Я никогда не разговаривал с американским подводником, который не уважал бы своих советских коллег. Он знал, что у них было одно общее ощущение при выходе лодки в море, которое могло раздавить их, как яичную скорлупу, в случае ошибки.

Про проект 667А мы уже рассказали выше. Теперь необходимо уделить время проектам 661, 670, 671 и ответвлению в виде 645-го и 70-го проектов с ЖМТ.

К концу 60-х годов после окончания постройки серии из 29 лодок проекта 675 советское командование, по его мнению, получило корабельную группировку, способную наносить эффективные ракетные удары по авианосным и корабельным группировкам противника.

Проект 661, который должен был стать прототипом третьего поколения АПЛ, из-за долгой постройки таковым не стал. Его постройка завершилась к 1969 году, с отставанием от планов правительства на 6 лет. Практическая ценность столь затянувшейся постройки – это разработка титановых сплавов, освоение промышленных технологий по работе с этими сплавами, отработка взаимодействия титанового корпуса и прочих металлов. Работы с титаном ведутся в среде из нейтрального газа – аргона, что усложняет производственный процесс. При эксплуатации лодки начинаются другие проблемы: хотя титан высокопрочный, немагнитный, обладает высокой коррозионной стойкостью, при попадании пары «титан–металл» в морскую воду начинается интенсивная электрохимическая коррозионная реакция на прилегающих материалах, для предотвращения которой используется защитное покрытие или использование специальных проставок.

На борту проекта 661 находилось 10 ракет подводного запуска П-70 «Аметист», которые представляли большую угрозу для кораблей противника, нежели крылатые ракеты предыдущего поколения. Крылатая ракета «Аметист» оснащалась радиовысотомером, аналоговой вычислительной машиной и радиолокационной головкой самонаведения (РЛГСН). На высоте 50–60 метров ракета пролетала около 80 километров, после включения РЛГСН при помощи вычислительной машины определялись самые крупные корабли на основе радиоотражения (ЭПР), и на основе их расположения в ордере (аналоговая вычислительная машина оснащалась библиотекой данных) выбиралась цель.

Стрельба с борта лодки могла производиться двумя пятиракетными залпами с перерывом в 3 минуты.

К концу 1960-х годов, вследствие лавинообразного развития зенитной и противоракетной обороны вероятного противника, ракета с дозвуковой скоростью (менее 1200 км/ч) уже не могла представлять существенной угрозы для авианосных группировок противника. Лодки проекта 675 постоянно модернизировались новыми ракетными комплексами до 1984 года[223].

Титановый корпус, мощное ракетное вооружение и самая большая подводная скорость в мире (44 узла, 83 км/ч.) явились сильными, но запоздавшими сторонами подводной лодки 661-го проекта К-162. Лодка задержалась со своим появлением по объективным (производственным) причинам и не стала прототипом большой серии, как планировалось. Постройка модернизированных проектов тоже не вызвала интереса по причине высокой стоимости.

Ряд технических решений, впервые использованных на 661-м проекте, в дальнейшем повсеместно применялся на лодках второго поколения. Это автоматическая система управления кораблем по курсу и глубине «Шпат» для автоматического управления удержанием лодки в аварийном режиме (при дифферентах, провалах и всплытиях) «Турмалин».

Параллельно проектированию 661-го проекта в ЦКБ-112 шла разработка 670-го проекта, как малой лодки с торпедным вооружением. Однако было принято решение довооружить его комплексом крылатых ракет подводного пуска по примеру 661-го проекта, что привело к изменению ТЗ.

9 мая 1960 года министр обороны СССР маршал Малиновский утвердил техническое задание на среднюю АПЛ (однако как таковых средних АПЛ на флоте не появилось) проекта 670 с ракетным и торпедным вооружением. Большая часть оборудования лодки, в том числе ракетное вооружение, разрабатывалось параллельно с проектированием корабля. К 1963 году, когда большая часть оборудования в проекте уже была утверждена (а испытания ракетного комплекса шли до 1966 года), выяснилось, что весовая нагрузка корабля превысила его водоизмещение – то есть после погружения корабль бы затонул. После внесения всех изменений в проектную документацию (а к 1963 году, к моменту корректировки проекта, уже изготовили несколько секций лодки) 9 мая 1964 года заложили первую лодку серии, которая была спущена на воду 2 августа 1966 года и по внутренним водным каналам была переправлена с завода «Красное Сормово» на Северный флот.

