Читатель неоднократно встречал в тексте упоминания о 1972 годе как о некой точке, венчающей первый период холодной войны в морских пучинах. В первую очередь благодаря достижениям советской науки и техники именно в этот период был принят на вооружение комплекс Д-9 с ракетой Р-29, который проектировался с 1963 года, а лодки-носители проекта 667Б начали строиться в 1970 году (головная К-279, закладка 30.03.1970, вступление в строй 27.12.1972). Сам комплекс был принят на вооружение 12 марта 1974 года[244]. Эта ракета позволяла поражать цель на расстоянии 7800 километров, что позволило развертывать ракетоносцы вне зоны действия противолодочных рубежей НАТО. Это было третье испытание для вероятного противника СССР (первым было появление проекта 670/«Чарли», вторым 705/«Альфа»), которое привело к глобальным изменениям противолодочной стратегии США и их союзников. Первоначально противолодочная оборона НАТО строилась на прогнозе, что СССР по-прежнему будет развертывать ракетные комплексы малой (не стратегической дальности) для внезапного удара. Это позволит отслеживать их носители и уничтожать в случае конфликта или сдерживать их развертывание вне досягаемости континентальных Соединенных Штатов.

Появление проекта 667Б у СССР лишило эти планы смысла. Теперь советские лодки могли патрулировать в своих внутренних морях, находясь под защитой своего флота, своей авиации и без потребности пересечения границ ПЛО. Такое развитие ситуации, конечно, могло быть предсказано, но к середине 1970-х годов у американцев не было чем ответить на этот страшный для них сюрприз.

Все усилия, потраченные на создание систем раннего акустического обнаружения, на развитие сил ПЛО и групп перехвата, пропали впустую. Теперь американцам нужно было придумывать новую стратегию для поддержания ядерного баланса между США и СССР.

Впрочем, пока лодки проекта 667Б строились и развивались ракетные комплексы с носителями (Д-9, Д-9Д для 667БД, Д-9Р для 667 БДР, Д-9РМ для 667 БДРМ), у вероятного противника было время на принятие решения и выработку действий.

Что же происходило с советской подводной мощью в период 1962–1972 годов?

В первую очередь с 1964 по 1974 год будет построено 34[245] ракетных подводных крейсера стратегического назначения (РПК СН) проекта 667А/АУ; темпы весьма впечатляющие. Большая часть усилий СССР направлялась на постройку кораблей, могущих оказать влияние на стратегический баланс. В результате ВМФ испытывал вначале дефицит «истребителей», а потом многоцелевых АПЛ.

В 1967 году директивой Главкома ВМФ был введен в действие график циклического использования РПК СН проекта 667А (и модернизированных 667АУ). По нему расчетный коэффициент оперативного использования сил (КОИ)[246] должен был составить 0,57, что при группировке из 34 кораблей одновременно позволяло бы держать на боевой службе 19 АПЛ.

Для простоты представления о работе такой схемы представим себе три корабля. Первый из них должен быть на боевом дежурстве, второй готовиться к нему, а третий проходить ремонт. При таком раскладе у нас всегда будет корабль для выполнения боевой задачи. Между прочим, этот пример очень хорошо объясняет, почему содержание флота настолько дорогое и затратное предприятие. Поэтому фактически советский флот удерживал КОИ РПК СН на уровне 0,23[247], что позволяло держать на службе 8 ракетоносцев.

Для обеспечения полноценного функционирования такой схемы в реальной жизни необходимы полностью доступные судоремонтные мощности, наличие подготовленных экипажей и соответственно спланированные мероприятия боевой подготовки. Что касается последней, то она для экипажа и лодки начинается задолго до выхода в море. Только для того, чтобы получить разрешение на выход в море, экипаж должен проделать сотни сложнейших процедур[248]. На их фоне погрузка на лодку оружия, которая регламентирована буквально по секундам и миллиметрам, выглядит как легкое развлечение. Сложные процедуры, которые требуют исключительно буквального следования подробнейшим инструкциям, сопровождают экипаж и после выхода в море. Одни лишь только Правила использования полигонов, на которых лодка будет отрабатывать элементы подготовки, по толщине превышают многие энциклопедические словари[249]. А такого рода наставлений, инструкций и т. д. на кораблях – сотни.

К 1972 году ВМФ СССР подошел с 11 проектами лодок, в то время как ВМС США с 9 (из них 3 – практически модернизации одного проекта ракетоносцев). Более того, экономика США позволяла обеспечивать флот не только пунктами базирования (причальная линия и минимальные удобства), но и ремонтными мощностями, в то время как у СССР пункты базирования были плохо приспособлены для размещения техники и личного состава.

