Двери «Радуги» распахнулись, и кто-то вбежал внутрь, весь в панике.

– Ёнчжу! Сугён!

– Ёнчжон, что случилось?

Их давняя знакомая, Со Ёнчжон, села прямо на пол в фотостудии и, как ребенок, начала громко рыдать.

Сугён растерялась, присела рядом и начала мягко поглаживать ее по спине.

– Ёнчжон, расскажите, что случилось?

– Мне не с кем поделиться, –  всхлипывая, ответила она. –  Я сегодня сделала биопсию… Результаты будут через четыре дня. По УЗИ в отделении маммологии подозревают рак груди, и меня уже направили в центральную больницу на дополнительное обследование…

Сугён, пораженная новостью, села рядом, тихо дожидаясь, пока Со Ёнчжон немного успокоится, а потом налила ей чашку чая.

– Это все, чем я могу помочь сейчас. Начальница ушла по делам.

Под теплым оранжевым светом «Радуги» Со Ёнчжон выпила чай и немного пришла в себя.

– Все нормально, Сугён, –  просто сказала она. –  То, что ты рядом, уже помогает. После развода я выживала, как могла. Вы же помните: тут я сумку потеряла и закатила истерику, вы меня привели в чувство, потом я открыла магазин, получила субсидию, продавала ланчи с поке по телемагазину –  я действительно старалась.

– Все это я знаю, –  сказала Сугён. –  Я была рядом с вами.

– Но случилось вот такое…

– Что будет после результатов биопсии?

– Если это доброкачественная опухоль, сделают операцию маммотомом[41] в небольшой больнице. Если злокачественная –  тогда операция и химиотерапия уже в городской больнице.

Сугён не могла по-настоящему понять, что чувствует Со Ёнчжон. Она помнила, как ее тетя после операции и химиотерапии потеряла все волосы и очень страдала. Это было пять лет назад, сейчас тетя поправилась.

– Результаты еще не готовы, –  тихо улыбнулась Со Ёнчжон.

– Ну да, –  согласилась Сугён. –  Давайте сделаем вместе фотосессию с наклейками. В детстве у меня было мало счастливых воспоминаний со школьными друзьями. Давайте сделаем это вместе.

Сугён посадила Со Ёнчжон за туалетный столик и сделала ей макияж. Только подрисовала брови, губы, добавила румян –  и та будто превратилась в другого человека. Высушила волосы феном и надела ободок с сердечками.

– Вы такая красивая, Ёнчжон.

– Сугён, примерь вот эту соломенную шляпу. Думаю, тебе пойдет.

Со Ёнчжон и Сугён, как две школьницы, позировали в фотобудке: сердечки пальцами, жест «пис», смешные рожицы –  снимали кадр за кадром, смеясь и болтая.

Через неделю, поздним вечером, Ёнчжу повесила на дверь «Радуги» табличку: «Временно закрыто».

– Начальница, сегодня мы не работаем круглосуточно?

– Нет, –  спокойно ответила Ёнчжу, проверяя объектив беззеркальной камеры. –  Сегодня студия работает только для одного человека. Мы будем снимать «профиль тела»[42].

Спустя некоторое время появилась Со Ёнчжон –  в бежевом платье, под моросящим дождем, с ярко-желтым зонтом в горошек. Красные туфли и губы, накрашенные в тон, выделялись на фоне серого вечера.

– Прошу вас, сделайте красиво. Врач в клинике сказал, что по размеру, возможно, понадобится операция и нужно быть морально готовой.

Сугён только кивнула, внутри сжавшись: значит, результат уже известен. Со Ёнчжон, слегка улыбаясь сквозь влагу в глазах, сказала:

– После диагноза я закрыла магазин на несколько дней, встретилась со старыми друзьями, повеселилась. В следующем месяце ложусь в городскую больницу, –  а потом уже, возможно, долго не смогу никого видеть. Я хочу оставить фотографию –  сохранить грудь до операции, и волосы, пока они есть. Пусть это будет на память… будущему мужу, если он появится, или даже ребенку, если судьба подарит.

– Конечно, –  тихо ответила Ёнчжу.

Она опустила жалюзи, задернула плотные шторы, включила мягкий свет. Сугён помогла ей настроить камеру и подготовить угол для съемки: заслонили автомат с фотонаклейками, передвинули стеллаж, поставили отражатели.

Со Ёнчжон сняла верх, затем –  бюстгальтер. На соски были прикреплены маленькие украшения из жемчужин и искусственных лепестков.

