Поскольку мы теперь понимаем точку зрения американцев на развитие нашего подводного флота до 1969 года, необходимо рассказать, как фактически происходило развитие второго поколения атомных подводных лодок в СССР.
Первый опыт эксплуатации корабля К-3 627-го проекта и постоянная модернизация проекта 627А показали, что лодки должны иметь большую надежность, новые образцы вооружения и радиотехнических средств, а также большую глубину погружения. Когда во второй половине 1950-х годов было принято решение о проектировании АПЛ второго поколения, то выяснилось, что у проектантов отсутствует теоретическая и экспериментальная база, а у командования флотом – четкое представление о техническом облике этих кораблей.
В тот период в распоряжении проектантов была одна малая кавитационная труба, построенная в 1933 году, в которой изучали гидродинамические характеристики винтов, и опытовый бассейн для испытаний кораблей и судов, построенный еще в 1894 году при участии Д. И. Менделеева[215].
У американской стороны, наоборот, не было с этим проблемы. Хотя Гарвард и закрыл свою Лабораторию подводного звука (Underwater Sound Laboratory, USL, которая создала торпеду Mk24, FIDO), в 1948-м была заложена ведущая лаборатория исследования гидродинамики – Водный туннель Гарфилда Томаса, начавшая работу в 1949 году, а окончившая – после конца холодной войны.
К середине 1960-х годов в распоряжении проектантов благодаря значительным материальным вложениям уже была достаточная техническая база для испытаний моделей и макетов, как лодок, так и их составных частей.
С четким техническим обликом кораблей у командования флота так легко не получилось.
В теории появление лодки на флоте происходило по следующей схеме. Техническое задание (ТЗ) разрабатывалось в Генеральном штабе (ГШ) ВМФ, через Главное управление кораблестроения (ГУК) передавалось в ЦНИИ-1 Министерства обороны для детальной проработки, с целью последующего проектирования в одном из Конструкторских бюро (КБ) Министерства судостроительной промышленности (МСП). Одновременно ГУК выдавало заказ на разработку эскизного проекта и обеспечение его создания опытно-конструкторскими работами (ОКР). Не всегда все, впрочем, укладывалось в эту схему, так как существовали правительственные постановления, определяющие требования к ТЗ, ГУК объявляло конкурсы среди КБ, в КБ проводились инициативные проработки, существовала путаница между ответственностью министерств (по системам и вооружению), да та же конкуренция между КБ – настоящий террариум единомышленников, как всегда.
Проект лодки оплачивал флот, а вот опытные работы – само МСП, что приводило к интересной ситуации. Предприятие не было заинтересовано в научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах, поскольку это требовало перестройки производства, что влекло за собой срыв плана, потерю премий и зарплат. Нужно было согласовывать выполнение всех работ со смежниками, решать вопросы по приобретению необходимого оборудования и материалов, а также обеспечивать включение предприятия в списки объектов капитального строительства (в случае расширения и модернизации производственных площадок). Американские промышленники могли хотя бы компенсировать свои затраты контрактом на фактические траты с ВМС в случае успеха, а советская система такого не позволяла.
Зато в неявном виде деньги на оборонную промышленность прятались среди общих расходов государства, что способствовало декларативным заявлениям о малых тратах СССР на военные нужды.
Однако были и исключения. Проектирование проекта 645, АПЛ с реакторной установкой с ЖМТ[216], началось без выдачи ТЗ[217], велось отдельными конструкторскими проработками применительно к кораблю проекта 627А в 1956 году. Оно было окончено в декабре 1956 года, еще 4 месяца ушло на доработку, и совместное решение 5–6 марта 1957 года утвердило проект энергетической установки. В итоге решение правительства о начале постройки было принято 9 апреля 1957 года, рабочие чертежи были выпущены в ноябре 1957 года, а 15 июня 1958 года была проведена закладка атомохода.
Уже в начале 1958 года было выдано ТЗ на АПЛ второго поколения. Был объявлен конкурс на четыре направления: 667-й проект с баллистическими ракетами, 669-й – большой торпедной АПЛ, 670-й – средней АПЛ с торпедным вооружением для массовой постройки, и 671-й – малой противолодочной АПЛ. Отдельным постановлением от 28 августа 1958 года была определена постройка проекта 661, с ПКР, титановым корпусом, предназначенная для борьбы с авианосными соединениями противника. Постройку его планировалось завершить к 1963 году.
