В соответствии с планами, имевшимися к началу 1948 года, Шестой флот США (Восточная Атлантика и Средиземное море) должен был наносить удары для замедления продвижения советских войск в Западной Европе и дополнительно поражать стратегические цели в южной части Советского Союза. Однако для этого авианосцам Шестого флота необходимо было переместиться в восточную часть Средиземного моря, ближе к СССР, и просуществовать достаточно долго для вступления в бой. В середине 50-х годов шансы на это у них были низкие. В докладе от 1 мая 1956 года начальнику штаба ВМС адмирал Джон Кэссади (John H. Cassady), командующий ВМС США в Восточной Атлантике и на Средиземном море, признавал: «Авианосные группы не могут обеспечить себя защитой ПВО в существующих условиях боя на Средиземном море». Когда командование флотом принимал вице-адмирал Гарри Фелт (Harry Felt), способность его флота выполнять свою первоочередную задачу оставалась сомнительной. Возможно, вследствие этого Шестой флот расценивался больше как «паркетно-показушный», нежели действующий.

Именно поэтому Фелт принял решение изменить репутацию флота и придать ему эффективность путем пополнения новым поколением штабных офицеров. Одним из них стал лейтенант Джереми Дентон, вторым Ральф Битти, аналитик, приданный Шестому флоту. Они разработали математическую модель поиска авианосных групп и способы противодействия им.

В результате учений по этой модели в январе 1957 года два подопытных авианосца «Корал Си» (Coral Sea CVA 43) и «Рэндолф» (Randolph CVA 15) прожили достаточно долго, чтобы до уничтожения силами оппонента нанести от 30 до 35 ядерных ударов.

Последующее развитие модели Haystack[84] привело к увеличению времени операций авианосцев в бою. Если первоначально у них было менее двух часов, то к концу четвертых учений авианосцы проживали в среднем по восемь часов, а часть авианосцев была условно уничтожена уже за шестнадцать часов. Прогресс был налицо. Шестой флот США начал оправдывать свое военное существование.

Рассказ о модели скрытия авианосцев Haystack будет неполным без более подробного знакомства с его создателями.

Вначале их было двое – аналитик Ральф Битти и лейтенант Джереми Дентон.

Карьера доктора Битти началась в 1942 году под руководством Филиппа Морзе, американского физика, управленца и первопроходца научного менеджмента. Исследовательская группа противолодочных операций (Anti-Submarine Warfare Operations Research Group, ASWORG) работала на флот США и обеспечивала улучшение методов поиска и предсказания действий немецких подводных лодок (Массачусетский технологический во Второй мировой войне). Вместе с коллегами они обеспечивали научный подход к проведению поиска и улучшению принятия управленческих решений (в части противолодочной борьбы). К 1956 году у Битти был богатейший научный опыт и постоянная возможность практического применения научного подхода в повседневной деятельности флота США.

Лейтенант Джереми Дентон – выпускник Аннаполиса, ускоренный выпуск 1943–1947 года, однокурсник некоего Джимми Картера. Начинал службу еще в американской авиации легче воздуха (на дирижаблях), занимался работой с радаром и радиоэлектронным оборудованием, был старшим офицером проекта самолета ДРЛО WV-2. Являлся специалистом в области ПВО, по советским воздушным наступательным возможностям и воздушным радиолокационным системам.

Самой сложной задачей, стоявшей перед советскими ВВС, как считали американцы, было обнаружение и идентификация авианосцев Шестого флота. Именно поэтому основные усилия флота должны были быть сосредоточены на максимальной отсрочке обнаружения авианосцев противником. Корабли должны были рассредоточиваться в море и смешиваться с коммерческим судоходством, чтобы избежать безусловного раннего радарного обнаружения авианосного ордера (круг кораблей эскорта с авианосцем посередине, «бычий глаз», bullseye). Все корабли ордера, включая эсминцы, выступающие в роли кораблей ПВО и ПЛО, должны были рассеяться, и авианосцы должны были действовать независимо. Весь радиообмен и работа электроники должны были строго контролироваться, чтобы увеличить эффективность мероприятия. Когда Фелт покинул пост командующего Шестым флотом, для того чтобы занять должность заместителя начальника штаба ВМС США, он доказал следующему командующему Шестым флотом вице-адмиралу Чарльзу «Коту» Брауну и всему штабу Шестого флота необходимость развития этой концепции.

