Ким Хёнхо еще несколько дней назад говорил, что хочет обсудить дела местного торгового района, и вот внезапно написал сообщение. Убедившись, что Ёнчжу на месте, Хёнхо зашел в фотостудию. Ёнчжу встретила его тепло.

Ночью, под мелким моросящим дождем, они сидели и пили кофе, ведя неспешную беседу.

– Угощайтесь хлебом. Это чапати –  хорошо идет и с овощами, и с рисом, но я, признаться, люблю есть его просто так, без ничего. Вкус довольно пресный, но домашний.

– Спасибо большое.

Они разговаривали о перспективах районной застройки, а потом сделали паузу и поговорили чуть свободнее.

– Знаете, я краем уха слышал от Сугён, что у вас десять лет назад произошло что-то… нехорошее?

Ёнчжу удивилась:

– Сугён об этом говорила?

– О нет, простите, это не она мне рассказала. Просто как-то случайно услышал –  она упомянула об исчезновении кого-то из семьи, когда говорила с Чжинги. Совсем случайно услышал.

– Вот как…

– Говорят же –  горе не стоит прятать. Если расскажете подробнее, я, возможно, смогу чем-то помочь. Знаете, я все-таки десять лет назад тут в округе вел дела, бизнес у меня был, людей многих знал.

– В Ёнходоне?

– Да. Именно поэтому я и открыл здесь магазин, когда вернулся после учебы. Я ведь прошел стажировку по кондитерскому делу за границей.

– На самом деле это очень личная и тяжелая история, но… мой муж пропал десять лет назад.

Ким Хёнхо посмотрел на Ёнчжу серьезным, проникновенным взглядом.

Ёнчжу начала рассказывать все, что произошло. Рассказ был длинным, подробным. Когда она закончила, наступила тишина. Ким Хёнхо заговорил:

– Значит, вот как оно было…

Он смотрел на нее с сочувствием и печалью.

– Я не знал всего этого. Но действительно странно: муж вышел, потому что друг позвал на похороны, а потом его следы теряются? Может, у него не все шло гладко на работе и он где-то скрывается?

– Он действительно занимался делами с кредитами по развитию, но не был обременен крупными долгами.

Ким Хёнхо слегка смутился:

– Извините, я просто слышал, что в Японии иногда люди из-за долгов или других неотложных обстоятельств внезапно исчезают, уезжают без предупреждения, так сказать –  с концами. Говорят, у нас тоже такое бывает.

– Я не слышала об этом. Но в семье и на работе у него не было причин пропадать без вести.

Ким Хёнхо кивнул, будто понял ситуацию:

– Можно мне еще одну чашку кофе?

Ёнчжу встала с места и подошла к кофемашине. Тем временем Ким Хёнхо передвинул ширму к окну «Радуги», закрыв обзор с улицы. Потом повернул замок и запер дверь изнутри. Ёнчжу не заметила его действий.

Ким Хёнхо сел за стол и тихо произнес:

– Ёнчжу, передайте телефон Сынхёну. Его друг потерял отца, нужно идти на похороны.

По телу Ёнчжу пробежали мурашки, она медленно обернулась.

– Этот голос… только что…

Ее голос дрожал, чашка с кофе выпала из рук:

– Что такое? Ты думаешь сейчас: «Где я это слышала? Это был голос по телефону?» Не так ли?

Ёнчжу взглянула прямо на Ким Хёнхо. Тот холодно усмехнулся:

– Ёнчжу, передайте телефон Сынхёну. Его друг потерял отца, нужно идти на похороны. Ха-ха-ха, сердце колотится? Забавно, да?

– Кто ты такой? Что вообще происходит?

Лицо Ёнчжу побелело.

– Зачем ты копаешься в том деле? Все это было уже десять лет назад! Чжинги рассказал мне, что ты встречалась с продюсером передачи о расследованиях. Я следил за тобой –  видел, как ты встречалась с работником Управления по охране культурного наследия. Я сидел в углу за столом, в шляпе и маске, подслушивал.

