Сугён и в тот день проснулась на рассвете от чьего-то крика прямо у уха.

– Ха-а… ха-а…

Было какое-то странное ощущение. В последнее время ей снились кошмары.

Вчера, например, ей приснилось, будто она зашла в бар, где бармен наливал другим посетителям яркие, радужные напитки, а ей –  бесцветный, тусклый коктейль. И смотрел при этом холодным, отстраненным взглядом.

Хотя в семье Сугён все было спокойно –  родители здоровы, ничего тревожного не происходило, –  ей все равно стало не по себе. Чтобы успокоиться, она позвонила родителям, просто узнать, как у них дела.

Однако странное чувство не проходило.

Когда она пришла на работу в фотостудию, то увидела, как Ёнчжу разговаривает с мужчиной, которому на вид было под сорок.

– Господин Кан, это наша сотрудница, Хён Сугён.

– Здравствуйте, продюсер Кан. Неужели наша фотостудия появится на телевидении? –  вежливо поинтересовалась Сугён.

– Нет, –  ответила за него Ёнчжу. –  Он пришел поговорить по поводу исчезновения моего мужа.

Сугён молча кивнула. Продюсер Кан в это время уже обратился к Ёнчжу с просьбой…

– Я хочу заново поднять это дело. Если вы позволите, я собираюсь встретиться со всеми, кто хоть как-то связан с произошедшим, –  сказал продюсер Кан, глядя прямо на Ёнчжу.

Она колебалась.

– Даже не знаю… если честно, сейчас уже… ну…

Сугён сделала шаг вперед. Она придвинула стул и села рядом с Каном.

– Пожалуйста, продюсер Кан. Сделайте это. Я прошу вас от имени всех нас.

– Сугён… –  мягко остановила ее Ёнчжу.

Но Сугён заговорила с уверенностью в голосе:

– Начальница, давайте хотя бы попробуем. То, что вас так долго терзало, может, кто-то другой поможет прояснить. Мы же и сами в «Радуге» столько раз помогали людям, которые к нам приходили с болью, просто так, не ожидая ничего взамен. Почему бы теперь не принять помощь?

– Но… –  вздохнула Ёнчжу, – …в последнее время мне все чаще кажется, что чем глубже копаешь, тем меньше там чего-то настоящего. Все вымывается…

Кан подался вперед.

– Госпожа Ли…

– Сейчас я не журналист, можете отбросить формальности, –  спокойно поправила она.

– Хорошо, Ёнчжу. По последней информации, которую мне удалось найти, Чха Сынхён занимался оформлением кредитов, связанных с землей в Ёнходоне. Там планировалась застройка. Но на участке обнаружили культурные ценности, и, по словам моего источника, между инвестиционной компанией и подрядчиком вспыхнул серьезный конфликт.

– Что? Культурные ценности?.. –  переспросила Сугён.

– Да, из-за этого строительство чуть было не приостановили. Это информация, которая попала к нам недавно. Но в итоге выяснилось, что находка не была признана культурным наследием, и стройку вновь разрешили.

В этот момент дверь в «Радугу» открылась, и вошел Хон Чжинги с подносом, на котором лежали булочки.

– О, вы тоже здесь, начальница? Это наша новая мини-пицца с горгонзолой, мы только что ее испекли –  босс велел угостить вас.

Сугён подошла и приняла поднос.

– Передайте ему, пожалуйста, что мы очень благодарны, –  сказала Ёнчжу.

Хон Чжинги кивнул и вышел. Сугён разложила выпечку на тарелке, затем взяла пустой поднос и поспешила за ним. Уже снаружи, у двери, она догнала Хон Чжинги.

– Сугён, разве тот мужчина не известный продюсер? Он снимает программы о расследованиях, особенно по нераскрытым делам или громким преступлениям.

– Вы его знаете?

– Да. Но по какому поводу он пришел в фотостудию?

– Это… касается начальницы, поэтому не спрашивайте ничего больше, просто знайте, что это связано с личным делом.

– Ладно. Я понял. Тогда я пойду.

– Спасибо за выпечку.

Через неделю Ёнчжу вместе с продюсером Каном и Сугён встретились в кафе с бывшим сотрудником Управления по охране культурного наследия. Он жил неподалеку, поэтому они договорились встретиться где-то рядом.

Мужчина лет пятидесяти рассказал, что работал в отделе, занимающимся раскопками:

– Я сам выезжал на осмотр. Во время земляных работ под стройку нашли керамику. Мы сначала подумали, что это глиняная посуда периода Пэкче, поэтому выехали на место.

Ёнчжу впитывала каждое его слово.

– Но после анализа оказалось, что керамика и кости более поздние, из конца эпохи Чосон. В итоге разрешение на строительство выдали.

Продюсер Кан уточнил:

– Кто-нибудь приходил к вам в то время? Кто был обеспокоен тем, что проект могут остановить из-за культурной находки?

– Да, было несколько человек: из компании-застройщика, представители подрядчика и даже владелец участка приходил возмущаться. А при чем тут исчезновение?

– Пропавший, Чха Сынхён, занимался оформлением кредитов, связанных с этим проектом в Ёнходоне.

На слова продюсера Кана мужчина кивнул:

– У меня дома сохранились блокноты с заметками, которые я тогда делал. Поискать бы их… Свяжусь с вами, как найду. В те времена ведь нельзя было все на компьютере хранить, многое приходилось записывать вручную.

Ёнчжу встала и вежливо поклонилась:

– Пожалуйста, помогите. Это может стать большим шагом к тому, чтобы найти моего мужа.

– Не за что. Если его все еще можно найти –  это будет настоящее чудо.

Сугён и Ёнчжу попрощались с продюсером Каном и мужчиной, после чего направились пешком обратно в фотостудию.

– Сугён, присмотри за «Радугой». Мне нужно немного проветриться… На сердце слишком неспокойно, –  сказала Ёнчжу и отправилась к парковке. Она села в машину и уехала, не сказав куда.

Сугён искренне надеялась, чтобы дело о пропаже наконец-то сдвинулось с мертвой точки… чтобы оно, пусть даже спустя столько лет, все-таки получило хоть какую-то развязку.