Советы понимают важность морской мощи. Их явным намерением является изоляция Соединенных Штатов Америки от наших союзников и от предотвращения проецирования нашей военной мощи в морях. У них беспрецедентная программа кораблестроения, которая продолжается с неослабевающей силой.
Они построили больше боевых кораблей с момента Второй мировой, чем весь остальной мир вместе взятый. У них около 450 подводных лодок. У них мощная морская авиация берегового базирования. Ожидается интенсивное развитие их минного оружия.
Советский флот проводит строгие круглогодичные учения в море при любой погоде. Советская морская авиация, корабли и подводные лодки проводят интенсивные совместные учения. Темп их обучения значительно возрос. Советские подводные лодки начали совершать длительные походы.
Советские моряки умелые, решительные и агрессивные. Особые привилегии, тщательная идеологическая обработка и более высокий уровень жизни образует особый дух товарищества в советском флоте. Советский флот действует, ясно осознавая свое предназначение. Возрастающая способность советского флота в морях Европы и Азии создает растущие проблемы для ВМС США. Наша миссия по контролю морского пространства становится все сложнее.
В январе 1961 года в секретном журнале Министерства обороны СССР «Военная мысль» появилась статья контр-адмирала Лисютина Виктора Сергеевича[78] «Использование сил флота в ракетно-ядерной войне». Уже в декабре 1961 года она попала в рассылку ЦРУ для ознакомления в 17 копиях (начальники штабов и ответственные за разведку). Как так получилось?
Дело в том, что в 1961 году в Нью-Йорке был завербован полковник (чуть позже генерал) ГРУ Дмитрий Поляков, у которого был доступ к секретным сведениям, в том числе о проводимых ГРУ на территории Северной Америки операциях. Он и передал американцам более ста номеров журнала «Военная мысль». Этот журнал, о котором в Советском Союзе было не принято упоминать, издавался для государственного, военного и политического руководства. На его страницах обсуждались состояние, планы и стратегия Вооруженных сил СССР. «Военная мысль» был одной из самых желанных целей для западных разведок.
В первом же абзаце статьи Лисютина приводятся теоретические рассуждения, о том, что нет абсолютного оружия, способного к выполнению любых поставленных задач при любых условиях, и что различные ветви наших вооруженных сил развиваются согласно своим боевым характеристикам и способностям, чтобы выполнить свою основную миссию в войне в конкретной исторической ситуации[79].
«Одна из главных стратегических задач (в оригинале – слово missions) в современной войне это дезорганизация вражеской экономики. Это достигается в основном ракетными войсками стратегического назначения, которые могут предпринять удачные действия против неподвижных целей экономического значения, которые известны заранее. Однако, помимо этого, в экономике существуют подвижные цели, в частности транспортные суда. Известно, что агрессивные капиталистические страны имеют в своем распоряжении около 80 миллионов зарегистрированных тонн водоизмещения и более чем 20 миллионов тонн танкерного флота. Можно предположить, естественно, что вероятный противник, готовящийся к ракетной/ядерной войне, заранее загрузит весь имеющийся тоннаж и отправит морскими путями для удаления от крупных центров экономики. Такие экономические запасы на подвижных целях очень значимы и могут оказать существенное влияние на ход боевых действий, особенно в начальный период. Ракетные войска стратегического назначения еще не могут поражать такие движущиеся цели эффективно. Это задача для авиации и флота.
Другая важная задача, вставшая перед вооруженными силами – разрушение вражеских средств ядерного нападения – гораздо более сложна, поскольку фактически большая часть этих средств будет рассеяна, укрыта и замаскирована, а значительная часть их окажется на начальном этапе войны не на суше, а в морях и океанах, на передвижных средствах – авианосцах, ракетоносцах, субмаринах и у маневренных отрядов снабжения (в оригинале идет перевод и далее русский текст латиницей – manevrennyy otryad snabzheniya).
Если посчитать, взяв за основу принятые в ВМС США нормативы снабжения кораблей с ядерным оружием, направленные на береговые операции и морские цели, выяснится, что не менее 5 или 6 процентов всех ядерных боеголовок будут сосредоточены на кораблях. Если в составе морских баз снабжения будет не менее чем одно боевое подразделение, то получается, что с началом войны корабли и суда снабжения будут нести от 10 до 12 процентов всех возможных вражеских боеголовок, которые не могут быть атакованы наземными баллистическими ракетами, но должны быть уничтожены силами флота. Таким образом, значительная часть второй основной задачи – разрушение вражеских средств ядерного нападения – должна быть также выполнена флотом при содействии авиации.
В сравнении с другими родами войск, у флота весьма значимые боевые характеристики и возможности, свойственные только этому роду войск. Эти возможности значительно усиливаются появлением ракетно-ядерного оружия и атомных силовых установок на кораблях.