Это была первая лодка атомного подводного флота СССР с одним валом гребного винта и одним реактором. В силу малого размера[224] лодка оказалась единственной субмариной 2-го поколения АПЛ СССР с глубиной погружения 300 метров. Приемный акт лодки подписали одновременно с актом принятия ракетного комплекса П-70 «Аметист» 5 ноября 1967 года.

Устаревание ракетного комплекса П-70 по указанным выше причинам привело к выдаче ТЗ на корабль проекта 670М с улучшенным комплексом П-120 «Малахит»[225] 22 ноября 1964 года, то есть еще до окончания строительства головной лодки 670-го проекта. Лодки этого проекта по причине испытаний нового ракетного комплекса и необходимых доработок попали в строительство только в декабре 1972 года.

Сам улучшенный ракетный комплекс был принят на вооружение 21 ноября 1977 года, когда флоту были переданы уже три корабля проекта 670М.

Эти лодки с ракетными комплексами представляли большую угрозу для надводных группировок противника и отличались чуть меньшей шумностью. Именно подводный пуск ракет на значительной дальности позволил усложнить жизнь американским силам ПЛО и заставил их принимать меры, направленные на дальнее, заблаговременное обнаружение советских АПЛ.

Что же касается ответвления в виде лодок с реактором на быстрых (промежуточных) нейтронах с жидкометаллическим носителем в первом контуре (ЖМТ), то так же, как и в США, было принято решение строить вторую лодку с другим типом реактора. Кроме научного любопытства, зачем это было нужно нам и американцам, к чему было на базе первой серийной лодки «Наутилус»/К-3 строить альтернативную версию?

По сравнению с водой, ЖМТ не требовал создания в первом контуре необходимого для водяных реакторов давления 200–250 кг/см2[226], а позволял ограничиться 10–20 кг/см2. Это приводило к упрощению и снижению массы корабельной энергетической установки, что вкупе с получением во втором контуре пара с большими температурами и давлением позволяла увеличить коэффициент полезного действия системы. При низком давлении в первом контуре температура пара была на 100 ^оС выше, чем в лодках с водо-водяными реакторами[227]. Вторым положительным моментом стала возможность быстрее выдавать мощность, что занимало уже не 20–40 минут, как на водяных реакторах первого поколения.

В отечественной литературе принято отмечать, «что сведениями о американском проекте [натрий] наши проектанты не обладали». На фоне знаний советской разведки об американской атомной программе это представляется несколько сомнительным. Скорее всего, выбор сплава для реактора происходил на основе возможностей отечественной промышленности – сплав висмута и свинца позволял использовать дешевые и доступные в производстве низколегированные стали, в отличие от натрия (требовательного к материалам первого контура) в американском проекте.

Другое дело, что сама установка по объему была больше водяного реактора, а по себестоимости гораздо выше, поскольку в ней использовался уран большего обогащения, чем в обычном реакторе. Но плюсы перевесили, а цена военных проектов никогда и никого не пугала.

Американская лодка «Сивульф» (Seawolf SSN 575)[228] была введена в строй в марте 1957 года (на три года позже «Наутилуса»), в это время отечественный проект только рассматривался, а решение о постройке отечественной лодки 645-го проекта приняли в апреле 1957 года (при том, что сама установка уже проектировалась с 1953 года).

У американцев высокая агрессивность натрия привела к тому, что фактическая мощность установки составляла 80 процентов от проектной, а постоянные технические проблемы[229] привели к тому, что 12 декабря 1958 года реактор S2G был заменен на S2Wa. 18 апреля 1959 года реактор был затоплен в 120 милях к востоку от побережья США[230], и больше на флоте США к теме жидкометаллических реакторов не возвращались.

