«Windfall» Son Volt

С хеви-металом у меня сложные отношения. Как и многочисленные фанаты, я обнаружил свою любовь к этому жанру еще ребенком. Чрезмерная экстремальная энергия и сила музыки были непреодолимыми, тогда как мрачный табуированный образ во многих текстах поражал мое воображение. Метал казался мне бунтарским и открыл передо мной целый мир, где я мог чувствовать себя комфортно.

К тому времени, как я начал учиться играть на гитаре, метал был моим учителем. Он открыл мне искусную игру, где акцент делается на технике и точности. Когда я был амбициозным молодым гитаристом, у меня была бесконечная вереница гитарных кумиров, у которых можно чему-то поучиться.

Но бывали времена, когда я чувствовал себя отчужденным от хеви-метала. В период взрыва гранжа и альтернативы в начале и середине 1990-х на фоне свободного, абстрактного, а иногда откровенно шумного стиля игры популярных групп той эры навороченные риффы хеви-метала и выпендрежные соло стали казаться старомодными и заезженными. Когда менялись тренды, я иначе взглянул на музыку, впитывая, что мог, от популярных гитаристов того времени. Я начал исследовать другие жанры, находясь в поисках иных подходов к игре на гитаре, и привносить эти элементы в свое исполнение, надеясь, что мой инструмент обретет собственный музыкальный голос.

В начале 2000-х, когда Lamb of God начинали профессионально гастролировать, параллельно я занимался группой Corntooth, играющей в стиле американа[27]. В плане масштабных концертов и релиза альбомов Lamb of God продвинулись гораздо дальше. Но несколько лет я был в равной степени занят в обеих группах и не был уверен, в какую из них верю больше. Lamb of God были лучше в том, что делали Lamb of God, чем Corntooth в том, что делали Corntooth, и я это понимал. Но также казалось, что у метал-группы вроде Lamb of God есть свой лимит успеха. Мы не метили высоко и по большей части не строили далеко идущих планов. Но я начинал задаваться вопросом, где мое будущее как музыканта. Органичные звуковые тесситуры, интроспективные тексты и безвременное исполнение американы были для меня не менее интригующими, чем метал. И снова мне было чему поучиться, ведь великих учителей хватало.

Trace группы Son Volt's – идеальный современный альбом в стиле американа, установивший стандарт для огромного количества замечательных релизов, которые вышли в этом жанре. Насыщенный, мурлыкающий вокал Джея Фаррары идеально вписывался в пространные, но уверенные композиции. Его тексты воплощали увядающие картины провинциального ландшафта. Именно так бы звучал красиво нарисованный акварелью пейзаж.

Впервые я услышал Trace сразу же после выхода этого альбома в 1995 году. Сингл «Down» крутили по чикагскому радио, пока я там жил, и альт-кантри-сцена всюду удостаивалась большого внимания. Вернувшись в Ричмонд, чтобы воссоединиться с Lamb of God, я был удивлен, узнав, что Рэнди тоже большой фанат Son Volt. Тогда-то на этой почве мы с ним и сдружились. Я смог доверять его взглядам и мнению. И решил, раз ему нравится Son Volt, то с этим парнем все в порядке.

Вернувшись домой после двухнедельного тура с Gwar, мы на несколько месяцев сбавили обороты и погрузились в домашнюю жизнь. Я менял работу: из кровельной компании в столярный цех, а потом обратно. Работодатели, как правило, уставали от моих гастрольных обязанностей, из-за чего я не мог остаться где-то надолго. В приоритете была группа, поэтому работа то появлялась, то исчезала. К счастью, я приобрел немалый опыт и без проблем мог найти себе работу в перерыве между гастролями.

Но, даже несмотря на то, что Lamb of God слегка сбавили обороты, музыку я играть не переставал. Мы с моим другом Мэттом Коннером работали над его материалом, как только у меня появлялось время. Мэтт, который был музыкантом самого первого инструментального состава Burn the Priest, с тех пор стал амбициозным и талантливым автором текстов и композитором. Его песни были смесью фолка, кантри и американы, в них чувствовалось влияние Джона Прайна, Джерри Джеффа Уокера и Таунс Ван Зандта. Тексты у него были умные, голос спокойный и глубокий, а песни – классные. В сочетании с моей простой, но честной игрой на слайд-гитаре и блюзовыми соло-партиями мы создали инди-рок, фолк, американа-стиль, который соответствовал тому, что играли многие альт-кантри группы той эры. Со временем мы пригласили гитариста Kepone Тима Харрисса играть на басу и Эда Траска из Holy Rollers, Kepone и Avail – на барабанах. Также к нам пришел второй вокалист по имени Джейни Байз и стил-гитарист[28] Фил Мёрфи, который, безусловно, был самым опытным музыкантом из всех нас. Мы несколько недель подбирали группе название и каким-то образом решили, что Corntooth звучит весьма неплохо. Не стоило, наверное, так спешить.