Ёнчжу смерила Ким Хёнхо пронзительным взглядом.

– Т-т-ты! Кто ты такой на самом деле?

– Думал, что такими темпами могут выйти на меня. Ха-ха. Решил, что так больше нельзя. Знаешь, я много тренировался. Хотел говорить по-другому, не своим голосом. После того случая я научился менять голос.

Ёнчжу дрожала, держась за спинку стула, чтобы устоять на ослабевших ногах.

– С-с-случая? Какого случая?

– Пропажа. Исчезновение Чха Сынхёна. Ха-ха-ха-ха!

Ким Хёнхо ухмыльнулся жуткой улыбкой.

– В прошлом году видел тизер на один репортаж –  следил за ним. Но передача так и не вышла. Было интересно, почему, и я почитал форумы программы. Там писали, что жена Чха Сынхёна открыла здесь фотостудию. Кто это написал –  не знаю, может, знакомый твой или просто человек, который копался в этом деле.

Ёнчжу тихо спросила дрожащим голосом:

– Значит… почему ты тогда звонил?

– Вот. Ёнчжу, Сынхён в Ёнходоне, с ним все порядке, не волнуйтесь и перестаньте искать. Чем больше будете копать –  тем меньше шансов его найти. Он жив и здоров, не беспокойтесь.

Ёнчжу молча слушала.

– Говори прямо… Что с ним произошло?

Ким Хёнхо начал объяснять:

– Ты знаешь, как тяжело мне тогда было? Тот парень требовал, чтобы я вернул деньги, которые взял взаймы, сразу же и в полном размере. Думал, что это его собственные деньги? Нет, это деньги инвестора –  хозяина бизнеса. Я так переживал из-за этого, что чуть не сорвался. Кто угодно мог тогда ударить его.

Ким Хёнхо позвал его поговорить, прикрыв это походом на похороны отца друга, но это была ложь. Чха Сынхён сел в его машину, обманутый, и поехал в Ёнходон. На тот участок, который Ким Хёнхо купил под строительство здания, –  именно тот, где сейчас «Пекарня Марко».

– Немедленно верни инвестору деньги. Нужно прекратить проект.

Чха Сынхён, кроме кредита, занимался посредничеством в инвестициях. Во время строительства на участке нашли культурные ценности и человеческие останки, что грозило приостановкой работ. Инвесторов убеждали вернуть деньги, но Хёнхо категорически отказался. В попытке обсудить дело, Ким Хёнхо вызвал его на встречу на стройплощадке в Ёнходоне. В ходе ссоры Чха Сынхён погиб. Тогда в этом районе почти не было камер и прохожих, поэтому тело удалось спрятать на ближайшем холме. Вот что произошло десять лет назад.

Той ночью шел дождь, как сейчас. Ким Хёнхо не мог забыть то дело. Оказалось, что найденные артефакты не были культурным наследием эпохи Пэкче, а останки родственникам вернули, так что строительство возобновилось и шло хорошо. Инвестор сожалел о пропаже Чха Сынхёна, но был доволен, что проект развивался без помех. К счастью, мало кто, кроме самого Сынхёна и инвестора, знал, что Ким Хёнхо посредничал и какое-то время участвовал в строительстве. Год назад вдруг в Facebook появились листовки о пропаже, а затем и слухи о репортаже –  это заставило Кима понервничать. Однако передача так и не вышла.

За прошедшие десять лет Ким Хёнхо успел пожить в Италии и обучиться пекарскому делу, потом вернулся в Корею и открыл кондитерскую. Сначала арендовал помещение в Каннаме, потом построил магазин на купленном участке и расширился. За это время он научился менять голос – с помощью YouTube и курсов для тех, кто готовится стать дикторами или актерами озвучки. Если втягивать гортань, голос меняется, а если расслабить горло и использовать фальцет, можно имитировать даже женский голос. Он освоил технику, чтобы избавиться от прежнего тембра, который использовал во время того телефонного звонка, –  боялся, что Ёнчжу узнает его голос.

