Сенатор Янг: Строят ли они новые авианосцы?
Адмирал Берк: Нет, сэр. Цель их флота – воспрещение нашего прохода по морю, особенно около Евразии. И они строят флот специально для этих целей. Им не нужно приходить сюда с большими силами. Нам нужно будет действовать. Нам нужно будет использовать их моря. Нам нужно будет добраться до Европы и Азии, чтобы принести им войну. Им – нет. Их основной задачей во время войны будет воспрещение нашего судоходства в море. И с этой целью они не нуждаются в авианосцах.
22 октября 1963 года под шифром TOP SECRET[62] был подготовлен доклад под заголовком SOVIET NAVAL STRATEGY AND ITS EFFECT ON THE DEVELOPMENT OF NAVAL FORCES 1953–1963.
В нем, основываясь на всех доступных источниках информации (в том числе на публикациях советского военного журнала «Военная мысль»), приводится оценка Военно-морского флота СССР, его развития и стратегии, а также прогнозируются возможные перспективы его развития. Отдельно отмечается, что использование открытых источников информации возможно только после тщательной перекрестной проверки, поскольку «советские заявления сильно преувеличивают степень боевой готовности в попытках преподнести предпочитаемый, хотя и ложный, образ военной мощи советского флота». В этом докладе не ставилась цель сравнить советские оружейные системы, стратегию, тактику и технические возможности с имеющимися у США, чтобы оценить успехи или провалы советского флота, хотя «некоторые сравнения все же были сделаны». Основной задачей доклада было «предоставление всестороннего и подробного обзора советского представления о структуре и роли военно-морских сил».
Во вводной части доклада рассказывается о том, что на первом послевоенном этапе задача советского флота расширилась от поддержки сухопутных войск на морских флангах операций до прерывания линий снабжения между США и враждебными странами Европы и Азии.
«Ведущий советский адмирал В.А. Алафузов[63] написал в августе 1946 года, […] что флот должен выполнить следующие базовые миссии:
1) защита собственных морских коммуникаций;
2) прерывание вражеских морских коммуникаций;
3) защита территорий от вражеского морского вторжения;
4) вторжение на вражескую территорию с моря;
5) защита прибрежных объектов;
6) уничтожение вражеских прибрежных объектов;
7) поддержка флангов армий[64].
Включение задачи “вторжение на вражескую территорию с моря” может отражать желание советского флота развить флотскую структуру, аналогичную флотам Второй мировой войны у США и Великобритании, чтобы военные силы СССР могли двигаться через океан (ранние советские планы включали строительство авианосцев, но эти планы были заброшены)».
«Поскольку Сталин верил, что суть войны останется неизменной и задачи флота должны быть сугубо оборонительными, большой военно-морской флот, который был разработан под его присмотром и при участии главкома ВМФ, адмирала Кузнецова, продолжал суть флота Второй мировой войны.
Хотя определенный прогресс был достигнут при Сталине в развитии ракетного и ядерного вооружения, мало доказательств того, что такой же прогресс был достигнут в изменении официальной военной стратегии и доктрины, чтобы отвечать вызовам ракетно-ядерной эпохи».
Смерть Сталина в марте 1953 года открыла возможности для пересмотра новой стратегии, больше подходящей условиям нового, изменившегося мира в условиях разгорающегося противодействия, и дала возможность теоретикам военной науки приступить к дебатам[65].
К 1955 году высшие советские партийные и военные лидеры, осознавая потенциал ядерной энергии и нового оружия, подвергли критике способности обычного (имеется в виду неядерного) флота защитить СССР в будущей ракетно-ядерной войне. Эта критика основывалась не только на недостаточном внедрении ядерной энергетики и ракетных систем на кораблях, но и на недостатке их способности противостоять угрозе, особенно ядерной, со стороны сильного флота США. Стало ясно, что советская стратегия и флотская политика подлежит радикальному пересмотру. Проблемы, вставшие перед Главным морским штабом ВМФ СССР, требовали определить характер и степень угроз, исходивших от вероятного противника, и затем разработать необходимую организацию, стратегию, тактику и оружие для противопоставления таким угрозам.
Советская военная мысль с 1955 года начала показывать важность и значение ракет, запускаемых с подводных лодок. Напомню, что с 1957 по 1960 год, пока не появилась американская система «Поларис», СССР был монополистом на подводные лодки с баллистическими ракетами.