ГОЛОС ОЧЕВИДЦА: Вячеслав Кисляков про первые шаги атомной инфраструктуры флота приводит описание Гремихи: «Нам с женой достался домик, где было разрушено все, кроме одной комнаты с дровяной печкой. Зима лютая, в комнате минус пять градусов. Протопили, согрели воды, съели остатки дорожных продуктов. Было полное ощущение, что людей бросили на необитаемом острове. Ночью комнату заморозило до минус семи градусов. Солдатская койка, два тонких одеяла. Спасла положенная в полярных условиях службы овчинная шуба и еще – две пары байковых офицерских кальсон, которые мы с женой натянули на себя. Утром не смогли даже умыться: вода в ведре замерзла. У кабинета командира части и замполита столпились прибывшие офицеры. Вопрос один: “Как служить – мы знаем, но как дальше жить семьям?”. Через два месяца семьи были обеспечены жильем усилиями командования СФ».

На Дальнем Востоке имелась очень слабая судоремонтная база – не было промышленных мощностей для судоремонта крупных военных кораблей. Напротив, Северный флот, помимо близости к научно-промышленным центрам (Москва, Ленинград), наличия собственных заводов практически в базе развертывания (Северодвинск), получал снабжение водным и наземным транспортом.

Отсутствие единой доктрины и стратегии боевого использования у флота СССР наряду с лоббированием промышленностью и наукой своих интересов вместе с экономическим отставанием привело к попаданию флота СССР в неочевидную ловушку. В погоне за стратегическими интересами – постройкой ракетоносцев для удержания ядерного паритета, флот не озаботился подготовкой экипажей (о чем мы говорили выше), подготовкой береговой инфраструктуры (ремонтных и обслуживающих мощностей), да и сами проекты, как было отмечено выше, не обладали значимым модернизационным потенциалом.

Означало ли это, что атомный подводный флот СССР был слабее американского? Да, в долгосрочной перспективе СССР мог проиграть гонку, но значило ли это, что угроза для американцев становилась меньше?

Изучим американские документы того периода, начав с доклада Отдела стратегических исследований[250], представленного президенту США в августе 1969 года[251].

В первую очередь подтверждается, что главная задача советского флота – защита от атаки со стороны моря, и в последнее время добавляется защита советского присутствия в разных частях света. Приоритетным является противостояние лодкам США, носителям баллистических ракет «Поларис». Основные усилия флота направлены на противолодочную борьбу. Второй приоритетной задачей является борьба с авианосной угрозой.

Поскольку в политических целях необходимо обеспечивать демонстрацию советской мощи, флот СССР начинает испытывать нехватку логистической поддержки и корабельного ремонта при развертывании на удалении от своих баз.

В ответ на угрозу американских подлодок с баллистическими ракетами СССР собирался в первую очередь наносить удары по пунктам базирования, во вторую – уничтожать вражеские АПЛ на выходе из баз и на пути к зонам развертывания. И только в третью очередь, по мнению американцев, советские противолодочные силы, которые будут размещены в возможных зонах развертывания носителей «Полариса», будут предпринимать попытки обнаружить, засечь и уничтожить подлодки США.

Американцы замечают, что все новые советские надводные корабли оснащаются системами противолодочной борьбы, а каждый построенный с 1962 года корабль оснащен системой ПВО, которая позволяет проводить противолодочные операции без воздушной поддержки. Отмечается развертывание новых самолетов (Ил-38 «Май»/Мау; Бе-12 «Мэил»/Mail). По итогу отмечается: «большая часть флотских учений посвящена противолодочной борьбе».

Угрозу для надводных кораблей и авианосных группировок представляют лодки с крылатыми ракетами, но они обладают не слишком большой дальностью поражения и будут представлять угрозу, только если будут применяться группами. Отмечается стереотипность развертывания лодок с крылатыми ракетами[252].

Силы авиации флота оцениваются в 615–665 бомбардировщиков и 275–375 машин ПЛО. Хотя отмечается, что число машин уменьшается, известно, что на них устанавливают новое, более совершенное оборудование и вооружение.

Доклад от 27 июня 1970 года «Советская морская мощь» (Soviet Sea Power) начинается словами: «За прошедшие два десятилетия СССР стал второй в списке морских держав, уступая только США». Заканчивается же он так: «В итоге функции ВМФ изменились от чисто береговой обороны до океанского флота, способного к развертыванию по всему миру и обладающего огромным потенциалом в виде арсенала крылатых ракет. Это усиление морской мощи позволит Советам подкреплять свою дипломатию значимым вооруженным присутствием в любой части мира, где это понадобится. Оно также снабдит Кремль новыми возможностями для оказания давления или вмешательства в кризисных регионах».

К сентябрю 1971 года меморандум ЦРУ «Эволюция и операции советских атакующих подводных лодок»[253] делил развитие советских подводных лодок на три этапа в соответствии с внешними военно-морскими угрозами. По мнению ЦРУ, первый этап относится к 1950–1957 годам, когда для защиты морских подходов к СССР и перехвату морских коммуникаций противника было построено около 300 дизельных подводных лодок. Второй этап пришелся на 1958–1966 годы, с развитием ядерной силовой установки и крылатых ракет для отражения угрозы американских авианосцев.