И теперь, когда группа была сформирована, и был готов сет из своих и чужих песен, Corntooth начали договариваться о выступлениях. Мы довольно быстро обзавелись преданной армией фанатов в Ричмонде. Мы регулярно давали концерты в местных модных барах «Дыра в стене» и «Пресная вода». Живьем выступили на радио-шоу Большого Джона Тримбла, легендарного кантри-диджея. Мы были и в столичном Barn Dance на концерте, организованном местным авторитетом Уэсом Фридом, который любезно назвал нас «выскочками», но все равно поддерживал. Честно говоря, Уэс, возможно, даже был прав.

Corntooth также получали приглашения выступить на разогреве у гастролирующих групп. Мы играли концерты с The Drive-By Truckers, которые частенько приезжали в город. Еще мы открывали шоу Хэнка Уильямса III в забитом до отказа клубе Ричмонда Alley Katz. После нашего выступления тем вечером, когда я, пьяный, пробирался через стоящую плечом к плечу публику, вел себя, наверное, слишком агрессивно. Какой-то похожий на скинхеда парнишка посчитал мое поведение оскорбительным и стал бить меня локтями по ребрам. Он повернулся и зловеще оскалился, прокричав в мой адрес какое-то дерьмо, которое я не мог разобрать из-за того, что на ближайшей сцене орала музыка. В ответ я потушил сигарету прямо об его бледный потный лоб. От такой наглости у него челюсть отвисла. Я и сам был удивлен тем, что сделал, но обратного пути уже не было. Мы вцепились друг другу в шею. По счастливой случайности, когда я небрежно ухватился за его голову, средний и безымянный пальцы на правой руке у меня чудесным образом застряли у него во рту, между левой щекой и челюстью. Я поймал его на крючок, как рыбу-зубатку.

Я к тому времени уже был напуган. Хоть я и был весьма уверен, что мне удастся добраться до него во время драки, но пара пальцев застряли у него во рту, и он, ясное дело, негодовал по этому поводу. Меньше всего мне было нужно, чтобы этот придурок откусил мне пальцы. Я со всей дури ударил ему по морде, и он слегка потерял равновесие, а вокруг нас толкалась и качалась толпа. Наверное, со сцены нас было хорошо видно, потому что я на секунду взглянул наверх и увидел, как ухмылялся Хэнк Уильямс III, когда мы сцепились. «Уоу-оу!» – со смехом проорал Хэнк в микрофон, обратив внимание публики на нашу стычку.

Я стал тащить своего незадачливого соперника к боковой стене клуба, где народу было чуть меньше. По крайней мере, теперь мы могли с ним продолжить разборки. И мне не терпелось поскорее вытащить пальцы у него изо рта. Возможно, он ждал этого еще больше, чем я.

И, когда мы с новым другом смогли, пошатываясь, добрести до боковой стороны клуба здоровый вышибала схватил нас за загривок и вышвырнул через черный вход в ближайший переулок. И в одно мгновение мы – после схватки в переполненном клубе, где музыка орет так громко, что мы не слышали, как кричали друг на друга, – оказались в безлюдном переулке, а кирпичные стены дрожали от заглушенного назойливого шума проходящего внутри концерта.

– Какого черта с тобой происходит? – прокричал скинхед. Было заметно, как он негодовал, но при этом все же держался на расстоянии. У него в центре лба виднелась яркая красная точка. – Ты, блядь, сигарету мне о лоб потушил!

– Бля, да ты мне чуть ребра не сломал! – прокричал я, пытаясь оправдаться.

Мне было его жаль. С сигаретой я, возможно, переборщил. Мы неуклюже стояли там несколько секунд, пока не стало понятно, что ни один из нас уступать не собирается. Он пошел по переулку, бормоча в мой адрес: «Да пошел ты на хер!», а я стучал в толстую металлическую дверь клуба, умоляя пустить меня обратно. Там были мои гитары и усилители.

Искренне надеюсь, что ожог у чувака на лбу прошел. Я бы никогда такого не сделал, не будь я в говно пьяным. Но алкоголь пиздец как искажает восприятие человека и меняет поведение. Спьяну я принял свое агрессивное поведение за уверенность и бесстрашие. Мы отыграли отличный концерт в забитом до отказа баре. И лучше бы на этом все и закончилось.