Этот факт и заявление Хрущева о том, что «советские заводы могут производить ракеты как сосиски», в ходе визита в Лондон в 1956 году, а также публикации в «Красной звезде» в мае 1956 года добавляли остроты широкой публике, которая с ужасом наблюдала развитие советского ракетно-ядерного щита. В это время Хрущев рассматривал подводные лодки как средство нанесения ядерных ударов по американскому континенту. Поскольку возросла роль флота, были предприняты все усилия для его перестройки по новым стандартам, включающим в себя ядерную энергетику и ракетное оружие. Особый акцент делался на подводные лодки и, в частности, на лодки-носители баллистических ракет.
Одним из немедленных изменений, которые последовали за критическим изучением советской кораблестроительной программы в целом, стало резкое сокращение программы 1955–1957 годов, за исключением постройки патрульных кораблей, которые уже были заложены в 1955 году.
Советские расходы на флот, по оценке со стороны американских разведчиков, сократились с 1,9 миллиарда долларов до 0,8 миллиарда в 1957 году[66]. Такое резкое сокращение текущих расходов на поддержку устаревающей материальной части флота расчистило путь современному, ведь проще построить новое, нежели содержать старое.
Программа постройки новых кораблей с 1955 года включала в себя дизельные и атомные торпедные подводные лодки, дизельные и атомные подводные лодки с баллистическими и крылатыми ракетами, эсминцы с крылатыми и зенитными ракетами и большое число патрульных кораблей с крылатыми ракетами. Вдобавок программа модернизации предусматривала оснащение существующих кораблей ракетами ПВО и крылатыми ракетами. Строительство новых судов и модернизация существующих (в том числе с улучшением электроники и средств противолодочной борьбы) ознаменовали качественное улучшение советского флота.
С 1953-го по конец 1959 года дебаты советских военных теоретиков шли в основном вокруг быстро развивающихся оружейных технологий. На первом этапе шло приспособление нового оружия к имеющимся взглядам на ведение боевых действий, но с появлением нового, лучшего оружия становилось ясно, что от традиционных взглядов придется отойти. Хрущев, рассматривавший потенциал нового ракетного оружия как средство обеспечения безопасности СССР, провозгласил в январе 1960 года в своем докладе Верховному Совету СССР новую военную доктрину. Основой этого плана являлась ставка на ракетно-ядерное вооружение с сокращением численности военнослужащих и отказом от устаревшего вооружения. Такой подход, по его заверениям, годился и для предотвращения войны, и для участия в ней при необходимости. В этой парадигме надводные корабли фактически становились устаревшими.
Несмотря на то что министр обороны Малиновский[67] поддержал Хрущева, в своей речи месяцем позже он предупреждал о недопустимости переоценки ракетно-ядерного оружия и выразил мнение, что успешное завершение войны зависит от всех типов вооруженных сил. С начала 1960 года до 1962 года при одобрении Малиновского была опубликована книга «Совершенно секретно. Особая серия» (в оригинале американской копии документа – TOP SECRET Special Collection) из 12 статей десяти авторов. Все они были представителями старшего начсостава; ни один из них не носил звания ниже полковника или капитана первого ранга. Все эти публикации, строго теоретические, не упоминавшие каких-либо технических данных, были пропитаны уверенностью, что «советская промышленность сможет обеспечить требуемые показатели технического развития в обозримом будущем (даже если в ближайшее время такие возможности не просматриваются)» – цитата из отчета ЦРУ.
«Поскольку подвижные морские силы НАТО, включающие в себя десантные суда, стратегические ударные авианосные группы и подводные лодки с ракетами “Поларис” не могут быть подвергнуты ударам РВСН, уничтожение этих сил входит в задачи советского флота».
«Поскольку не существует свидетельств[68], подтверждающих намерение СССР развязать наземную войну на американском континенте, то существующий план развития флота СССР не включает в себя создание сил, сравнимых с силами НАТО, для доставки сухопутных сил и средств через океан.
Также не существует доказательств развития сил ВМС, предназначенных для защиты линий коммуникаций в военное время до отдаленных областей, таких как Куба, Лаос и Африка.