Третий этап начался в 1967 году и будет посвящен противостоянию американским лодкам с баллистическими ракетами «Поларис» и противолодочной борьбе. Но отмечается, что развитие крылатых ракет подводного пуска (1968 год) увеличило советскую угрозу американским авианосцам.

«Лодки СССР шумят сильнее, чем лодки США, что делает невозможным на текущий момент спокойное отслеживание американских лодок советскими. Нет и признаков того, что советская система управления сможет обеспечить одновременное уничтожение всех носителей “Полариса”». Это должно было немного успокаивать американских политиков и военных.

Сами американцы уже в 2011 году в докладе U.S. Navy in the World (1970–1980) – «Флот США в мире», отмечают резкое увеличение потенциала советского флота с появлением проекта 705/«Альфа», бомбардировщика Ту-22 с противокорабельными ракетами (с 1969 года) и созданием базы в Гвинее (1970 год).

Таким образом, вероятные противники, оценивая значительный потенциал обеих сторон (крылатые ракеты у СССР и баллистические комплексы у США), отмечали, что со временем этот потенциал только увеличится, и готовились к новому витку противостояния.

В книге американского ученого и исследователя Яна Бреемера[254] Soviet Submarines: Design, Development, and Tactics[255] отмечается, что эволюция советского флота к концу 70-х годов сопровождалась двумя, возможно тремя, важными событиями. Первое, это подписание ОСВ-1 (SALT I) между США и СССР, который ограничил количество ракетоносцев СССР 62 единицами с 950 пусковыми, а США – 41 единица, 710 пусковых. Разница в двадцать процентов была принята обеими сторонами как эквивалент «Советского географического неравенства» – в связи с отсутствием таких баз, как Рота в Испании, Холи-Лох в Шотландии и Гуам в Тихом океане.

Адмирал Зумвальт, начальник штаба ВМС в те годы, на слушаниях в Конгрессе США утверждал, что самая крупная судоверфь СССР за год может произвести лодок больше, чем все верфи США, и получение количественного превосходства над лодками США приведет к тому, что СССР сконцентрируют усилия на достижении качественных улучшений своих ракетоносцев. А этого, понятно, американцам не хотелось бы допустить, поскольку создавало новую угрозу.

16 сентября 1970 года во внутренних, на тот момент сверхсекретных, документах первый человек во флоте США, Элмо Рассел Зумвальт, отвечающий за планирование и организацию, пишет: «Если Советы бросят вызов США на море, то наши шансы на победу: 55 % при текущих силах. 30 % к 1972 году при текущем развитии флота».

Столь высокая оценка флота СССР, безусловно, обязана своим существованием советской промышленности и адмиралу флота Горшкову. Его труд «Морская мощь государства», вышедший после цикла статей «Флот в войне и мире», вызвал интенсивные дебаты на Западе о советских военно-морских целях и задачах для флота. Это второе событие в эволюции советского флота. Сами советские подводники если и считали, что уступают или превосходят в чем-то американских оппонентов, то не выносили это на сколь-нибудь заметном документальном уровне на обсуждение.

Третьим событием станет изменение (сдвиг) поведения советского флота по описанным выше причинам.

Итак, 1972 год, и с точки зрения американцев, стал действительно меняющим облик будущего флотов и их противостояния. Если раньше для нанесения удара по Америке подводным силам необходимо было преодолевать противолодочные рубежи, на каждом из которых их могли постараться найти и уничтожить вражеские силы, то с появлением новых ракет США оказывался под большей угрозой и теперь ему было необходимо придумать способ борьбы с советскими носителями баллистических ракет вдали от своих привычных рубежей развертывания – вдали от американских берегов.

Противостояние подводных флотов в условиях ядерного противостояния и накала страстей холодной войны требовало напряжения сил от людей и техники. Если же какие-то сомнения в своих силах и технике выявлялись в процессе эксплуатации, то была часть командиров, которые шли на нарушение правил эксплуатации техники в целях получения преимущества над противником.

О соблюдении морских правил и международных законов мало кто думал. Это относится в равной степени ко всем участникам противостояния. Тот, кто оказывался хитрее и умнее, кто лучше использовал свою технику, становился победителем, щелкнув более слабого противника по носу. Но это не было игрой. Все подводники прекрасно понимали, что в реальной войне пропущенный щелчок означал бы неминуемую гибель. Командиры подводных лодок должны были быть умнее, хитрее и талантливее противника. «Игровое» противостояние выковывало самые лучшие морские характеры и отбраковывало худших. «В море – как дома». Это правило относится ко всем морякам, которые выходили на боевые службы в те годы.

Таким образом, читатель видит, что американцы не были склонны недооценивать советский флот. В деле защиты родины недооценка противника может обойтись очень дорого, тем более когда речь идет о ядерном оружии.