На «Сивулфе» использовались электромагнитные насосы для перекачки жидкого натрия. Инструкция ВМС (Navy technical manual 347-2686) на 28 страницах являла собой образец подачи технической информации по реактору (общая информация, описание оборудования, его монтажа, обслуживания и принципов работы)[231].

С точки зрения Риковера, реакторам с ЖМТ не могла быть обеспечена постоянная безопасная эксплуатация и они могли представлять опасность. Проблему представлял период полураспада натрия-24 – 14,7 часа[232], и то, что устранение течи в контуре заняло «три месяца, мы работали по 24 часа, чтоб найти и устранить утечку», как заявил адмирал Риковер.

Что в США, что в СССР, строительство первой лодки с ЖМТ было тяжелым в инженерном плане и долгим по срокам.

К 1958 году СКБ-143 выпустило техническую документацию по проекту, и закладка состоялась 15 июня 1958 года. Спуск на воду по причине задержки поставки оборудования произошел только лишь 1 апреля 1962 года.

Летом 1963 года лодка, на борту которой постоянно находились представители науки, вышла в море на испытания (для сокращения сроков сдачи заводские 22-26.06.1963 и государственные испытания 29-30.10.1963 были совмещены) под командованием каперанга Гуляева И. И. Первый поход лодки на боевую службу начался 21 апреля 1964 года. За 51 сутки лодка прошла 12 425 миль, из них 12 278 под водой. За это время силами экипажа и представителей промышленности и науки на борту (23 человека сверх штата) были выявлены возможности системы и устранены недоработки. Эта лодка подарила советским подводникам ощущение превосходства над американцами. Впервые у СССР подводная лодка была выполнена на превосходящем техническом уровне («у американцев не получилось, а наши смогли»).

Лодка встала на ремонт, однако, как оказалось, проблема очистки первого контура реактора от оксидных отложений (шлаков) так и не была до конца изучена наукой и промышленностью и не были предприняты серьезные меры по ее устранению.

Второй поход лодки начался 16 июля 1965 года. Замыслом ГК ВМФ было с выходом из базы скрытно, в подводном положении, пересечь Баренцово и Норвежское моря, форсировать противолодочную зону НАТО в районе Фарерских островов, выйти в Атлантический океан, проникнуть в Гибралтарский пролив и продемонстрировать присутствие советской АПЛ в Средиземном море. До этого в 1964 году АПЛ СФ К-159 проекта 627А выполняла задачи автономной боевой службы в Средиземном море, но свое присутствие не демонстрировала. Для нового похода в кратчайшие сроки (месяц) был дообучен второй экипаж, еще не имевший опыта океанского плавания под командованием капдва Леонова П. Ф., при активном участии флагманских специалистов 11-й дивизии. Сам экипаж был сформирован в 1961 году, полностью обучен и подготовлен, но не имел опыта боевой службы.

За 60 суток подводная лодка К-27 в условиях противодействия сил и средств НАТО прошла Гибралтар, продемонстрировала свое присутствие в Средиземном море силам вероятного противника и вернулась обратно на Северный флот. За время похода было пройдено 15 000 миль[233].

В Средиземном море противолодочные силы НАТО регулярно вели поиск в районе расположения надводной группировки ВМФ СССР с периодичностью облета каждые 6–12 часов. Однако после всплытия лодки по приказу ГК ВМФ у борта крейсера «Михаил Кутузов» (залив Сидра, северное побережье Ливии) периодичность облетов составила 15–20 минут, с постановкой гидроакустических буев (РГАБ), тем самым подтвердив скрытность прохода АПЛ.

В Средиземном море, в районе между островом Сардиния и Балеарскими островами, К-27 весьма удачно влезла в проводимое АПУГ (авианосной поисково-ударной группой) НАТО учение.