Я вернулся в группу, и возможности Corntooth стали расти. Нас начали приглашать выступить и за пределами города. Мы познакомились с колорадской альт-кантри группой Drag the River, после того как отыграли совместный концерт в Ричмонде, и они пригласили нас на разогрев в «Сибирь», маленький, но классный клуб в Нью-Йорке. Drive-By Truckers позвали нас в Атланту поиграть с ними на ежегодном трибьют-фестивале Bubbapalooza. Фестиваль проходил в выходные и был посвящен памяти уроженца Джорджии, музыканта Грегори Дина Смолли, умершего от СПИДа несколькими годами ранее.

Когда мы стали регулярно выступать, Corntooth решили выпустить студийную запись, чтобы заявить о себе и, возможно, вызвать интерес со стороны лейбла. Мы забронировали пару вечеров в Sound of Music в деловой части Ричмонда. Студия принадлежала Дэвиду Лоури из групп Camper Van Beethoven и Cracker, последняя из которых в 1993 году выпустила мощный хит «Low». Но меня удивило, что продюсером и звукоинженером, который будет с нами работать, был Брайан Полсон.

Полсон – выходец из независимой музыкальной сцены Среднего Запада, раньше он гастролировал с группами, а теперь занимался записью в студии. Он выступал продюсером и звукоинженером некоторых моих любимых альбомов, включая Superchunk Foolish, Slint Spiderland и Trace — шедевр альт-кантри от Son Volt. Когда Дэвид Лоури открыл студию Sound of Music в Ричмонде, который считал вторым домом, он благоразумно попросил Полсона поселиться в студии, зная, что это привлечет клиентов. Я понимал, что мне стоит попробовать сохранить энтузиазм во время работы в студии. Но не хотелось казаться назойливым или чересчур счастливым, работая с человеком, которого я считал легендарным продюсером.

Corntooth часто выступали, поэтому мы были сыграны. В первый же вечер мы установили инструменты в просторном помещении. Брайан везде поставил микрофоны и, немного повозившись, настроил нужный тембр и звук, уровни и отдельный микс для наушников. После чего мы стали играть песни. Каждую песню мы исполняли несколько раз, пока не получалось нормально и без ошибок. Затем переходили к следующей песне и делали все то же самое. Было весело. Все в группе Corntooth имели опыт студийной записи, поэтому чувствовали себя комфортно. Я был ужасно рад вернуться в студию и работать над проектом, в стилистическом плане бесконечно далеким от Lamb of God.

Следующим вечером, записав основные дорожки, мы вернулись в студию, чтобы добавить вокал и гитарные соло, после чего Брайан сводил четыре готовых песни. Я быстро записал свои соло и гитарные наложения, и остался доволен результатом. Следующие несколько часов я пил две бутылки красного вина, которые принес с собой, и слушал, как наши два вокалиста записывают свои партии. К тому времени, как они закончили, я был уже в стельку пьян и искал, где бы взять пивка, чтобы продолжить бухать.

Быть пьяным для меня было вполне обычно. Если бы я, как остальные ребята, просто ушел домой, не было бы никаких проблем. Но я решил остаться. Брайан Полсон собирался сводить нашу запись поздно ночью, и я спьяну почему-то решил, что должен пододвинуть стул и «наблюдать» за процессом сведения. Мне до сих пор неловко думать о том, как мне хватило наглости сесть рядом с человеком, продюсировавшим альбом Son Volt Trace, да еще и указывать ему, что делать. Просить Брайана Полсона приглушить стил-гитару, сделав акцент на бочке – все равно что сказать Леброну Джеймсу[29], чтобы он поработал над точностью пасов. Но я сидел там, возомнив себя главным. Надо отдать Брайану должное: он вел себя как профессионал и терпел мое вызывающее поведение. И, несмотря на мои бессмысленные предложения, демо в итоге звучало хорошо.

Как часто бывает, когда на следующий день я протрезвел, до меня дошло, каким же я был идиотом. У меня появилась возможность поработать с человеком, которым я восхищался, и все было круто, пока я не нажрался и не повел себя как полный кретин. Потом как-то раз мои друзья из Avail попросили сыграть на слайд-гитаре во вступлении к их песне «West Wye». Я приехал в студию Sound of Music, и Брайан Полсон тоже работал над этой песней. Мы отлично провели время. Наверное, стоило воспользоваться возможностью, чтобы извиниться за свои пьяные идиотские выходки, но мне было неловко даже напоминать ему об этом.

