Через неделю полицейское расследование завершилось, и Сугён навестила «Радугу».

Первым делом она поблагодарила владелицу:

– Спасибо вам большое! Если бы я передала деньги Кану или положила их на свой счет, они бы заподозрили меня в принадлежности к банде.

– Я рада, что вас не втянули в неприятности, но этот так называемый менеджер Кан может снова связаться с вами, так что будьте осторожнее.

– Да, офис был создан под предлогом заманивать тех, кто только начинает карьерный путь, и я как раз наивно повелась. Кстати, тот мужчина, который ломился ночью, тоже потерял деньги из-за их мошеннической схемы, он следил за Каном. Еще следователь сказал, что у «менеджера Кана» было много имен и должностей, например, управляющий директор Хан и менеджер О.

Ёнчжу взяла Сугён за руку и повела ее в зону макияжа в фотостудии, где была разложена косметика и реквизит. Они разговаривали, глядя в зеркало.

– Сугён, если бы я знала, что вы будете устраиваться в подобное место, то даже не стала бы вас фотографировать.

– И правда, вы ведь помогли мне с фото, извините за то, что я попалась на удочку мошенников.

Ёнчжу помотала головой и сказала:

– Извиняться должна я… Не хотите помогать здесь, в «Радуге»?

– Что? Вы предлагаете мне работу?

– Зовите меня начальницей.

– А, хорошо!

– Набирайтесь опыта, постепенно вставайте на ноги и проходите собеседования в других местах. А пока что вы не готовы к поиску нового места, да? Так, каким ноутбуком вы пользуетесь?

– Мне его собирали из старых ноутбуков. Не знаю, какие там бренды.

– Ха-ха! Есть шутка, что для того, чтобы ходить в Starbucks, обязательно нужен первоклассный ноутбук. Но, знаете, всегда приходится с чего-то начинать. Поучитесь у меня, наработаете навык общения с клиентами, накопите опыт, станете уверенней в себе и пройдете собеседование в какую-нибудь хорошую компанию. И тогда я снова вас сфотографирую. Ведь то, как мы выглядим, зависит от нашего самоощущения. Это уж точно.

На глазах Сугён показались слезы.

– Нет, оставьте слезы на действительно счастливый день, –  снова помотав головой, сказала Ёнчжу.

– Спасибо… Но как вы узнали, что мне врут и что это связано с мошенничеством?

Ёнчжу вынесла сборник рассказов о Шерлоке Холмсе.

– Среди рассказов о Шерлоке Холмсе мне вдруг пришла в голову история под названием «Союз рыжих». Я читала ее давно и плохо помню сюжет, но там были преступники, которые решили ограбить банк и одновременно обманывали людей с трудоустройством. Холмс, конечно, разгадал очередную загадку.

– Ужас! Если бы вы не вспомнили об этом рассказе, я бы оказалась замешана в преступлении.

Ёнчжу предложила составить договор о графике работы и оплате.

– Проходите.

В стене, на которой висел кондиционер и где стоял кулер, была небольшая дверь, ведущая в крохотный кабинет. Там стоял принтер для фотографий и сканер, а на столе –  компьютер и обычный принтер. До сих пор Сугён думала, что в фотостудии не бывает ни одного сотрудника, но оказалось, что Ёнчжу постоянно находится внутри и наблюдает за тем, что происходит в «Радуге», через камеры. Владелица пригласила Сугён сесть за маленький круглый столик и налила ей чашку черного чая из кофейника.

– Я не знала, что здесь есть еще одно помещение.

– Хоть и заявлено, что это студия самообслуживания, в «Радуге» установлена система видеонаблюдения, и я нахожусь внутри, чтобы за всем следить. Иначе сложно было бы регулировать вынос мусора и в принципе управлять бизнесом. Еще здесь я сканирую и проявляю фотографии. Или люди могут сами прийти и распечатать свои снимки. По предварительной записи, конечно.

Сугён посмотрела на проявочную в углу, на которую указала Ёнчжу. Уютное место, где в очень небольшом пространстве умещалось все необходимое. Дверь в эту комнату была оклеена зелеными обоями, поэтому узнать о ней можно было только от самой хозяйки фотостудии.

