В четвертом выпуске журнала «Военная мысль» от 20 октября 1961 года была напечатана статья генерал-полковника Хетагурова[87] «Подготовка и проведение фронтовых наступательных операций на морском направлении в начальный период войны»[88].
Начинается она утверждением о том, что невозможно приступать к рассуждениям без анализа общей природы ракетно-ядерной войны. Предполагается, что на начальном этапе войны будут наноситься ядерные удары стратегического значения, результаты которых и определят сущность задач на театрах военных действий (ТВД). Предполагается, что будут наноситься два типа ударов – первые, межконтинентальные, которые будут осуществлены силами РВСН, преследуя цели войны, и вторые, которые будут наноситься ракетчиками, ракетами стратегической авиации и ракетами флота, достигая задачи фронта на данном ТВД.
«Нужно понять, что при условиях Западного ТВД достижение заданных стратегических целей будет зависеть от уничтожения основных ракетных, наземных и воздушных группировок врага во внутренних областях европейского континента, где расположена большая часть военно-экономических и административно-политических центров НАТО. Однако, как показывает опыт многих учений, единственной возможностью достижения этой цели является одновременное уничтожение группировок войск на морском направлении, большинство которых относятся к важным промышленным районам. Ряд политических центров, крупных городов, узлов связи, военно-морских баз и портов и значимые запасы материальных ценностей рядом с этими базами находятся на данном направлении. Большинство важных маршрутов, которые соединяют вооруженные силы НАТО с их основными военно-экономическими базами и резервами через океан, проходят через них.
Важность морского направления увеличивается в основном потому, что наш вероятный противник располагает мощным военным флотом, снабженным современнейшим военным снаряжением. По этой причине не случайно, что ТВД будет зависеть в большей степени от возможностей нарушения вражеских планов на море и прибрежной зоне; препятствования использованию ракетных и воздушных баз на морских направлениях; предотвращения ударов авианосными группами, ракетоносными кораблями и подводными лодками; разрушения морских коммуникаций и изоляции вражеских войск, расположенных на ТВД; от притока дополнительных сил и средств с других континентов».
Как следует из статьи, основной упор в случае развития ракетно-ядерного конфликта делается на уничтожение вражеских сил и нарушение их возможностей нанесения ответного удара.
Предполагается, что для выполнения такого рода задач флот будет прикрывать фланг фронта, действующего на ТВД, совместно с ракетными войсками, нарушая создание резервных группировок и их перемещение в прифронтовую зону. Конечным результатом таких наступательных операций, проведенных приморскими фронтами, будут более благоприятные условия для быстрого разрушения важных группировок вражеских войск и установления активных операций нашим флотом на океанских просторах.
«Англо-американское командование, не без причин, предполагает, что военно-морской флот, по сравнению с другими родами войск, понесет значительно меньшие потери в течение первых дней войны и будет сохранять способность к немедленным действиям. Об этом стоит постоянно помнить».
Подтверждается желание и способность НАТО к нанесению ударов авианосными группировками не только по прибрежным целям, но и удаленным на тысячу километров от берега.
«В этом отношении учения НАТО, прошедшие в октябре 1960-го, очень характерны, в них в течение первых 27 часов военных действий 240 ядерных ударов было нанесено одной авианосной группировкой, включая: 69 по планам верховного командования, 96 для противоатомного нападения, 47 для предотвращения развертывания наземных войск и 15 ударов для предотвращения развертывания сил флота. Более 9/10 всех ядерных зарядов были использованы для уничтожения наземных целей, удаленных от побережья на 500–600 километров».
Как видим, масштабы нанесения ядерных ударов даже одной группировкой флота впечатляют. Это и сподвигнет Советский Союз считать авианосные группировки своей основной целью, планируя нанесение ударов по ним до развертывания. Подчеркивается, что основой вражеских ядерных средств будут являться не только ракеты наземных войск, но и оружие флота.