Пока Corntooth были заняты делом, Lamb of God трудились еще больше. Передохнув после гастролей с Gwar, мы отправились в месячный тур, выступая на разогреве, и в одной программе с нами играли ветераны дэт-метала Cannibal Corpse, норвежские блэкари Dimmu Borgir и шведский мелодик-дэт-метал-коллектив The Haunted, восставший из остатков легендарной группы At the Gates. Мы по-прежнему были никем и искали признания, но при этом нам практически не платили, хотя мы добились от лейбла небольшой финансовой поддержки на гастролях. The Haunted пользовались спросом, но по-прежнему пытались обрести популярность в Штатах, и, чтобы сэкономить, Lamb of God и The Haunted согласились поехать на одном гастрольном автобусе, взяв с собой минимальное количество техников, которые работали бы на обе группы. Мы впервые поехали на гастроли на автобусе, и уверен, The Haunted уже на второй день сильно пожалели о своем решении.

Когда выступаешь первым из четырех групп, у тебя нет никаких преимуществ. Тебе достаются лишь крошки, а в этом подпольном метал-туре даже хлеба было маловато, скажем так. Почти никогда нам ни предоставляли гримерной, ни давали отстроить звук. Нам регулярно приходилось ставить барабанную установку в стороне, потому что в центре сцены было недостаточно места. Музыканты всех групп были классными, но гастрольный менеджер и команда техников Cannibal Corpse и Dimmu Borgir относились к нам как к непрошенным гостям, людям второго сорта, которые вечно им мешались. И мы посчитали это оскорблением.

Свой гнев и недовольство мы выражали на сцене. Наши сеты были жгучими, энергичными, с огнедышащей агрессией и подпитанные нашим общим недовольством. Шоу от этого только выигрывали. Здесь вмешалась моя конкурентная природа: я каждый вечер хотел утереть нос каждой группе. Мне нравилось чувство ярости и раздражения. А помимо всего прочего, за вечер я еще и выжирал несколько бутылок.

Однажды ночью я встал со своей койки, придя в себя, после того как вырубился, и поковылял в зону отдыха в передней части автобуса, где несколько музыкантов из обеих групп все еще сидели, бухали и болтали. Я прошел мимо маленького холодильника, распахнув дверцу, встал ровно и начал ссать в сторону мойки. Я был в говнище, поэтому прицелиться толком не мог, а это означало, что гитаристу The Haunted Патрику Йенсену досталось столько же ссанья, сколько и самой раковине. Коллеги по гастролям, увидев, что я начал все вокруг обоссывать, немедленно отреагировали. Схватили меня, резко развернули и вышвырнули в туалет, чтобы я сделал свои дела там. На следующий день я, по крайней мере, поступил как порядочный человек и извинился перед Патриком. Он перевел это в шутку, сказав, что ничего страшного не произошло, потому что он – человек сердобольный.

Неделю спустя, после буйного выступления в Harpos, скандально известном метал-клубе в Детройте, мы пересекли границу с Канадой, где следующим вечером дали концерт в «Доме оперы» Торонто. И снова, нажравшись в говно, я пришел в ярость, оттого что канадские пограничники заставили нас выйти из автобуса, чтобы проверить его на предмет контрабанды, и позднее я узнал, что это, оказывается, обычное явление. Но, изрядно нажравшись той ночью, я принял это на свой счет. Рэнди меня буквально остановил, когда я проходил мимо пограничной службы, громко насвистывая гимн США «Звездное знамя», и показывал средний палец в сторону канадского флага. Мы пересекли границу без происшествий, но уж точно не благодаря мне. Утром, когда мы приехали в Торонто, я стоял на коленях в туалете нашего автобуса и блевал в мусорный мешок. Когда мы припарковались, до открытия дверей оставалось еще несколько часов. Спотыкаясь, я вышел из автобуса и лег рядом с лавкой на тихой стороне улицы возле концертной площадки, где все утро продолжал блевать.

К тому времени, как 7 мая 2001 года тур закончился концертом в нью-йоркском клубе Limelight, то немалое количество терпения дорожных техников хедлайнеров кончилось. Когда мы разбирали свою аппаратуру во время смены и перенастройки между группами, гастрольный менеджер Cannibal Corpse и Dimmu Borgir стал пинать наши барабаны прямо со сцены, ворча, что мы возимся слишком долго. Годы спустя, когда мы сами доросли до статуса хедлайнеров, он сообщил, что хотел бы поработать на нас. А на хер бы он не пошел?

В начале тура гастрольный автобус забрал нас в Ричмонде, но поездку домой мы должны были организовать сами. Кое-какие наши друзья приехали в Нью-Йорк на пустом фургоне, чтобы забрать нас домой вместе с аппаратурой, но к тому времени, как все оборудование было загружено, сесть нам было практически негде. Не хотелось ехать шесть часов в Ричмонд, согнувшись в три погибели, поэтому я ехать отказался.

