Хлопнув себя по лбу, Пенфезер подошел к столу, взял бутыль и жадно выпил оставшееся там вино, а Бим, грузно развалясь на стуле, изумленно пялился на отверстие, которое проделала в ставне пуля. Я же поднял с пола пистолеты Пенфезера и положил их на стол, куда Годби поставил фонарь.

– Трессиди! – прохрипел, наконец, Бим. – Трессиди… О господи, кэп, это точно? Вы уверены?

– Уверен! – все так же таинственно сказал Пенфезер и, достав из шкафа порох и пули, принялся перезаряжать пистолеты.

– Теперь он будет караулить нас за дверью, когда начнет светать, с ним будут Скряга, Сол, Рори, и бог знает сколько их там еще.

– Так, значит, он не умер, кэп?

Черные брови Пенфезера нахмурились, и он пристально оглядел сначала свой разорванный камзол, потом всю комнату.

– Как бы то ни было… но он был здесь, Джоэль! – сказал он.

– Выходит, кэп, слова той умирающей женщины сбываются и он не может умереть? – проговорил Бим, запустив руку в свою косматую бороду.

– Он был здесь, Джоэль, в этой комнате, – сказал Пенфезер, прочищая оружие, – лицом к лицу я встретился с ним здесь, скрестив ножи… и я упустил его. С полуночи я поджидал его, держа пистолеты наготове, и даже глаз не сомкнул… и вот он все-таки пришел сюда, хотя я был начеку, я сидел в темноте у того окна, что над крыльцом, потому что, скорее всего, они попробовали бы влезть там, и вдруг увидел его и Скрягу, пялившихся на решетку окна в этой вот комнате. Тогда я осторожно подкрался и, открыв дверь, увидел, как он, забравшись на подоконник, собирается проникнуть в комнату… да-а… это был удобный случай, и тут никто бы не промахнулся.

– И что было дальше, кэп?

– И все-таки я промахнулся, Джоэль… с двумя стволами в руках и стоя в трех ярдах от него, все-таки я промазал, стрелял из обоих пистолетов и не попал.

– В этом нет ничего удивительного, – сказал я, – потому что, когда ты стрелял, Адам, он в этот момент перешагивал через меня…

– Но как же он мог перешагивать через тебя… и одновременно быть там? Как, Мартин? Ты, конечно, скажешь, что это случайность. Как же тогда получилось, что, прыгнув на меня в кромешной тьме, он смог отвести мой нож от своего горла этим чертовым крюком? Опять случайность, скажешь ты? И почему, когда он собрался удрать через окно, а я бросился за ним… почему я споткнулся о твой посох и с такой силой треснулся об стену, что чуть дух из меня не вышел, и я даже не мог напасть на него, пока он карабкался через решетку? Клянусь силами небесными, Мартин, тут нечто большее, чем просто случайность! Вот что я скажу.

– Да-а, клянусь петухом! – пробормотал Джоэль, качая головой. – Заколдован он, видно! Помните, кэп, ту бедную женщину, что умирала на борту «Прелести», помните ее предсмертный бред и как она в последнюю минуту прокляла его на всю оставшуюся жизнь? А он стоял и точил этот свой крюк… ох, кэп, я никогда не забуду дьявольскую работу этого самого крюка… сколько раз… пленники Бартлеми… мужчины и женщины… на борту проклятой «Женской прелести»! Клянусь петухом, иногда мне снится все это, и я просыпаюсь в холодном поту…

– Сейчас не время для воспоминаний! – сказал Пенфезер, закончив заряжать второй пистолет. – Проход свободен?

– Да. Если не считать нескольких бочонков, кэп. Но они понадобятся.

– Мы выходим через полчаса, Джоэль.

– Втроем, кэп?

– Да. Нам нужно попасть на корабль как можно скорее.

– Капитан, – обратился к нему Годби, – как канонир, матрос и коробейник осмелюсь сказать, что не пивши, не евши человеку вряд ли удастся отправиться в путь быстрее… чтоб меня высекли! И ничто не подбодрит человека лучше, чем окорок, копченый говяжий язык или грудинка, которые я видел на кухне…

– Ну что ж, канонир, – сказал Пенфезер, – тогда почему бы вам не пойти туда и не заняться ими вплотную? А я присоединюсь к вам, когда переоденусь.

– Адам, – сказал я, развязывая сумку, когда Бим и Годби ушли, – если случится так, что сегодня ночью нам перережут глотки, то мне бы хотелось сначала отдать тебе твою карту.

И я положил ее на стол.

– Гораздо надежнее, когда она у тебя, друг… впрочем, как хочешь! – проговорил он, завязывая цепочку вокруг шеи. – А что касается перерезанного горла, Мартин, то скоро ты увидишь, как в минуту опасности моя врожденная осторожность на глазах превращается в застенчивость…

– Ах да, знаю-знаю! – кивнул я. – Такая застенчивость, что лунной ночью разгуливает под самым носом у отъявленных, до зубов вооруженных головорезов.

– Ну, Мартин, во-первых, луна уже зашла… или скоро зайдет. И кроме того, в этом маленьком уютном постоялом дворе имеется несколько потайных ходов. Говорят, когда-то здесь был монастырь.

– А теперь, похоже, пристанище для контрабандистов.

– Точно, друг. И лучшего места не сыскать! А вот и боцман зовет нас! – сказал он, когда послышался хриплый рев «Эй, ужинать!». – Спускайся, Мартин, я только приведу тут кое-что в порядок.

И он кивнул на книги и бумаги, разбросанные на столе.

