В конце 1963 года напряженность во Вьетнаме (война в разделенной на Север и Юг стране шла с 1954 года) потребовала внимания ЦРУ, и последовали два доклада: от 27 декабря 1962 года OCI No. 0312/63B Специальный доклад о военных возможностях Северного Вьетнама (North Vietnam’s military establishment), и второй документ OCI No. 2864/63 от 15 октября 1963 года, посвященный подпольной деятельности (insurgency) в Южном Вьетнаме, Лаосе и Сомали.
В первом документе отмечается наращивание сил Вьетконга (Viet Cong) в Южном Вьетнаме, сложная политическая ситуация, и отмечается, что силы безопасности остаются в состоянии справиться с серьезными протестами, но могут снова возникнуть отдельные выступления протестующих. Отдельным пунктом по Лаосу отмечается, что «каналы оказания помощи СССР через Китай и Северный Вьетнам закрыты», а это, с нашей сегодняшней точки зрения, может оказаться косвенным признаком увеличения поставок из СССР/Китая в обе страны.
Второй документ подчеркивает, что победитель при Дьен-Бьен-Фу генерал Во Нгуен Зяп (Vô Nguyên Giâp) приступил к модернизации военного потенциала страны, в том числе бронетанковых и военно-воздушных сил. Перечисляется военный потенциал страны, в том числе боевой опыт постоянно воюющих солдат и офицеров, постоянно находящихся на обучении. Участие в «локальных войнах» дает штабам в Ханое опыт в планировании, направлении и поддержании партизанской (insurgent) деятельности. Такого рода обучение улучшает сильные стороны Северо-Вьетнамской армии: склонность к нестандартной тактике, высокую мобильность, детальное планирование и грамотная постановка задач и устойчивость в политической и психологической борьбе. «Основная реорганизация в 1960–1961 годах, которая последовала за политическим решением о вторжении в Лаос и Южный Вьетнам, является попыткой подготовить войска к продолжительной партизанской войне… в то же время представляя угрозу для Юго-Восточной Азии, но при этом обеспечивает внутреннюю безопасность страны»[204].
Отмечается, что «сегодня Северный Вьетнам будет крайне уязвим для воздушных атак», но атаки на него с воздуха могут привести к размещению китайских истребителей вдоль северо-вьетнамской границы. В завершение отмечается:
1) хотя численность армии не изменится, ее способности к неконвенционной войне (не придерживающейся правил) будут расти;
2) что наибольший рост, без сомнения, будет в области ПВО, поскольку «если силы ВВС Южного Вьетнама продолжают расти, Ханой предпримет серьезные попытки для приобретения ракет “земля – воздух”».
С точки зрения послезнания мы можем отметить великолепный прогностический потенциал этого документа, который явно не был учтен при планировании.
Что касается участия сил ПЛО во Вьетнамской войне, то авианосные группы ПЛО, прикрывающие развертывание ударных авианосных групп ВМС США, менялись каждые полгода. Как и в Корее пятнадцать лет назад, признаков враждебной деятельности китайских или советских подводных сил обнаружено не было.
Однако операционная деятельность в Южно-Китайском море привела к выяснению одного неприятного факта. Был произведен анализ 130 пусков торпеды Мк44-1 в Тонкинском заливе, и выяснилось, что при 79 успешных пусках 26 были неудачными, поскольку торпеда некорректно захватывала надводную или подводную цель. Отмечалась необходимость проведения дополнительных исследований в этой области[205].
Боевые действия США во Вьетнаме оттягивали значительную часть усилий армии и флота и обходились экономике и политике США явно дороже, чем усилия СССР по поддержанию конфликта. Необходимо отметить, что до 1965 года, пока в острой фазе конфликта в Москву не прибыла делегация из Северного Вьетнама с просьбой о помощи, СССР не оказывал значительного влияния на происходящее. Да, в период 1960–1964 годов советская военно-транспортная авиация оказывала содействие «братским социалистическим народам» по «перевозке социалистической помощи», а товарищ Карацупа[206] помогал Северному Вьетнаму организовать пограничные войска, но это вряд ли можно сравнить с последующими поставками оружия, специалистов, сил и средств ПВО для противостояния американским войскам.
Опять же, участие американских бомбардировочных сил в операциях над Вьетнамом значительно снижало боеготовность Стратегического авиационного командования, которое с момента своего развертывания находилось в постоянной готовности к взлету (в теории, через 15 минут после объявления тревоги самолеты САК взлетали с ядерными бомбами). В дежурном режиме находилось 196 самолетов-заправщиков и 197 бомбардировщиков. Но вот готовы к взлету были только 53 заправщика (27 %) и 75 бомбардировщиков (38 %) в 1969 году.
К 1969 году командование ПЛО на Тихом океане (ASWFORPAC) отмечало, что «областями развертывания Советов являются те, где они смогут наиболее эффективно использовать оружие своих подводных лодок. Подводные лодки с баллистическими ракетами (ядерными или обычными) держатся в районе 1000 миль от Гавайев и Западного побережья США и в районе 800 миль на северо-западе Тихого океана». Отмечается, что лодки с крылатыми ракетами и торпедные подводные лодки обычно располагаются в районах, откуда удобно перехватывать силы ВМС и надводные суда. На Тихом океане, по подсчетам американцев, против них развертывалось 44 дизельных лодки 613-го проекта/Whiskey, 18 дизельных 641-го проекта/Foxtrot и 12 атомных подводных лодок 675-го проекта/Echo-II. Итого 74 лодки.
В Атлантике, хотя и удаленной от театра военных действий во Вьетнаме, накал страстей обеспечивался 158 лодками, 102 торпедными, 29 с крылатыми ракетами и 27 с баллистическими. Хотя к 1969 году уже появилось второе поколение советских подводных лодок (CVY), основная тяжесть службы, с точки зрения американцев, по-прежнему возлагалась на лодки 629/Golf, 658/Hotel, 627A/November и 659/675/Echo-I/Echo-II проектов[207].
В этот период и произошло событие, которое показало нехватку разведывательной информации от ЦРУ, недооценку советского флота американскими ВМС и которое привело к изменениям в оборонной промышленности США.