Наблюдали проведение взлетно-посадочных операций на авианосце ПЛО «Рэндолф» через перископ. Командир лодки капитан второго ранка Леонов П. Ф. провел учебную атаку авианосца с предполагаемым использованием ядерной торпеды и после обнаружения – ночью из-за биологических условий в данном море на перископной глубине за ПЛ тянется фосфоресцирующий след – ушел от преследования. Маленький штрих к портрету атаки: лодка К-27 считалась шумной даже по стандартам ВМФ СССР, значительно уступая американским аналогам, и вышла она в атаку на авианосную противолодочную группу «Рэндолфа». То есть гарантированная добыча «убила» учебной атакой охотника.

Помимо этого, были обнаружены три иностранные подводные лодки, а за АПЛ «Хеддо» (Haddo SSN 604) велось длительное слежение[234].

В марте 1966 года был подписан приказ о награждении членов экипажа. Первый командир лодки Гуляев Иван Иванович получил звание Героя Советского Союза. Орденом Ленина награжден второй командир – Леонов Павел Федорович, орденами Красного Знамени старпом лодки Умрихин Геннадий, командир БЧ-5 Иванов Алексей, замполит Анисов Владимир. Всего за два уникальных похода К-27 в 1964 и 1965 годах было вручено 6 орденов Ленина, 15 орденов Красного Знамени, 25 орденов Красной Звезды, 10 медалей «За боевые заслуги»[235], 67 медалей Ушакова[236].

В 1968 году, после планового ремонта в Северодвинске (1966) и перезарядки активных зон реактора (1967), лодка вышла в море для очередных испытаний. Однако регенерация сплава в реакторе (частичная блокировка расхода теплоносителя через активную зону) так и не была проведена, что привело к аварии, а представители науки и промышленности (1 ЦНИИИ МО РФ, ОКБ «Гидропресс») в ходе аварии не смогли сообщить о текущем состоянии реактора, что привело к неверному командирскому решению, гибели людей (с 27.05 по 24.06 погибло 5 человек, потом были еще погибшие, у выживших серьезно подорвано здоровье) и прекращению работы по ЖМТ на этом проекте[237].

Вероятность аварийного исхода по причине несовершенства установки подтверждалась учеными на опытовом стенде 27/ВТ. Парогенератор, к примеру, не отличался высокой надежностью. «Однако лодки с СВТ [свинцово-висмутовый теплоноситель] и с текущими парогенераторами выходили в море и нормально возвращались», – пишут представители АО «СПМБМ «Малахит». Дальше следует вообще прекрасная фраза, потрясающая своим цинизмом: «Несмотря на короткую жизнь и трагический финал, эта АПЛ выполнила возлагающиеся на нее задачи опытного корабля. В отличие от американцев, не сумевших решить проблемы использования теплоносителя из щелочного металла, отечественная ППУ со сплавом “свинец-висмут” не только подтвердила свою работоспособность, но и доказала, что может успешно конкурировать по эксплуатационным качествам с водо-водяными установками». Кажется, можно было отработать эту теорию на малом опытном корабле, а не строить полноценную лодку с передачей ее в эксплуатацию ВМФ. Но такого рода подход не снискал бы лавров научным создателям этих систем.

Само научное сообщество отмечает следующее: «Разработка РУ [реакторной установки] с СВТ велась в условиях отсутствия необходимых знаний и опыта, а также жестких директивных сроков завершения работ, практически исключавших возможность проведения сопутствующих научных исследований. Это стало причиной многих неудач на этапе освоения данной технологии»[238]. Кажется странным, что в попытках развития научной программы никто из ответственных лиц науки не понял цену риска, которая по итогу была оплачена человеческими жизнями и не привела к успеху даже на следующей итерации лодок 705/705К проекта. Зато она привела к многочисленным защитам научных работ, премиям и званиям.