– Ого! Так вот почему я слышала шум с этой стороны. А ведь думала, что это призрак или что-то в этом роде!

– Ха-ха, это невозможно! Хотя, вероятно, я упала на пол, когда уснула на двух сдвинутых стульях. Так, я распечатаю договор с часами работы, зарплатой, надбавкой за смены в выходные дни и прочим.

– Большое вам спасибо!

Сугён встала и поклонилась в знак благодарности.

Она согласилась на вечерние смены, начиная со следующей недели.

В свой первый рабочий день Сугён встала дома у зеркала и проверила, как она выглядит. На ней была аккуратная рубашка и черные брюки.

Прийдя в «Радугу», она просмотрела сообщения от Ёнчжу, прибралась в фотостудии, вынесла мусор, оставленный клиентами, и наполнила кофемашину кофейными зернами и другими ингредиентами для напитков.

Затем Сугён ввела код от двери, вошла в кабинет и рассортировала сделанные Ёнчжу снимки по файлам и папкам.

Закончив с делами, она выключила компьютер, вернулась в основной зал и стала рассматривать интерьер. Ее взгляд зацепился за фотографии, прикрепленные к стене. Какие-то оставляли посетители, а какие-то, судя по всему, повесила владелица. На одной из них Ёнчжу, широко улыбаясь, шла с иностранкой средних лет. А за ними простирался пейзаж дикого поля.

Время от времени в «Радугу» заходили школьники, чтобы сделать фото в будке. Сугён снова и снова приходилось раскладывать за ними аксессуары.

Дверь в студию открылась, и Сугён, обернувшись, увидела Ёнчжу, одетую в полевую куртку.

– Заходило пять групп людей.

– Я сегодня выезжала на фотосессию. А? Уже конец смены? Заходи.

Сугён внимательно посмотрела на сумку для фотокамеры, которую положила вернувшаяся хозяйка.

Ёнчжу достала камеру, сняла объектив, тщательно его протерла и протянула фотоаппарат девушке.

– Послушай. Работая здесь, приходится иметь дело с беззеркальными камерами. Это корпус, объектив крепится вот так, –  сказала она, присоединила объектив и сунула в руку Сугён ремешок от фотоаппарата. –  Не стесняйся, сначала посмотри на меня в видоискатель.

Сугён наблюдала за наставлениями начальницы через визир. Ёнчжу с серьезным лицом скомандовала:

– Теперь нажми на кнопку спуска затвора.

– А мне можно?

– Конечно, ты же все-таки сотрудник фотостудии, поэтому надо учиться. Так, включи вспышку. Внешняя называется стробоскопом, а кнопка тут.

Прозвучал щелчок, сработала вспышка, и лицо Ёнчжу было запечатлено. Рука, держащая ремень, слегка дрожала.

– Попробуй еще. На этот раз с низкого ракурса, сними автомат с кофе и стеллаж с пленкой.

Сугён щелкала затвором то тут, то там, как указывала ей Ёнчжу. От каждого фото она приходила в восторг. Ее восхищало новое занятие.

Ёнчжу убрала камеру. Она научила Сугён выбирать специальные режимы в зависимости от объекта, компенсировать экспозицию и использовать компьютерную программу для ретуширования. Теперь девушка знала, как пользоваться PhotoScape и Photoshop.

– Сугён, на сегодня все, можешь идти, а то уже за полночь.

– О, когда же время успело пролететь так быстро?

– Мало ли кто-нибудь захочет зайти, а тут мы фотографируемся. Я бы на месте человека удивилась, что в студии самообслуживания кто-то работает, и ушла бы.

– Что же делать, если выручка упадет? –  почесав голову, пробубнила Сугён.

– Ты много подрабатывала, да? Работники всегда переживают о деньгах, –  рассмеявшись, сказала Ёнчжу.

– Да, ха-ха!

– Не волнуйся, основной заработок приходит от фотосессий.

– Ну, тогда я пойду.

– Окей, теперь, когда будет появляться подобная работа, будешь ездить со мной и изучать это ремесло.

– Хорошо, во сколько мне прийти завтра?