– Показывать друзьям буду –  надо и прикрыться, и красивой остаться, –  со смехом сказала она. –  Знаете, хоть у меня фигура не идеальная, но грудь у меня всегда была аккуратная, симметричная, не обвисшая –  я ею гордилась. Теперь, когда оставляю ее на фото, становится спокойно. Я еще и в парикмахерскую зашла, мне волосы уложили.

Она развязала резинку, распустив волосы по плечам. Ее лицо засияло.

Сугён смотрела на нее и думала: она прекрасна. Ее тело, лицо, волосы –  в них была жизнь, была история.

– Ну что, улыбайтесь! Считаю: раз, два, три…

Щелк-щелк-щелк –  камера фотографировала, а Со Ёнчжон поднимала уголки губ, как в старые, счастливые времена.

Съемка шла в режиме серии –  кадр за кадром, и на каждом фото Со Ёнчжон улыбалась все ярче, словно подсолнух, тянущийся к солнцу.

На носу была уже настоящая зима –  холодный ветер становился все злее. За это время Со Ёнчжон перенесла операцию по удалению опухоли и курс химиотерапии. Сейчас она готовилась к следующему этапу –  радиотерапии. Сил у нее стало заметно меньше, но она потихоньку восстанавливалась и даже планировала вновь открыть лавку с домашними закусками.

Иногда она заходила в «Радугу» –  просто оставить пару строк в оранжевой тетради о том, как у нее идут дела. Когда шрамы окончательно заживут, она хотела снова сделать «профиль тела» –  уже новую фотосессию. Сугён обсудила это с Ёнчжу –  они решили, что придумают особую концепцию и свяжутся с ней, как только все будет готово.

Со Ёнчжон говорила, что чувствует себя удивительно хорошо –  операция прошла успешно, настроение отличное. Она хотела оплатить съемку полностью, как положено. Обо всем этом она писала в тетради с разницей в несколько дней, оставляя на ее страницах следы надежды.

В один из обычных дней Сугён, как всегда, была на работе, редактировала фотографии, наводила порядок в архивах. Вдруг услышала шаги.

– Сугён, Ёнчжу вы здесь?

– Что?

Сугён сразу встала и поспешила к двери, в зал фотостудии.

– Ёнчжон?

Со Ёнчжон медленно обернулась, ее волосы ниспадали до самой талии. Встретившись взглядом с Сугён, она удивленно приподняла брови.

– А как вы узнали, что это я? Только по спине?

– Узнала платье. И голос ваш чуть раньше услышала.

Со Ёнчжон кивнула, улыбнувшись:

– Вот как. А как я выгляжу?

– Очень хорошо выглядите. Волосы отрастили, такие красивые!

– Это парик. Для онкологических пациентов. Я на заказ сделала. Волосы так поредели, что стали как у младенца –  кое-где выросли, кое-где нет. В итоге все сбрила. А парик захотела длинный –  давно мечтала о такой длине.

– Вам очень идет.

– Вот увидишь, когда он мне больше не понадобится, дам тебе, –  если захочешь походить с длинными волосами.

– Договорились.

Со Ёнчжон слегка приподняла подол платья и закружилась на месте.

– Шрам от операции почти затянулся, так что я жду, когда снова можно будет сделать «профиль тела».

– Вы такая бодрая теперь.

– Осталась еще радиотерапия, но это не больно. Даже приятно –  как будто свет обнимает, становится тепло. Знаешь, у меня ощущение, что я будто бы заново родилась.

– Осталось только дождаться, когда пройдет пять лет и врачи официально скажут: «Вы полностью победили рак».

Сугён кивнула:

– Это невероятно. Вы прошли через столько всего… И все выдержали.

– Если бы не ты, не Ёнчжу и не ваша фотостудия… не знаю, как я справилась бы. Спасибо тебе.

Сугён улыбнулась. Их взгляды встретились, и в глазах у обеих заблестели слезы. Без лишних слов –  просто взаимопонимание.

– Так, я тут принесла вам вкусных закусок. Поставь в холодильник. А это –  тебе домой немного на гарнир. Ёнчжу тоже приготовила отдельно, можешь отдать.

– Ёнчжон… спасибо вам огромное.

– Да что ты, это я тебе благодарна.

Со Ёнчжон внезапно обняла Сугён крепко-крепко.

– Правда, спасибо тебе. Между прочим –  по секрету –  в нашем онкоотделении я самая модная пациентка!

– Правда?

– Ещё бы! Ха-ха!

Сугён и Ёнчжон еще долго болтали и смеялись, разделяя между собой простую, теплую радость.