В условиях внезапного развязывания ракетно-ядерной войны у флота есть большая боевая устойчивость, чем у других родов войск, из-за способности быть распределенным по пунктам базирования вдоль береговой линии и выхода в море по необходимости. Рассредоточенные силы флота не будут представлять столь привлекательную цель для вражеского удара зарядом в несколько мегатонн, использование которых весьма вероятно на начальном этапе войны, когда крупные подразделения других родов войск, хотя и рассредоточенные на больших площадях, могут быть подвергнуты разрушению в результате такого удара.
Если проблема вывода тех или иных войск из-под первого ракетно-ядерного удара не будет решена успешно, их развертывание в ходе войны станет очень проблематичным. Возможное рассеивание и частичное укрытие для этих войск не позволит им избежать потерь и, следовательно, сохранить полную боевую готовность. Даже самый мобильный род войск – авиация, которая при некоторых условиях может уйти прямо из-под удара, будет, если лишится аэродромов, терять свою боевую эффективность существенным образом. С другой стороны, силы флота, развернутые в море, с основной силой – подводными лодками, идущими под водой, могут быть наиболее успешным образом выведены из-под удара, и могут поэтому использоваться в полной боевой готовности в течение первых ударов по врагу.
Наиболее важным качеством, присущим флоту, является способность наносить сильные удары по движущимся морским целям. Силы флота, вооруженные современным ракетно-ядерным оружием, обладают высокими боевыми способностями. Благодаря оперативно-стратегическим учениям, проведенным главнокомандующим ВМФ в августе 1960 года, было продемонстрировано, что даже одна атомная подводная лодка может последовательно атаковать авианосную группировку в море и уничтожить один или два крупных корабля. Бригада[80] таких лодок может успешно выполнить задачу по уничтожению крупной авианосной группировки, состоящей из нескольких авианосцев и действующих на определенном направлении фронта. Уничтожение ударного авианосца, несущего 100–120 ядерных боеголовок, означает, что враг лишится этих сил для использования против наших объектов.
Если рассмотреть возможность повторного развертывания авианосных крупных ударных соединений, тогда их уничтожение спасет нас от многих сотен и даже тысяч ядерных ударов.
В ближайшем будущем Соединенные Штаты Америки развернут до 40 атомных подводных лодок, вооруженных 16, и, возможно, более, ракетами типа «Поларис» с ядерными боеголовками. Получается, что эти атомные подводные лодки смогут использовать до 640 и более ядерных боеголовок против наших объектов, и если дважды перезарядить их в море – до двух тысяч боеголовок. В основном только флот сможет вести боевые действия против этих подводных лодок.
Вооружение наших подводных лодок баллистическими ракетами с ядерными боеголовками сделает их очень эффективным оружием в выполнении задачи дезорганизации вражеской экономики и уничтожения его средств ядерного нападения. Это правда, что в некотором отношении подводные лодки, вооруженные баллистическими ракетами, уступают наземным пусковым установкам (ниже точность стрельбы, сниженная готовность из-за необходимости приготовлений и занятия огневых позиций и т. д.), но у них также есть важные преимущества.
В то время как наземные пусковые установки не могут произвести запуск значительного числа зарядов в современных условиях, чтобы не пострадать от обратных действий, подводная лодка, особенно производящая подводный запуск, может произвести полный ракетный залп с позиции, находясь все время на ходу.
Обладая высокой подвижностью и скрытностью, ракетные подводные лодки будут на начальном этапе войны наименее уязвимыми и наиболее устойчивыми средствами ведения войны, способными наносить внезапные и мощные ядерные удары на важных направлениях».
Далее в статье приводятся основные задачи флота, условия и методы их исполнения.
«Уничтожение ударных группировок вражеского флота, включающих в себя ударные авианосцы, ракетные корабли и, в ближайшем будущем, атомные подводные ракетоносцы, является одной из приоритетных задач флота.
В начале войны вероятный враг будет способен развернуть до семи авианосных ударных групп (АУГ), каждая состоящая в среднем из трех авианосцев, трех ракетных крейсеров и от 12 до 18 эсминцев, вооруженных частично зенитными ракетами. Вполне вероятно, что эти крупные авианосные группировки будут распределены по театрам [имеется в виду военных действий] следующим образом: Северная Атлантика – 3, Тихий океан – 2, Средиземное море и Индийский океан – по 1 на каждый.
Борьба с АУГ должна вестись по трем направлениям: уничтожение самих АУГ, уничтожение их мобильных подразделений снабжения в море и уничтожение военно-морских пунктов базирования. Уничтожение самих АУГ в море (в океане) будет главной целью подводных лодок, ракетоносной авиации флота и дальней авиации. Уничтожение мобильных пунктов снабжения, находящихся вне зоны досягаемости авиации, будет задачей подводных лодок. Наконец, уничтожение пунктов базирования АУГ (включая береговые базы авианосцев) должно быть выполнено войсками РВСН. Использование подводных ракетоносцев для последней задачи также не исключено».