Вечером, перед поездкой, я разговаривал с Амандой, знакомой из Ричмонда. Она была в отпуске (работала официанткой), каталась по Северо-Востоку, навещая друзей, и ехала проездом через Нью-Йорк, чтобы сходить на наше выступление, прежде чем возвращаться домой. Она упомянула, что сядет на автобус до Ричмонда, и я, как бы в шутку, сказал, что, возможно, поеду с ней. Оказалось, она была не против.

Стоя на тротуаре Шестой Авеню и наблюдая, как моя группа уезжает на фургоне, мы с Амандой понятия не имели, что делать. Денег у меня не было. Если бы нам что-то и заплатили за тур, то мы бы эти деньги увидели не раньше, чем через пару недель, а в банке у меня лежала сумма, которой хватало только на оплату счетов – их нужно было оплатить по приезде домой. У Аманды было достаточно денег, чтобы купить себе билет на автобус, но на мой билет не хватало несколько баксов. Аманда была симпатичной девушкой. Невысокой и с аппетитными формами, с короткими светлыми волосами, большими яркими глазами и милой улыбкой. Я же выглядел как бомж с бодуна. Мы дошли до вокзала, и по дороге она стреляла деньги у незнакомцев, пытаясь собрать мне на билет. Мы сели в автобус компании Greyhound, отправившись в сторону Ричмонда, но от меня так жутко воняло, что Аманда вежливо попросила меня отсесть на соседний ряд. Когда мы наконец приехали к ней на квартиру, я принял душ, проспал весь день и только потом поехал к себе домой.

Вскоре я вернулся к работе. Постоянно были клиенты, и я помогал с кровлей через местных контрактников, на которых работал. Желая летом отдохнуть от кровельной компании, я устроился плотником, мастерил декорации и придумывал дизайн для ежегодного праздника Хэллоуина в Буш-Гарденс в Вильямсбурге, популярном парке развлечений рядом с местом, где я вырос. Путь от дома до работы занимал сорок пять минут на машине, но у меня в команде было несколько друзей, так что мы по очереди подвозили друг друга.

Поздним летом, одним прекрасным утром вторника, я приехал на работу со своим другом Крисом, художником нашей команды. Мы приехали вовремя и начали смену в 8 часов утра. Пока мы работали, наш босс, главный плотник и менеджер проекта, любил слушать одну из региональных утренних радиопередач, популярных в то время. Не помню название передачи, но там был глупый дуэт в шоу «Джимбо и ракетчик» или что-то вроде того. Ведущие почти весь эфир обсуждали новости, спорт и любые другие интересные события дня.

Ведущие радио прервали эфир срочными новостями о том, что коммерческий пассажирский самолет врезался в одну из башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Мы были поражены. Мы продолжили работать, слушая теперь гораздо внимательнее, и ведущие сообщали в реальном времени, когда начали проясняться детали ужасной катастрофы. Через 16 минут, когда шокированные ведущие сообщили о том, что в башни-близнецы врезался второй самолет, мы перестали работать и пристально смотрели, не веря глазам своим, на маленькое серебряное радио, подключенное в длинный оранжевый удлинитель и стоявшее в центре кабинета.

В отличие от многих людей, большую часть 11 сентября 2001 года я провел, даже не видя этих атак. Наша команда плотников продолжила трудиться полный рабочий день, и только по радио сообщали, что происходит в Нью-Йорке, Пенсильвании и в Пентагоне. Кадры ужасной катастрофы я увидел, только когда пришел вечером домой. Но это мало что поменяло. Странное жуткое ощущение: ты распиливаешь прилавки, мастеришь полки для декораций, не зная при этом, а не Третья ли мировая война нас ждет.

Lamb of God забронировали концерты на месяц вперед в туре по Северной Америке, выступая на разогреве у Six Feet Under. Тур должен был начаться 26 сентября 2001 года, всего через две недели после ужасных событий. Изначально стоял вопрос, отменят ли гастроли, но их решили оставить. И мы снова делили автобус с другой группой, на этот раз – нашими хорошими друзьями из God Forbid. Эти парни отрывались так же жестко, как и мы, и все знали, чего друг от друга ожидать. Мы выступали с ними еще со времен Burn the Priest и всегда считали их своей семьей.

Тур обернулся успехом. Несмотря на жуткие события, мы отыграли перед полными залами и подарили фанатам немного радости, сумев отвлечь от тяжелых времен. God Forbid и Lamb of God отрывались не по-детски. И я никому не нассал на голову.