Конечно, когда он звонил ей год назад, говорил своим старым голосом. На встречах с одноклассниками, если кто-то замечал перемены, он объяснял это операцией на голосовых связках из-за опасного узелка. Регулируя толщину голосовых мышц, он жил теперь с новым, вторым голосом.

Но он до сих пор не может объяснить, почему тогда обманом вызвал Чха Сынхёна, а затем убил и спрятал его тело. Не знает, хотя собственными руками это сделал. Наверно, он просто не хотел признавать, что был способен на такое, лишь бы инвестор не ушел и проект не провалился.

Ким Хёнхо вернулся из воспоминаний в реальность. В руках у него был молоток –  тот, что используют для забивания гвоздей в пекарне. Он прихватил его с собой, решив заранее подготовиться.

– Открыла тут фотостудию… Я был в шоке. Но, с другой стороны, мне было очень интересно, узнает ли она мой голос? –  громко рассмеялся Ким Хёнхо. –  Ты правда не узнала? Или просто притворяешься?

Ёнчжу посмотрела на него сурово и резко ответила:

– Если бы ты не смог найти меня в фотостудии, я бы искала тебя до самой смерти. Лучше бы ты убил его и вернул мне, тогда бы я не мучилась и не металась в неведении! Я могла бы тебя простить. Но… но заставлять меня жить в неизвестности, в сомнениях и страхе –  этого я никогда не прощу!

– Я не мог так поступить. Нужно было тихо вести бизнес. Следствие по исчезновению могли забыть, а по убийству полиция зацепилась бы намертво. Ты понимаешь, сколько я мучился от вины?

Ёнчжу усмехнулась:

– Вина? Не может быть. Такой человек не вернулся бы сюда и не открыл бы магазин. Скажи, где Сынхён? Где он?

Медленно открылась дверь офиса «Радуги». Со взглядом, полным удивления, оттуда вышла Сугён.

Ким Хёнхо улыбнулся:

– Так тут есть офис? Значит, не совсем без работников эта фотостудия. Это же мошенничество!

– Я все слышала, –  сказала Сугён.

– Что слышала?

– Ваш разговор. Сдавайтесь полиции.

– А у вас нет никаких доказательств! –  с усмешкой ответил Ким Хёнхо.

Сугён тихо покачала головой, дрожа:

– Я тайно записала разговор. Я никому не рассказывала о прошлом начальницы! И Чжинги я тоже не рассказывала. Поэтому мне показалось странным, что вы это сказали, и я записывала все с тех пор. У меня есть доказательства.

Ким Хёнхо кинулся на Сугён, и они оба упали. Она закричала, а Ёнчжу подняла штатив с камерой и ударила им мужчину по затылку.

– А-а-а-а!

Ким Хёнхо отцепился от Сугён, и Ёнчжу крикнула:

– Быстро вызывай полицию! Я разберусь с фотостудией.

Сугён не могла оставить Ёнчжу одну. Но в этот момент дверь распахнулась, и вошла Со Ёнчжон.

– Что здесь происходит в такой поздний час? Я как раз по пути из магазина –  заканчивались продукты. И окна не были закрыты…

– Ёнчжон, срочно вызывайте полицию! –  дрожащими руками показала Сугён на телефон.

Когда Со Ёнчжон попыталась вызвать полицию, Ким Хёнхо бросился на нее в попытке отобрать телефон, но Ёнчжон пнула его в грудь, и тот упал назад.

– Это владелец пекарни, да? Плохо дело. Все вместе, давайте!

По команде Ёнчжон Сугён и Ёнчжу сняли занавеску с фотоавтомата, разрезали ее ножницами и крепко связали кусками ткани руки и ноги Ким Хёнхо. Потом вызвали полицию.

В «Радуге» воцарилась тишина. Когда приехали полицейские, Ким Хёнхо, Сугён и Ёнчжу сели в машину. Со Ёнчжон осталась наводить порядок. Она попросила обязательно рассказать, что и как произошло, пусть и с опозданием.