В статье предполагается, что авианосцы до подхода к линии развертывания палубной авиации будут подвергаться атакам дизельных лодок, атакам ракет с самолетов морской авиации, а атомные подводные лодки будут наносить удары в океане при первой возможности.
Борьба с подводными ракетоносцами противника предполагает такой же подход – уничтожение самих лодок, баз и пунктов снабжения. Предполагается, что зоной развертывания ракетоносцев будет Северная Арктическая зона и Норвежское море. «Цели для флота противника расположены на глубине до тысячи километров от побережья. Принимая дальность стрельбы подводных лодок с ракетами типа “Поларис” за 2800 километров, основные усилия по борьбе с подводными лодками противника на начальном этапе должны быть сосредоточены на линии запуска, то есть на дистанции 1800 километров и более (1000 миль) от побережья». «Сражение за море будет вестись под водой».
В статье отмечается, что в настоящий момент противолодочные силы и средства флота, за исключением подводных лодок, могут по факту вести боевые действия против подводных лодок противника только в прибрежной зоне, что требует пристального внимания к их дальнейшему развитию.
Обсуждение противодесантных операций также предполагает удары по сосредоточению десантных сил и средств противника до высадки или уже во время нее. Нанесение же ядерного удара по собственной территории может последовать только при определенных условиях и в особых случаях.
«Расчеты и опыт учений последних лет показывают, что даже одна атомная подводная лодка, вооруженная торпедами, может уничтожить более 20 судов с войсками и припасами (приблизительно одна дивизия высаживающихся войск). Одна атомная подводная лодка также способна уничтожить один или два крупных надводных корабля из сил прикрытия, включая ударный авианосец, который несет от 60 до 100 боеголовок».
«В настоящих условиях будет поспешно и опасно полагаться на раскачку, на накопление резервов на случай войны и попытки их использовать во время перерывов любого рода».
Как видно из статьи, по состоянию на 1961 год отмечается и слабость ВМФ СССР в противолодочной борьбе, и возможные стратегии борьбы с вероятным противником в лице США.
Необходимо отметить, что рассматривать развитие советского флота (равно как и флота США) следует не только в первую очередь с промышленной (можем ли мы это построить), не только с геополитической (зачем нам это строить) точек зрения, но и в поле конфронтации с другой супердержавой – так называемой «реактивной модели». То есть развития военно-морских вооружений СССР и США, которые реагируют друг на друга в контексте своей общей военно-морской политики. Впрочем, следует привести еще одну цитату Роберта Батхорста[81], который самым важным фактором, повлиявшим на развитие советской военно-морской деятельности, считал «всеобщую паранойю советских людей. Паранойя в данном случае не является унизительным термином. Любой народ, если бы ему довелось страдать столько же, сколько страдал русский народ, стал бы воспринимать мир вокруг как угрозу. Эта паранойя, однако, усиливается неведением относительно окружающего мира. Даже для [советских] лидеров этот мир остается пещерой Платона. Им приходится объяснять мир по теням, которые видны им через окно темницы. Подобный интеллектуальный климат определенно создает свою базу для принятия кризисных решений…» Вторым фактором он называет «технологическое отставание Советского Союза, что создавало атмосферу, в которой западные идеи могут быть легко заимствованы и усвоены и в которой гордость русских находит свое выражение в требованиях определенной степени инноваций и улучшений западной модели»[82].
Считаем нужным дополнить, что развитие отечественного атомного подводного флота находилось не только под влиянием «государственных интересов», которые формулировались руководством страны без привязки к какой-либо разработанной военно-морской доктрине, но и «исполнителя» – военно-промышленного комплекса СССР. Ярким примером является первая атомная подводная лодка К-3, основные тактико-технические элементы которой определял не военно-морской флот, а промышленность, в то время как в США именно и только оперативное командование ВМС решало (и решает), какие корабли ему нужны, мотивируя деньгами гособоронзаказа исполнителя на максимальное выполнение данных требований. Понятно, что должностные лица военно-промышленного комплекса знали об основных тенденциях мирового военного кораблестроения и о характере эволюции морских вооружений, но их точка зрения могла не соответствовать сложившейся ситуации, хотя и возможности ВПК не всегда могли соответствовать желаниям флота. Именно с тем, что возможности промышленности определяли заказы флота, и связаны чудовищные перекосы в строительстве ВМФ.
«Промышленность могла просто приказать Вооруженным силам, какое оружие должно приниматься на вооружение. Это и сейчас так. Фактически решения о том, на что направить государственные деньги, принимают те, кто их осваивает»[83].