Первыми учениями по проверке теории Haystack стали Haystack Charlie, которые прошли в январе 1957 года в паре сотен миль к западу от Сардинии. Главной задачей двухдневных учений было «проверить эффективность тактического обмана как метода усиления ударной ПВО». Как упоминалось выше, авианосцы «Корал Си» и «Рэндолф» прожили достаточно долго для подтверждения успешности этой концепции.

Малые группы кораблей использовались как приманки и зоны ПВО, в частности ракетный крейсер (крейсер ПВО) «Бостон» (Boston CAG-1) и два эсминца использовались как «ракетная ловушка» на раннем этапе учений, сбив несколько «вражеских» самолетов, среагировавших на три аэростата—радарных приманки.

Понятно, что учения позволили найти и ошибки в модели. Так, три эсминца группы авианосца «Корал Си» находились после начала учений в радиусе всего десяти миль от авианосца, что обеспечило обнаружение авианосца вражескими разведчиками в течение всего пяти минут. Эсминцы группы «Рэндолфа» находились дальше, но достаточно близко, чтобы вызвать подозрения у самолетов-разведчиков после начала учений. «Вражеские» самолеты заинтересовались «Рэндолфом» после того, как засекли радар самолета ПЛО из авиагруппы «Рэндолфа», который обеспечивал ближнюю защиту авианосца, и работу радара самолета ДРЛО той же авиагруппы. Все выявленные ошибки давали возможность усовершенствовать модель.

2 марта 1957 года состоялись учения Haystack Delta, которые заняли всего 17 часов. Они проходили к юго-востоку от Мальты и Сицилии. Была проверена идея пассивной ПВО, с использованием обманных групп и кораблей-ловушек. Авианосцы «Форрестол» (Forrestal CVA 59) и «Лэйк Чамплейн» (Lake Champlain CVA 39) действовали против двух дизельных подводных лодок и самолетов, работавших с Мальты и из района Неаполя (разведчики, бомбардировщики и самолеты РЭБ).

Учения подтвердили правильность концепции. Ударные авиагруппы испытывали значительные проблемы с идентификацией целей при плохой видимости, минимальном радиоизлучении и обманном построении. Руководствуясь опытом прошлых учений, корабли эскорта удалились от авианосцев и сопровождали другие суда, имитируя авианосец и его эскорт. Восемь ударных авиагрупп обнаружили 13 возможных военных целей, только одна из которых была правильно идентифицирована как авианосец (им оказался «Форрестол»). Три ударных группы вышли на крейсер «Бостон» (Boston CAG-1) и его два эсминца эскорта, которые расположились на возможном направлении удара для ослабления ударов по авианосцам. Две авиагруппы нанесли удар по двум танкерам снабжения, которые с приданными эсминцами симулировали авианосную группировку. Только эсминцы радарного дозора и корабли ПВО использовали радионавигационное оборудование, и район действий последней авианосной группировки хотя и был обнаружен «вражеским» самолетом РЭБ, но он не смог определить точное местонахождение судов или выяснить состав группы из-за противодействия кораблей.

Поскольку концепция маскировки авианосцев развивалась, необходимо было отрабатывать новые вводные и усложнять задачу.

Для этого в Эгейском море были проведены учения Haystack Echo. Их целью была отработка использования островов для затруднения обнаружения авианосцев. С 9 по 11 апреля 1957 года «Форрестол» и «Лэйк Чамплейн» с эскортом отыгрывали против двух подводных лодок и береговой авиации – разведчиков, РЭБ и ударных самолетов, базирующихся на Афины. Главной их целью снова стала отработка тактического контроля и ПВО при рассеянной диспозиции.

Анализ проведенных учений показал, что в концепции появилась серьезная «дыра». Требования ночных полетов приводили к необходимости использования TACAN (тактическая навигационная система военной авиации НАТО) и подъему вертолета службы спасения. «Атакующий» самолет РЭБ перехватил радиосигналы системы TACAN авианосца «Лэйк Чамплэйн» после начала учений и немедленно направил разведывательный самолет для подтверждения контакта и выводу ударных самолетов на цель. Четыре удара по авианосцу оказались удачными, да и самолет-разведчик отслеживал авианосец на протяжении всех учений.

«Форрестол» обнаружили визуально в 07.14 10 апреля, но не атаковали до 15.01. Самолет РЭБ отслеживал и обеспечивал атаки на этот авианосец тоже в течение всех учений.

Аналитики пришли к выводу, что необходима организация контроля воздушного пространства без системы TACAN.