Несмотря на то что каждый из четырех советских флотов (имеются в виду Северный, Балтийский, Тихоокеанский и Черноморский) состоит из подводных лодок, разведывательных самолетов и средних бомбардировщиков, сил береговой обороны (ПВО и крылатые ракеты), надводных кораблей в виде крейсеров, эсминцев, эскортных, патрульных и минно-тральных кораблей, советские военно-морские офицеры считают, что состав этих сил недостаточен для выполнения поставленных задач, особенно в океане, вдали от локальных театров морских действий.
Предполагается, что военно-морская стратегия Советского Союза со временем перейдет от столь долговечной стратегии защиты советских территорий в Евразии (особенно в Европе) и прибрежных вод к попыткам противостоять “агрессору” в водах и базах, далеких от советских берегов, возможно даже у берегов США».
Советские авторы настаивают на развитии военно-морских сил, способных «расстроить» возможные атаки на СССР морскими силами НАТО, в частности ударными авианосными группами и подводными лодками с ракетами «Поларис». Они обсуждают концепцию противодействия вражеским силам вдали от территорий СССР и согласны с ее важностью. В то же время они хорошо осознают существующие ограничения и предлагают широкий набор допустимых решений (в оригинале: a wide variety of conceivable solutions).
Развитие флота СССР требует создания атомных подводных лодок, вооруженных крылатыми противокорабельными ракетами и торпедами с ядерной боеголовкой, и сил ПЛО (противолодочной обороны), состоящих из подлодок и надводных кораблей – включая торговые и рыболовецкие суда, – которые должны быть поддержаны разведывательными, противолодочными и несущими противокорабельные ракеты самолетами. Более того, это силы должны быть размещены для достижения границ развертывания ударных авианосцев НАТО и зон запуска ракет «Поларис».
Создание таких сил позволяет Советам достичь двух своих целей: а) создать постоянную боеготовую группировку на море, показывающую бесполезность нанесения удара по СССР, готовую нанести предупредительный удар по силам НАТО; б) получить мобильную ударную ядерную группировку на море и вдали от постоянного расположения наземных баз, достигая необходимой защиты от нанесения внезапного ядерного удара НАТО.
Такого рода оценка, основанная на теоретических выкладках геополитической модели, неполных источниках данных о методах, силах и средствах советского военно-морского флота, не могла не породить кризис мысли, выраженный Робертом Батерстом (Robert B. Bathurst): «Для большинства зарубежных аналитиков советский ВМФ представляет собой загадку. Цели, ради которых строился этот флот, остаются неясными. Если Советы стремятся ко всемирному господству, то почему в составе флота нет значительных десантных сил? Если Советы хотят установить контроль над морями, то почему в составе флота нет авианосцев? Зачем советским кораблям небольшого водоизмещения нужна такая огневая мощь? Эти вопросы – бесконечны, а ответы – маловразумительны».
Роберт Вейнланд в 1977 году писал: «Советский флот – это мощная сила, и он представляет собой прямую и явную угрозу Западу и его интересам»[69].
На протяжении первого десятилетия холодной войны существовало только так называемое «алармистское движение», завышавшее степень угрозы от советской военно-морской деятельности. Однако с развитием советского ВМФ, расширением данных для изучения и возрастающей критикой «алармизма» к 1970-м годам завершилось формирование «скептического» направления, представители которого считали, что заслуги ВМФ преувеличены, а степень угрозы искусственно завышается.
Вполне понятно, что и тот, и другой подходы могут быть потенциально опасными, как любая дезинформация. Профессор Майкл Макгвайр (Michael MccGwire[70]) в 1968 году призвал «соблюсти баланс между благодушием и чрезмерной тревогой». «Рисуя угрозу с целью убедить политиков, мы рискуем затемнить свое собственное восприятие реальной опасности морским интересам Запада, и в то же время мы можем исказить более широкую внешнеполитическую оценку… Я наблюдал, как алармисты и часто плохо информированные западные комментаторы обеспечивали Советам результаты, которых советский военный флот никогда не добился бы сам… Возможно, эти алармисты полагали необходимым усилить озабоченность НАТО или же выбить дополнительные средства из упирающегося Конгресса США, но в любом случае они показали Советам путь создания трудностей для Запада путем незначительных усилий…» Именно Макгвайр создал теорию оценки советского флота как динамического комплекса, включающего личный состав, технику, боевые возможности, океанские операции флота, решение задач обороны и внешней политики.