В статье упоминается, что задачи по борьбе с противником такого масштаба потребуют создания новых способов и методов близкого взаимодействия наземных войск и сил флота. «К примеру, известно, что решающая роль в военно-морских операциях переходит к подводному флоту, ракетоносным кораблям и ракетной авиации, действующей в развернутых порядках и нанося удары со значительных дистанций ядерными/ракетными боеголовками и самонаводящимися торпедами.
Понятно, что при таких условиях нет нужды “прикреплять” флот к флангам наземных войск».
В данной ситуации мы тоже видим улучшение советской оперативно-стратегической военной мысли со стороны западных наблюдателей, которые к началу 1950 года отмечали вторичность развития стратегии флота и ее привязанность к армии.
Однако ниже автор все равно отмечает, что задача флота – прикрывать морской фланг армии, и что флот, пусть даже внутренних морей, должен быть достаточно сильным для выполнения такого рода задач.
«Поскольку окончательной целью фронтовых операций во многих случаях будет уничтожение приморских группировок противника, захват портовых зон, баз снабжения и передвижение войск к побережью, целесообразно планировать и осуществлять нападение на всей глубине ТВД, что в условиях Западного ТВД составит 1000–1200 километров. В данном случае это чрезвычайно важно: используя результаты стратегических ракетно-ядерных ударов, достичь Атлантического побережья на 9–10-й день войны, то есть до того, как основные резервы врага будут прибывать с американского континента».
Мы видим, что задача смещения линии фронта силами Советской армии до Атлантического побережья Западной Европы в 1960 году должна была занимать не более полутора недель, что наводит нас о мысли о скоротечности ядерного конфликта и чрезвычайной важности исполнения наступательных планов СССР через всю Европу.
«Прибытие ударных группировок на побережье в этот период будет реалистичным при достаточной эффективности массированных ядерных ударов по противнику; сохранении сил фронта и их немедленному энергичному использованию с самого начала войны, которое предотвратит вражеское наступление на нашу территорию; серьезном ослаблении вражеского флота, после которого он не будет в состоянии оказывать эффективную поддержку войскам на континенте и позже не может быть усилен со своих заокеанских баз». Это абсолютно реалистичная оценка важности действий флота, как своего, так и вражеского.
«Единый план наступательной операции, выполняемый вместе с флотом, должен определять способы уничтожения ракетных, наземных и воздушных подразделений, равно как флотских подразделений противника. В соответствии с планом, планы фронтовых операций обеспечивают проведение ряда успешных совместных массовых ракетно-ядерных ударов в нуждах фронта и флота; проведение быстрого наступления малыми группами наземных войск на изолированных участках жизненно важных областей и установка оперативного контроля над побережьем; систематическая высадка воздушного и комбинированного амфибийного десанта; огневая поддержка наступающих наземных сил силами ракетчиков, авиации и флота; организация боя с силами флота противника, которые атакуют силы фронта; защита морского фланга и морских коммуникаций и, наконец, разрушение вражеского морского снабжения.
Объединенные массированные ядерно-ракетные удары планируются совместно командующими и штабами фронта и флота».
Указывается, что, в зависимости от необходимости, удары могут наноситься как в интересах фронта (первоначально), так и в интересах флота для достижения благоприятной ситуации на ТВД.
«Возможным создать от 3 до 5 независимых танковых ударных группировок по фронту, состоящие из 2–3 дивизий каждая, и группировку войск для использования в качестве объединенной амфибийной группировки. В некоторых случаях одна из этих группировок будет наступать прямо вдоль побережья. Основная группировка из-за очертаний береговой линии и сложности форсирования многочисленных рек в устьях будут, как правило, оперировать на удалении от моря.... В прибрежной зоне необходимо захватить только наиболее важные области (порты, базы снабжения, основные дорожные развязки), разбивая прикрывающие их вражеские группировки, выдавливая их к морю и уничтожая их по частям. Базовые задачи в других областях должны быть подавлены или уничтожены ракетно-ядерными ударами, создавая зоны с высоким радиоактивным заражением».