Другие открытия в ходе учений тоже оказались полезны. Так, например, тяжелый крейсер «Салем» (Salem CA 139) и два эсминца эскорта несколько часов, пока не рассвело, водили за нос самолет-разведчик, имитируя авианосец и корабли эскорта.

Множество островов в районе учений, однако, оказались бесполезными для игры в прятки. Они, наоборот, усложнили жизнь защищавшемуся. Острова скрывали атакующие группы самолетов и мешали их перехвату самолетами авианосца.

Напомню, что сама концепция Haystack предназначалась для продления времени жизни американских авианосцев в Средиземном море во время первоначального обмена ядерными ударами. После учений Haystack Echo командующий Шестым флотом Браун в письме начальнику штаба ВМС США Берку писал: «Тактика “Стог сена” доказала свою эффективность в увеличении критически важного времени выживания для запуска контрударов против баз атакующего при нынешних условиях боя».

А как выглядел разведывательный поиск с точки зрения авиации флота СССР? Части разведывательной авиации ВМФ СССР в 1954 году начали получать самолет-разведчик Ил-28Р. Его бортовое оборудование состояло из станции радиотехнической разведки, радиолокационной станции «Курс-М». Этот самолет был способен выполнять воздушную и радиотехническую разведку, наводить на объект удара минно-торпедную авиацию (в составе самолетов Ил-28 и Ту-14). С поступлением в 1955 году на вооружение самолетов Ту-16 разведчики Ил-28Р не могли их обеспечивать, и в 1958 году им на смену стал поступать Ту-16Р. Его радиолокационная станция РБП-4 дальностью 150–180 километров (впоследствии РБП-6) обеспечивала первые ракетоносцы Ту-16КС, дальность пуска ракет КС-1 которых не превышала 100–130 километров[85]. На эти самолеты-разведчики устанавливали станции радиотехнической разведки СРС-1 и СРС-3. Радиус полета Ту-16Р достигал 2500 км, если же производилось снижение для уточнения принадлежности обнаруженного объекта, то радиус уменьшался до 2000 км.

В феврале 1963 года Ту-95 дважды осуществляли разведывательные полеты к соединению США, следующему из Норфолка в Средиземное море. В состав соединения входил атомный авианосец «Энтерпрайз». В обоих случаях группировка была замечена на дистанции 400 километров от самолета южнее и юго-восточнее Азорских островов. Построение, курс и элементы движения соединения были определены самолетом разведчиком при помощи технических средств разведки.

В апреле 1963 года девять Ту-16 в противолодочной версии дважды осуществляли наблюдение за атомной подводной лодкой на протяжении 13 и 7 часов.

Впоследствии, в 1965 году, появилась версия Ту-16РМ-2 с радиолокационной станцией «Рубин-1», с дальностью обнаружения 200–240 км (в зависимости от погодных условий и поверхности моря). Это уже было сравнимо с дальностью пуска ракет КСР-2, стоявших на вооружении ракетоносцев Ту-16К-16 с 1962 года. К примеру, в ходе учений НАТО в 1964 году в Норвежском море экипаж Ту-16РМ-1 обеспечивал наведение на корабли пяти Ту-16Р и двух групп ракетоносцев Ту-16К-16, причем не приближаясь к ним ближе чем на 420—430 километров.

Шестой флот США привлекал к себе почти все внимание советской дальней авиации, поскольку вне территориальных вод СССР не было значимого присутствия советского флота. Командующий Шестым флотом с 1958 по 1959 год вице-адмирал Кларенс Экстром оценивал подводную угрозу как «вполне управляемую». Однако развитие концепции Haystack, которая заставляла эсминцы удаляться от авианосца, приводило к увеличению подводной угрозы. К 1961 году существовало убеждение, что комбинация рассеивания сил, обмана и контроля радиоизлучений позволит авианосцам США уклоняться от атак вражеских подлодок достаточно долго для нанесения ядерного удара возмездия, даже при значительном количестве лодок, при условии, что они будут дизельными.

Битти предполагал (используя наработанный опыт противостояния немецким лодкам), что авианосец сможет прожить пять дней при площади района десять тысяч квадратных миль (квадрат сто на сто миль) при наличии там двух дизельных подлодок.

Однако появление атомных подводных лодок изменило все. Документ «Стратегическая концепция противолодочной борьбы», выпущенная адмиралом Арли Берком, обозначала вражеские подводные лодки как «первую среди угроз нашей деятельности на морях».