На лестнице я встретил Годби, который проводил меня в просторную, с высоким потолком и перекрестными сводами кухню, пол ее был выложен огромными каменными плитами, широкий камин обрамлен колоннами и украшен резьбой, и теперь я не сомневался, что когда-то на этом месте действительно стояло богатое аббатство или монастырь.

– Друг, – сказал Годби, пока я оглядывался по сторонам, – чтоб меня задушили, но ты никогда не догадался бы, что здесь стоит почти три сотни бочонков, не считая разных тюков и всякого такого! Да-да, тут полно отличного товара. Это я помог Джо и его ребятам спрятать его здесь… правда, Джоэль?

– Так ты, стало быть, контрабандист, Годби? – спросил я.

– Бог ты мой, петушок, – сказал Бим с упреком в голосе, бухнув на стол увесистую головку сыра, – ну что это за разговор? Кудахтанье какое-то, а я не люблю кудахтанья! Скажи лучше «беспошлинный торговец»…

– Да, Мартин, – поддержал его Годби, кивнув, – «беспошлинный торговец» лучше звучит. Ну, такой я и есть, и что из этого? Так меня называет Грегори и проклятые судебные исполнители, чтоб им всем сдохнуть!

Но тут вошел Адам, который уже переоделся, и мы уселись за стол.

– Скоро мы отплываем, капитан? – спросил Годби немного погодя.

– Я думаю, мы выйдем в открытое море через несколько дней, – ответил Адам.

– Но ведь вам нужны люди, кэп, – молвил Бим.

– Говорят, сэр Руперт записал тридцать новеньких. Клянусь, что все они как один отпетые разбойники.

– Сэр Руперт? – удивился я.

– Да, Мартин. Кузен леди Брэндон и глава экспедиции.

– Адам, он что, моряк?

– Нет, Мартин. Как и большинство из вас, знатных господ, которых тянет на поиски приключений, он разбирается в мореходстве не лучше, чем вот эта головка сыра, что на самом деле даже хорошо, Мартин. Да-да, это очень даже хорошо!

– Это почему же?

– Кто знает, Мартин, трудно пока сказать!

И он отхлебнул большой глоток эля.

Немного времени спустя, когда еда наша была закончена, Пенфезер поднялся.

– А как у тебя насчет оружия, Мартин? Есть у тебя еще что-нибудь, кроме ножа?

– Посох и пистолет, – ответил я, вынимая отделанный серебром пистолет, который заставила меня взять леди Брэндон.

– Он заряжен, Мартин?

Я проверил заряд и запал и кивнул в ответ.

– Прекрасно! – сказал Адам. – У нас на всех пять стволов, этого должно хватить. Ну, Джо, поднимай люк, нам пора!

Тут Бим зажег свой фонарь и, отставив в сторону тяжелую скамью, что стояла рядом с очагом, наклонился и приподнял одну каменную плиту, под которой оказались стертые каменные ступеньки, мы стали спускаться вслед за ним и очутились в сводчатом подземелье, где, наставленные ровными рядами до самого потолка, высились бочонки. Бим шагал по узкому проходу между ними, потом, внезапно остановившись, наклонился и приподнял другую каменную плиту, откуда вниз тоже шли ступеньки. Мы спустились за ним в хорошо вымощенный коридор, из которого в разные стороны, и справа и слева, тоже вели ходы. Пройдя еще немного, Адам остановился.

– Теперь лучше погасить свет, Джо, – сказал он. – И знаешь что, Джоэль, что касается этого проклятого разбойника… этого… ну, ты знаешь, о ком я говорю, Джо…

– Да, знаю, кэп!

– О нем самом, Джо. Ну так вот, держи ухо востро, и если узнаешь что-нибудь, стоящее внимания, то отправь кого-нибудь из своих ребят с весточкой в Детфорд. Понял, Джо?

– Понял, кэп. На корабль?

– Да. На корабль.

– Кэп, – промолвил он, схватив Адама за руку, – я человек немногословный… Благодаря вам мне удалось хорошо устроиться здесь с женой и дочкой и вместе с этим грузом, но скажите только слово, и я пойду с вами в море, и мне не страшны ни сражения, ни смерть, ни кораблекрушение…

– И даже крюк, Джоэль? – мягко спросил Пенфезер.

Тут Джоэль запустил руку себе в бороду и, мигая, уставился на фонарь; наконец он дернул себя за бороду и кивнул.

– Да, кэп, даже крюк, – сказал он, – ради вас я готов пойти и на это, клянусь петухом!

– Ты настоящий друг! – сказал Пенфезер, похлопав его по мускулистому плечу. – Оставайся здесь, Джо, и пусть удача сопутствует тебе и твоей семье. Сюда, Мартин.

Оставив Бима, мы с Годби последовали за Адамом по коридору, и фонарь боцмана освещал нам путь, пока, внезапно повернув за угол, мы не очутились в кромешной темноте, и теперь я двигался на ощупь, пока голос Пенфезера не остановил меня.

– Все. Суши весла! – тихо проговорил он. – Теперь держите пистолеты наготове и ступайте осторожнее.

Стараясь двигаться как можно тише, я почувствовал, что ступаю по мягкому ковру из листьев, потом, зацепившись ногой о куст, обнаружил, что нахожусь в небольшой рощице, слабо освещаемой тусклым лунным светом. Вокруг не было слышно ни звука, кроме тихого шороха листьев и далекого крика какой-то ночной птицы.

– Итак, – произнес наконец Адам, глядя на гаснущую луну, – наше путешествие начинается. И, судя по всему, Мартин, прежде чем оно подойдет к концу, нам понадобится вся твоя решительность и вся моя осторожность. Пошли!