Основы проекта 705/705К лежат в желании флота получить малый автоматизированный корабль, охотник за ПЛ, который будет иметь небольшое водоизмещение, большую скорость подводного хода, хорошую маневренность и малую численность экипажа. Впервые вопрос о практической реализации этой идеи был поднят на совещании в феврале 1959 года. В процессе проектирования миниатюризация корабля превратилась в самоцель, подталкивающую на принятие нерациональных решений[239]. Проектирование лодок шло с 1960 года, проект был утвержден только в декабре 1963 года, а постройка с использованием новых технологий, не освоенных промышленностью (в том числе титановый корпус), привели к тому, что строительство лодки было завершено к 1970 году, а заводские ходовые испытания состоялись только 23 ноября 1971 года.

Понятно, что это дало промышленности огромный толчок в развитии корабельной автоматики, работы с титаном и прочих смежных работ. Однако для функционирования такого типа реакторов требовалось обеспечение берегового базирования – поскольку было необходимо постоянно поддерживать первый контур реактора в горячем состоянии, осуществлять постоянный контроль за его состоянием и проводить периодическую регенерацию сплава, предотвращающую его шлакование. Организационные меры для создания двух экипажей – морского и берегового – также не удались.

Хотя за 20 лет эксплуатации не был потерян ни один корабль проекта 705/705К, многочисленные радиационные аварии на их борту подтверждали несовершенство научной и промышленной базы, положенной в основу этих лодок[240].

К моменту ввода «Лиры» в эксплуатацию (1972 год) у вероятного противника, первоначально удивленного высокими скоростными характеристиками лодки и глубиной ее предельного погружения (около 420 метров), уже появилась торпеда Мк48, модернизация которой к концу 1970-х годов обеспечивала поражение глубоководной высокоскоростной цели. Как пишут сами американцы, «сложно избежать вывода, что “Альфа” сделала больше для ПЛО ВМС США, чем для ВМФ СССР. “Альфы” были программной ошибкой, по технической или бюджетной причине или сочетании таковых. Да, они спровоцировали массовые инвестиции в противолодочное оружие U.S. Navy, и эти инвестиции привели к значительным улучшениям в торпедах Мк46 и Мк48, которые помогли увеличить их эффективность против широко применяемых CVY [«Чарли», «Виктор», «Янки», обозначение советских лодок второго поколения]»[241].

Несмотря ни на что, 705-й проект, как и его предшественник, давал советским подводникам уверенность в своем техническом превосходстве над вероятным противником (а это дорогого стоит!). Скорость и маневренность лодки обеспечивали недостижимые для вероятного противника показатели – до 500 метров глубины погружения, с возможностью стрельбы торпедными аппаратами на всех этих глубинах, с уже указанной возможностью выхода на максимальную мощность реактора за 1–2 минуты (скорость 42 узла) и разворот на максимальной скорости на 180 градусов за 42 секунды!

Последний проект этого периода, о котором мы должны рассказать, – это лодка 671-го проекта, первоначально классифицируемая как противолодочная АПЛ. Предполагалось, что она будет решать широкий круг задач и, по существу, станет первой советской многоцелевой лодкой. К декабрю 1960 года был утвержден технический проект, а к сентябрю 1961 года он был утвержден ВМФ. Первая лодка проекта К-38 была заложена в 1963 году, но в связи с изменениями проекта, сложностями производства она вступила в строй только в ноябре 1967 года. В процессе испытаний головного корабля еще 4 лодки находились на стадии строительства, и в них тоже вносились изменения по результатам испытаний. Несмотря на худшие показатели по шумности и уступая по гидроакустическому вооружению, лодки этого проекта могли вести слежение за кораблями вероятного противника и представлять для него угрозу.

В период 1963–1974 годов было введено в строй 15 лодок этого проекта, а в США было введено в строй 46 многоцелевых АПЛ – 11 (из 13) класса «Пермит»[242] и 35 из 37-го класса «Стерджен». Американцы к этому моменту уже обладали флотом подводных ракетоносцев и начали заниматься разработкой и строительством многоцелевых лодок.

В тот период СССР построил 89 (по другим данным 92) лодок против 75 у США. Другое дело, что эффективность и стоимость этих лодок[243], как и создаваемая ими нагрузка на ресурсы страны, могли оказывать значительно большее, чем у США, влияние, о чем говорилось в главе «Экономический фон начала холодной войны».