Более того, оснащение подводных лодок противокорабельными ракетами (были предсказаны документом «Развитие ПЛО», 22 января 1960 года, автор – контр-адмирал Джимми Тач) усложнило жизнь надводному флоту в разы. Крылатая ракета П-5 (SS-N-3A Shaddock), по их мнению, могла поражать цели на расстоянии до 250 миль, что делало ее самым дальнобойным противокорабельным оружием в мире.

Американцы не знали, что эти ракеты предназначались для поражения исключительно наземных (стационарных) целей. Учитывая, что обычный радиус обороны авианосной авиагруппы составлял 100 миль, получалось, что советские подводные лодки могли наносить удар абсолютно безнаказанно. После первых учений один из коммандеров[86] ВМС США заявил: «Очевидно, что у [авианосной ударной] группы нет возможности противодействовать такой атаке».

Да, проблемы у атакующих крылатыми ракетами лодок были. Им требовалось целеуказание и требовалось обеспечить собственную безопасность при обнаружении цели. Поэтому Битти предложил и дальше использовать тактику рассеивания и продолжать разработку методов акустической дезинформации, в том числе акустических обманок.

К концу 1960-х годов ВМС США улучшал возможность противодействия подводным лодкам с крылатыми ракетами. В июне 1968 года адмирал Джон Хайлэнд (John Hyland) запустил проект UPTIDE/ВВЕРХ (United Pacific Fleet Project for Tactical Improvement and Data Extraction – Объединенный проект Тихоокеанского флота для тактических улучшений и извлечения данных). Одними из главных задач этого проекта были пересмотр и оценка тактики противолодочных групп флота Тихого океана (обычно авианосец ПЛО, его авиакрыло и эскадра эсминцев). То есть нужно было понять, насколько они смогут уклониться от встречи с вражескими подлодками и уклониться от торпедных и ракетных атак без ухода из заданных районов действий.

Движущей силой этого проекта стал вице-адмирал Оранд (E. P. «Pete» Aurand). Имевший славу инноватора и иконоборца, он предложил сместить фокус усилий с уничтожения вражеских лодок на снижение их эффективности. Подтверждая точку зрения Битти, адмирал утверждал, что атомная подводная лодка слепа, поскольку вынуждена полагаться на свою акустику для обнаружения, идентификации и отслеживания цели. Работа с этой информацией могла свести ее боевую ценность к нулю. Это исходило из практического опыта адмирала. Наблюдая за кораблями советского ВМФ в Японском море, он обратил внимание, что радары не включались до последнего возможного момента. Хотя он и исключал раннее обнаружение угрозы Советами, «у такой политики были свои преимущества, особенно если сравнивать с распространенной практикой кораблей США постоянно вести радиоизлучение в пространство». Он подводил итог: «Совершенствование в контроле за любыми способами обнаружения (радиосигналы, иные излучения, акустика и визуальный контакт) должны использоваться нашими судами, особенно в близости от советских судов».

Проект UPTIDE проходил в три фазы с января 1969 года по ноябрь 1972 года.

В первой фазе, которая была осуществлена в три этапа с января по март 1969 года, авианосец «Кирсэйдж» (Kearsage CVS 33), его авиакрыло и эскадра эсминцев, сведенные в AWG I (Antisubmarine Warfare Group I), защищались от двух подводных лодок, которые имитировали носителей крылатых ракет. Первый месяц это были дизельные лодки «Помодон» (Pomodon SS 486) и «Медрегал» (Medregal SS 480), второй и третий месяц этим занимались дизельная лодка «Снук» (Snook SS 592) и атомная «Скэмп» (Scamp SSN 588).

Результаты первого этапа определили параметры, по которым будут проводиться учения второй фазы, – время выживания авианосца. За 144 часа совместных учений лодки выполнили три торпедных атаки и девятнадцать пробных пусков, имитируя запуск в авианосец 78 ракет. 87 процентов этих ракет (68 штук), по оценке посредника, попали в область, совпадающую с параметрами поражения цели. Средняя продолжительность жизни авианосца составила девять часов.

Вторая фаза проходила с сентября 1969 по январь 1971 года. Предполагалось изучить эффективность мер по рассеиванию сил, контролю за акустическим и электромагнитным излучением, имитировать эскорт авианосца и акустические имитаторы для обмана подводных лодок с крылатыми ракетами. Предполагалась защита авианосца, действующего в заданном районе и запускающего ударные авиагруппы.