Таким образом, к августу 1958 года четырьмя различными конструкторскими бюро проектировались лодки трех направлений (баллистические ракеты, крылатые ракеты, торпеды). Отмечались попытки унифицировать компоновку, оборудование лодок второго поколения. В результате АПЛ второго поколения, вооруженные крылатыми ракетами и торпедами, должны были быть одновальными, а вооруженные БР – двухвальными. В остальном итоговый результат был больше направлен на повышение надежности, а не унификацию – на пяти проектах АПЛ второго поколения использовалось 4 различных типа реакторов!
Тем не менее значительная часть оборудования на лодках второго поколения была унифицирована в силу отсутствия широкого выбора производителей этого оборудования в СССР. Технических возможностей производству СССР это не добавляло, поскольку еще в 1960-е годы отмечалось отставание СССР в развитии электроники. «В США еще в 1955–1956 годах был достигнут ежегодный выпуск электровакуумных приборов в количестве 600 млн шт., то есть в 5–6 раз больше, чем в СССР. Особенно значительно отставание по производству магнетронов, клистронов, ламп бегущей и обратной волны, газоразрядных приборов – игнитронов и тиратронов, импульсных генераторных и модуляторных ламп, электронно-лучевых трубок, электронно-оптических преобразователей. Наши приборы значительно уступают зарубежным по надежности и температурному интервалу работы.
Большое отставание имеется в отечественной промышленности полупроводниковых приборов. В США выпуск полупроводниковых приборов в 1958 году составил 150 млн шт., в 1959 г. – 225 млн шт., а в 1960 г. может вырасти до 300 млн шт. При этом количество типов полупроводниковых приборов только по транзисторам перевалило за 200. Выпускаемые в СССР полупроводниковые приборы пока недостаточно стабильны и надежны; стоимость их из-за дороговизны микрокристаллических материалов и несовершенства технологий очень велика. Не удовлетворяет потребностей радиоэлектронной промышленности производство радиодеталей и компонентов, несмотря на то что за последнее десятилетие объем продукции этой отрасли вырос в 20 раз. Ощущается острый недостаток в ферритовых изделиях, электролитических конденсаторах и сопротивлениях. Годовой выпуск ферритовых сердечников в СССР составляет 25–30 млн шт. в год, а в США в 10 раз больше[218]». В 1962 году ситуация не поменялась в лучшую сторону: «Состояние научно-исследовательской базы по электронной технике продолжает оставаться неудовлетворительной. Достаточно сказать, что в системе ГК по электронике нет конструкторской и производственной базы по машиностроению для полупроводниковой техники и Комитет не в состоянии не только оказать помощь заводам в механизации производства, но не может даже обеспечить оборудованием собственных разработок»[219]. По причине плохой организации производства и управления строительство производственных площадок велось с отставанием в 2–3 года, а за рубежом велись новые научно-исследовательские работы и появлялась новая техника. При этом речи о полном отставании не идет, в СССР для обороны страны могли выдавать уникальные решения (иногда, правда, это слово можно употреблять в негативном ключе), причем не позаимствованные у зарубежных коллег, а новаторского характера, пусть и на иной технологической базе. Еще одной проблемой являлось отсутствие полной стандартизации и единых чертежей производства. Лодки СССР одного проекта, построенные на разных заводах, могли отличаться друг от друга, более того, могли отличаться даже лодки одного проекта, построенные на одном заводе. Все серийные АПЛ СССР одного проекта имели отличия при строительстве, прежде всего это связано с внесением изменений при строительстве проекта, а также заменой оборудования при строительстве на современные образцы при больших сериях строительства и на экспериментальные при малых сериях. Даже в 613-м проекте, построенном массово, было буквально 3–4 корабля, которые можно назвать близнецами.
У второго поколения АПЛ были унифицированы система воздуха высокого давления (ВВД) на 400 кг/см2, схема гидравлики, вентиляции, условия обитаемости, управления кораблем и его вооружением, навигационная аппаратура. В целом именно развитие этого поколения и опыт его эксплуатации привели к нынешним удачным техническим решениям, которые используются на современных подводных лодках.
Однако, изучая проектирование и строительство лодок второго поколения, тяжело избавиться от мысли, что промышленность, изготавливающая оружие, оказывала большее влияние на проектирование, чем сам флот. Ведь как только создавалось новое оружие, под него создавался носитель. Так, 670-й проект первоначально создавался как противолодочный корабль, а в процессе проектирования был довооружен восемью крылатыми ракетами подводного пуска. Причем, по не совсем очевидным причинам, проектировался без модернизационного запаса, что приводило к необходимости строительства новых лодок в случае появления новых образцов оружия и техники (в случае с проектом 670М, к примеру, с последующим увеличением размеров, водоизмещения и экипажа лодки).
