда мимо его кресла прошёл мужчина. Натан поднял голову и оскалил зубы.

Незваный гость!

«Нет», — подумал он, борясь за контроль. Не злоумышленник, как таковой. Именно резкий запах его одеколона вызвал у Натана реакцию на странного мужчину, пытающегося пометить территорию, которой он не принадлежал. Но этот человек, возможно, и не пытался ничего требовать. Мужчина мог выйти из вагона-ресторана, и ему нужно было пройти через этот вагон, чтобы вернуться на своё место.

терра индигене не нравились запахи, которые люди использовали, чтобы скрыть свой собственный запах, но впервые Натан подумал, что мужчины, окунающие себя в щекочущий нос запах, были эквивалентны Волкам, катающимся на мёртвой рыбе, чтобы оставить после себя более сильный запах.

Теперь, когда он подумал об этом, этот особый запах был в вагоне, когда он сел. Он был разбавлен свежим воздухом, который попадал сюда вместе с людьми, входящими и выходящими, но запах присутствовал ранее.

Обеспокоенный этим, но не понимая почему, Натан огляделся. Кроме вонючего человека, никто из людей не входил в этот вагон с тех пор, как он покинул станцию Аддирондак.

Почему это было неправильно?

Он опустил глаза на книгу, но повернул голову, чтобы рассмотреть пассажира по другую сторону прохода.

Девочка. Достаточно молодая, чтобы он всё ещё считал её щенком. Кожа цвета молочного шоколада. Большие тёмные глаза. Заплетённые в косы чёрные волосы, которые были завязаны прямо под ушами и торчали, как два хвоста длиной в палец.

Она прижала к щеке голову пушистого бурого медведя, и оба они смотрели в его сторону.

Почему люди давали своим отпрыскам фальшивые версии хищников, которые с удовольствием съели бы этих отпрысков?

Хотя эти два лица рядом выглядели очень мило.

Затем он заметил маленькие тёмные руки, обхватившие бёдра медведя, и эти тонкие пальцы, постоянно сжимающие его. Он отвернулся, потому что это было просто жутко.

Он уловил резкий запах одеколона, когда тот же человек-мужчина снова вошёл в вагон, прошёл через него и вышел через другую дверь. Но на этот раз Натан уловил в запахе что-то новое, что заставило его понаблюдать за человеком, пока тот не вышел из вагона.

Затем он бросил на девочку быстрый взгляд и понял, в чём дело.

У людей и Волков была одна общая черта: они не оставляли надолго своих детёнышей одних. Так, где же взрослые, которые должны быть рядом с девочкой? Она была одна, когда он занял своё место. Неужели взрослые сошли с поезда и оставили её? Рассказывали истории о потерянных детях. Волкам эти истории не нравились. Может быть, девочке следовало сойти на станции Аддирондак?

Он посмотрел на две полоски плотной белой бумаги, засунутые над сиденьями. ЛЕК на обоих, что означало, что с девочкой, которая тоже ехала в Лейксайд, сидел кто-то ещё. Кондуктор, проверив билет, заправил такую же полоску над его сиденьем.

Ладно, она не пропустила свою остановку, и это вернуло его к вопросу о взрослом. Если человек оставил девочку одну, чтобы сходить в туалет, сколько времени ему потребовалось, чтобы пописать или покакать? Или, с другой стороны, даже если взрослый покупал еду, и в вагоне-ресторане стояла очередь, он уже должен был вернуться.