В первой части второй фазы (UPTIDE 2-B) Противолодочная группа 3 (Antisubmarine Warfare Group 3, AWG 3) в составе авианосца «Хорнет» (Hornet CVS 12) и 31 эскадры эсминцев играла против атомной подводной лодки «Скалпин» (Sculpin SSN 590) и дизельной «Разорбэк» (Razorback SS 394). Авианосец не был обнаружен в течение всех семи дней учений благодаря применению рассеянной формации, малой скорости хода (до достижения кавитации, то есть появления пузырьков воды при работе винта, а это значит шума), контролю над радиоизлучением и с использованием эскортных групп как ловушек для удержания лодок на расстоянии. Подводные лодки были обмануты и одурачены, проведя все время в бесплодных поисках. К концу учений командир лодки «Скалпин» использовал информацию стратегического характера и запустил восемь ракет на фронте в 200 миль. Теоретически две из них могли попасть в «Хорнет», но командир AWG 3 объявил учения «беспрецедентным успехом противолодочной борьбы с использованием новой концепции коммуникаций, тактики, построений, обмана и контроля радиоизлучений».

Во второй части (UPTIDE 2-С), которая проводилась в январе и феврале 1970 года, начали использовать акустические обманки. Тральщик «Лидер» (Leader MSO 490) буксировал активный акустический имитатор (Tergivesator), который был разработан Военно-морским акустическим центром в Нью-Лондоне, Коннектикут. Вместе с ракетным крейсером «Чикаго» (Chicago CG 11) они обманули лодки – атомный «Планжер» (Plunger SSN 595) и дизельную «Снук» (Snook SS 592). Активный акустический имитатор имитировал акустическое излучение авианосца и корабля эскорта и активную работу сонара. После трех часов наблюдений «Планжер» решил, что перед ним крупный корабль противника и произвел запуск двух ракет. Сам авианосец оставался незамеченным на протяжении 77 часов, пока не начал маневрировать на полной скорости, что позволило лодкам произвести скоординированную ракетную атаку.

В третьей части (UPTIDE 2-D) учений в октябре 1970 года использовалось уже семь устройств – улучшенная версия Tergivesator, два буя SADSAC (Small Acoustic Device Simulating a Carrier, Малый акустический прибор, имитирующий авианосец) и четыре прибора NYVO (Nymph Voices, «Голоса нимф», средство акустического противодействия), которые были разработаны корпорацией Magnavox. Авианосец «Тикондерога» (Ticonderoga CVS 14) не был обнаружен на протяжении первых 93 часов учений, и два из четырех пусков (9 из 16 ракет) были произведены по обманкам.

Завершающая стадия учений (UPTIDE 2-E) подтвердила, что экспериментальная тактика и новые технические средства оказываются полезны. «Тикондерога» не была обнаружена лодками «Планжер» и «Хэддок» (Haddock SSN 621) на протяжении 140 часов с начала учений. Как только авианосец перешел к использованию своей обычной тактики, он был уничтожен ракетным ударом за 4,5 часа.

Использование новой тактики позволило авианосцам и их эскорту избегать обнаружения подводными лодками. За 650 часов учений было имитировано 14 ракетных залпов, 56 ракет. Меньше чем одна треть ракет смогла бы попасть в цель. Подводные лодки не могли осуществлять торпедные атаки и проводили сотни часов в поиске целей. За вторую фазу учений среднее время жизни авианосца составило почти 5,5 дня – что гораздо больше 18 часов, которые были достигнуты в первой фазе испытаний.

Третья фаза UPTIDE, два этапа которой прошли с октября по ноябрь 1972 года, использовала сценарии переброски сил (транзита) и использовала новый параметр оценки – безопасно пройденные мили. На этом этапе противолодочная группа уже работала против группировки наземных, подводных и авиационных сил, но состав ее тоже был увеличен. Ей в усиление придавались патрульные самолеты, буксируемые сонары (хотя условия транзитного сценария ограничивали их использование в связи со скоростью хода) и эсминцы с вертолетами ПЛО. ASWG, используя все новые возможности, смогла добиться 86-процентного успеха на дистанции 900 миль. Только когда сломалось 3 из 5 акустических имитаторов, авианосец был «обнаружен и уничтожен».

Завершающая стадия учений UPTIDE (UPTIDE 3-B) использовала еще и данные системы SOSUS.