Как видим, советская военная мысль тоже не стесняется использования ядерного оружия для обеспечения темпов наступления ударных группировок фронта.
«Для обеспечения требований министра обороны для обеспечения средней скорости наступления до 100 километров за 24 часа требуется разительное увеличение глубины задач подразделениям… По нашему мнению, целесообразно соотносить общевойсковые задачи с дальностью ракетного оружия, приданного дивизии, армии и фронту. К примеру, для танковой дивизии задачи могут ставиться на глубину 25–30 километров, последующие задачи на глубину 50–60 км, и итоговые задачи к концу дня на 100 километров и более. Объединенная (танковая) армия, выполняющая наступление на приморском фронте, получает задачи глубиной 200–250 километров, и ее снабжение рассчитано на 2–3 календарных дня». Далее отдельным абзацем рассказывается о сложностях службы снабжения, о необходимости рассеивания складов хранения и точках хранения.
Предполагается, что противник будет прилагать максимальные усилия к приостановке движения наших войск – «он может создать “радиоактивные огненные барьеры”, расширенные зоны радиоактивного заражения и заодно уничтожить постоянные мосты через такие реки, как Западный Буг, Висла и Одер».
Что касается скорости наступления, то, по опыту автора статьи, который отличился в Варшавско-Позненской операции в 1945 году, когда скорость наступления составляла 500 километров за 20 дней, то есть по 25 километров в день, для того чтобы достичь указанных выше показателей по 100 километров в день в условиях ядерной войны, необходимо предпринять какие-либо меры для значительного ускорения танковых наступательных операций.
«Известно, что в прошлом средняя скорость танкового наступления была от 8 до 12 км/ч. Это было обусловлено возможностями прицельной стрельбы на ходу старыми типами танков и также необходимостью постоянной координации огня между танками НПП (непосредственной поддержки пехоты) и пехотой, следующей за ними. В настоящее время такой способ действия неприемлем. Атака должна проводиться не фронтально, а по направлениям, где скорость может поддерживаться 15–18 км/ч, потому что это единственный способ избежать уничтожения войск у линий развертывания ядерным оружием и огня вражеских управляемых ракет вражеских противотанковых средств».
«На практике возможность осуществления атаки со скоростью 15—18 км/ч определяется наличием двухплоскостного стабилизатора танкового вооружения[89] и возможностью действий моторизованной пехоты, которая прорвется через подавленную оборону на БТР без спешивания».
В доказательство приводится пример осенних учений дивизии, когда танковые батальоны первого эшелона на скорости 18 км/ч обеспечили попадание в мишени от 83 до 92 процентов из пушки и 81–86 процентов из пулемета. Теоретические выкладки по возможному ускорению наступательных операций автор подкрепляет практическим опытом с полигона.
Очень важным замечанием автора, помимо мелких технических деталей, является указание на отсутствие адекватной системы, предусматривающей сбор, распределение и выдачу информации для штабного управления. Другими словами, нет единого штаба, который бы пропускал через себя информацию в режиме реального времени, анализировал бы ее и выдавал решения.
В итоге подчеркивается, что только совместная работа штабов и органов управления (в том числе созданных для решения указанных проблем) сможет привести к выполнению наступательных задач фронта на указанных условиях.
Как видим, к концу 1960 года теоретические выкладки по ведению неограниченной ядерной войны силами Советского Союза на территории Европы уже обладали рядом практических очертаний. Что касается роли флота, то в связи с тем, что он являлся вторым по важности носителем средств ядерного нападения, доктрина СССР предусматривала уничтожение флота противника в местах базирования и на стадии развертывания до возможного нанесения ядерного удара авианосными ударными группировками. Что касается вновь появившейся угрозы ракетного оружия, то предполагалось развертывание сил ПЛО флота на рубежах стрельбы системы «Поларис», которую начали развертывать США в 1960 году.