За проектом 667А под ракеты Р-27 последовали проекты 667Б, 667БД, 667БДР, 667БДРМ. Каждый – под новый тип ракет (кроме Б, БД, отличающийся просто количеством ракет и аппаратурой пуска), и на это тоже расходовались ресурсы, в то время как американская промышленность с небольшими модернизационными изменениями строила серии подводных ракетоносцев[220] от пяти класса «Джордж Вашингтон»[221] до двенадцати класса «Бенджамина Франклина»[222].
Для нормального использования любой лодки необходима не только инфраструктура, но и тактические наставления, подготовка экипажей, технических специалистов. Чем больше получается разница в лодочных проектах, тем больше требуется подготовленных специалистов, тем больше требуется средств для их обслуживания.
Необходимо отметить, что при закладывании больших сроков службы предусматривается модернизация при предупредительном или среднем ремонте. Тем самым поддерживаются устаревшие на 10–15 лет технологии (необходимо же обеспечивать план производства завода), хотя за это время разрабатывались новые технические силы и средства, под которые создавались новые проекты лодок, снова без модернизационного запаса или с минимумом такового.
Такое разнообразие технических средств порождало строгие требования к личному составу, который должен был знать матчасть практически наизусть для работы с ней в полной темноте, при любых условиях (включая задымления, пожары, затопления и т. д.).
Корабельные офицеры должны были получать допуск на самостоятельное управление (листы на СУ подразделением и исполнение должностей, а оборудование и системы входили туда в качестве вопросов), а от командира требовалось знать все устройство корабля (это как минимум несколько центнеров литературы), что делало его в принципе незаменимым.
2 октября 1984 года во время контрольного выхода, следуя в надводном положении в Мотовском заливе, К-140 667АМ столкнулась с АПЛ К-373 (705-й проект, «Лира/Альфа»). Командир капдва Ю. И. Макаров был снят с должности. Поскольку допуск на самостоятельное управление (и опыт самостоятельного несения боевой службы) имел только капитан первого ранга А. Н. Козлов, то он и был отправлен в очередной автономный поход, имея на руках приказ о переводе в Москву и на отпуск. В начале декабря, через неделю после выхода в море, у командира произошел инфаркт миокарда (третья «автономка» за год), но он принял решение не сообщать об этом и продолжить боевую службу. Через месяц стал нести ходовую вахту, к концу похода – полностью выздоровел. Шифровка об инфаркте была дана за 2 суток до возвращения, разрешили вернуться на сутки раньше. Командир представлен к ордену Красной Звезды, начальник медслужбы – к медали «За боевые заслуги».
Для личного состава были необходимы, в частности, отработка легководолазной подготовки, отработка борьбы за живучесть на тренажерных комплексах, знание матчасти согласно штатному расписанию, отработка слаженности командных действий, отработка тактических учений, действий корабельно-боевого расчета (КБР).
В отличие от американского принципа иметь по два экипажа на лодку – «Голубой» (Blue) и «Золотой» (Gold), которые проходили одинаковую подготовку и конкурировали между собой, при этом не отрываясь на второстепенные дела общехозяйственной и политической подготовки, в Советском Союзе дело обстояло иначе.
В 1960–1970-е большинство вторых экипажей были равноценны с первыми, зачастую специально делали таким образом три экипажа на два корабля для обеспечения непрерывного цикла несения БС. Вторые экипажи часто назначались первыми на новые корабли или переформировывались с первыми, и наоборот. Конечно, второй экипаж формировался обычно позже первого и укомплектовывался тоже позже. Позже, в 1980-е, во вторые экипажи собирали всех, кто не нужен, расформировывали, убирали с кораблями в вечные ремонты.
Оба экипажа могли быть привлечены к уборке территории (как дивизии, так и военного городка), работам на камбузе, деятельности комендатуры и всевозможным работам по указаниям вышестоящего командования, в том числе политотдела. Это явно не способствовало лучшему обучению экипажей кораблей. Согласно воспоминаниям офицеров СФ, в части случаев зачеты при допуске к боевой службе ставились авансом при выполнении каких-либо хозяйственных работ.