– Днём здесь практически никого не бывает, так что приходи вечером.

– Поняла, до свидания!

Подхватив сумку, Сугён вприпрыжку отправилась домой. Она наконец почувствовала спокойствие, найдя хорошую подработку, на которой к тому же можно было научиться фотографии. Нельзя сказать, что зарплата была высокой, но освоение специализированных навыков открывало двери к успешной карьере. К тому же Сугён крайне заинтересовалась делами «Радуги». Ей казалось, что у владелицы в запасе было много удивительных историй. Сугён считала Ёнчжу особенной, даже ее жилет с множеством карманов, прямо как у настоящего фотографа, и длинные волосы, собранные в хвост, придавали ей невероятный шарм. А ее поведение, которое отличалось жизнерадостностью и очарованием, притягивало людей.

С этими мыслями Сугён сложила руки на груди и, легко улыбнувшись, погрузилась в сон. Даже ночью, ворочаясь в кровати, она бормотала: «Радуга, радуга…»

…Ее работа обычно заключалась в том, чтобы проверять наличные и безналичные платежи за фотобудку, убирать и расставлять реквизит. Также нужно было засыпать зерна в кофейный автомат и поглядывать за «Радужной тетрадью».

Как всегда, тетрадь постоянно пополнялась историями, но были и люди, которые приходили только для того, чтобы сфотографироваться. Кто-то покупал одноразовые камеры, а кто-то распечатывал снимки, следуя инструкциям на плакатах.

Сугён управляла всем, что происходило в студии, читала истории и сообщала Ёнчжу о том, что, по ее мнению, стоило улучшить.

Начальница кратко или развернуто отвечала на каждое послание, написанное в тетради. На жалобы, как кому-то трудно зарабатывать на жизнь, вместо обычных подбадриваний, она давала практические советы и жесткие рекомендации. Иногда Ёнчжу записывала туда забавные ситуации, которые происходили с ней во время работы.

В перерывах Сугён рассматривала альбомы с фотографиями. А собранная в одном углу стопка фотографий профессионалов производила на нее огромное впечатление. Казалось, она совмещала работу с учебой, беспрестанно пролистывая снимки.

Фото Доротеи Ланж, на которых запечатлены американские работающие женщины 1930-х годов, воссоздавали нищету, тяготы жизни и меланхолию прошлого. Каждая черно-белая фотография была обработана вручную. Девушка вспомнила своих родителей, которые занимались сельским хозяйством. Сугён уехала от семьи на учёбу в Сеул. Она надеялась на лучшее, но все еще не нашла подходящую работу и просто растрачивала деньги. Однажды отец сказал ей:

– Может, начнешь готовиться к экзамену на госслужащего? Говорят, у них самый стабильный заработок.

На что Сугён ответила, что как раз в поисках работы. Но на прошлый Чхусок[9] он даже попросил ее приехать домой и поработать с ним. Рассказывал, что там есть молодые фермеры, которые получают поддержку от Управления по развитию сельских районов и других государственных органов, и что он восхищается такими людьми, как они. Однако Сугён не хотела возвращаться, она мечтала о работе и браке в Сеуле. В деревне соседи знают о каждом шаге друг друга, приходится общаться со всеми без исключения. Несмотря на то что это была родина Сугён, ей нравился город и его анонимность. С другой стороны, Сугён устала от того, что в мегаполисе нельзя ни на кого положиться, вокруг одни чужие лица. Все же ее привлекала возможность жить без лишнего внимания и работать в разных местах.

И хотя Сугён подрабатывала в «Радуге», она продолжала просматривать другие вакансии.

В этот раз Сугён рассматривала фотоальбом автора Ян Сыну. Фотографии, на которых были изображены якудза и их жены или любовницы, поразили ее. По словам Ян Сыну, он был настолько опустошен смертью друга, который был членом организации, что решил запечатлеть свое окружение. Особое впечатление производил вид бандита, сплошь покрытого татуировками в виде дракона, который держал на руках ребенка. Мир людей, живущих жестокой жизнью на улице, казался необычным.

Помимо альбомов Сугён внимательно читала вводные книги по фотографии и пособия, объясняющие технику съемки.