Группы, участвующие в учениях «Стог сена» и «Вверх», вынуждены были управлять и контролировать свои силы, разбросанные по большим площадям, в строгих условиях контроля излучений. Во время учений «Стог сена» Шестой флот США был вынужден вернуться к старым добрым сигнальным флажкам, сигнальным прожекторам и доставке приказов самолетами и вертолетами. Приказы размножались и помещались в буек, который мог быть извлечен из воды (на случай происшествий с летательным аппаратом тяжелее воздуха). Иногда сообщения доставляли на береговые радиостанции для передачи адресату. Понятно, что таким образом закрывалась только часть потребностей в передаче данных внутри флотской группировки, поэтому ее участники дополнительно пользовались УКВ (UHF) передатчиками, которые были ограничены дальностью горизонта. Разумеется, советские самолеты, лодки и корабли могли засечь эти радиосигналы, но в этот момент они и так находились бы на расстоянии видимости АУГ. Самими американцами УКВ-связь рассматривалась как «достаточно защищенный способ коммуникаций».

Для учений «Вверх» пользовались самолетами ДРЛО как ретранслятором сообщений, и в ходе учений UPTIDE 3-A УКВ связью пользовались настолько интенсивно, что задействовали вообще все технически доступные каналы связи.

Однако задержки при передаче данных все равно были и составляли от 10 до 318 минут. А уж при передаче сообщений сигнальным прожектором задержки составляли до часа.

Шестой флот, чтобы улучшить ситуацию с командованием и управлением (С2, Command and Control), стал полагаться больше на заранее разработанные планы и доктрину. Перед каждым заходом в порт Шестой флот подготавливал документ PIM (position and intended movement, позиция и предполагаемое движение), согласно которому и происходило движение и рассредоточение ударной группировки в случае получения сигнала о начале (или неизбежности) ядерной войны. Использовались все возможные ухищрения для сокращения объема передаваемой информации, к примеру, отказались от квитанций, подтверждающих передачу, и фразы «Принял» (Roger) в радиообмене.

Требовались изменения не только в процедурах обмена информацией, но и в штабной работе. Контр-адмирал Карл Сейберлих (Carl J. Seiberlich) предоставил возможность командному составу подразделений принимать участие в работе штаба по планированию и прогнозированию. Позднее Сейберлих объяснял Оранду, что он и его штаб получили значительные преимущества от контакта с непосредственными исполнителями, в то время как «командиры чувствовали, что они принимают участие в планировании действий и понимают нашу философию и цели».

Итак, концепции и целеполагание менялись раз в несколько лет. Если первоначально предполагалось лишь продлить жизнь авианосцев, скрывая их от базовой авиации, то к концу возникла необходимость прятать авианосцы уже от подводных лодок с крылатыми ракетами. А как проводить эффективные операции силами флота, если они разбросаны в пространстве и не могут взаимодействовать между собой, используя привычные способы коммуникаций?

Ральф Битти сказал по этому поводу: «Обратите внимание на то, что уже происходило. Там могут быть полезные идеи». Одной из полезных идей, появившихся в результате проведения учений «Стог сена» и «Вверх», стал поиск альтернативных способов обмена информации. Способность организовывать взаимодействие, обмен информацией и выполнение планов на больших расстояниях с использованием разных способов взаимодействия оказалась весьма ценной.

Шестому флоту, правда, пришлось разрабатывать различные приложения к приказам, определяющие процедуры взаимодействия исполнителей приказов в различных ситуациях и их поведение. Недостаток информации в режиме реального времени, невозможность постоянной связи подчеркнули важность планирования и децентрализованного принятия решений командирами на местах, что потребовало от них полного понимания задач, инициативности, быстрого принятия решений и их исполнения. Как сказал контр-адмирал Джордж Стил (George P. Steele) после брифинга по учениям UPTIDE: «Я постарался извлечь максимум из этого [концепции UPTIDE], и я в нее верил; она сработала, и весьма хорошо».

В наши дни флоты мира оперируют внешней угрозой противокорабельных баллистических ракет, которая потребует быстрого обмена информацией. Потенциальные противники могут постараться найти и взять под прицел наши корабельные группировки для нарушения работы их коммуникационных сетей. К этому моменту необходимо будет знать, какие способы работают, а какие нет, руководствуясь уроками, выученными много лет назад.

В будущих конфликтах ставка будет сделана на обнаружение скрытых сил и отслеживание их и их каналов информации в условиях ограничения передачи данных. Сможем ли мы извлечь урок из истории?