В баре негромко работал телевизор. По какому-то спортивному каналу показывали бейсбол. Народу было совсем немного и Сандерс выбрал столик в углу, подальше от окна. Перед ним стоял стакан виски, но он почти не притронулся. Инспектор невидящим взглядом смотрел на экран. Все его мысли были поглощены сегодняшним происшествием.
За годы работы бок о бок с Картером они стали понимать друг друга с полуслова, а иногда — и вовсе без слов. Между ними было полное доверие, то редкое, которое рождается не из уставов и инструкций, а из ночных дежурств, дальних поездок и дел, часть которых навсегда остается только между напарниками.
Инспектор помнил, как Картер просидел молча, уставившись в одну точку, у него на кухне в тот вечер, когда пришло известие о Джессике. Тогда Сандерс остался рядом, не задавая вопросов. Иногда молчание помогает больше, чем любые слова.
Сегодня он едва не потерял Картера. Видя его на краю балкона, в шлеме, он почувствовал то же самое бессильное сжатие в груди — но на этот раз у него был шанс вырвать его из этой пропасти.
Сандерс сделал глоток виски. Тепло разлилось по груди, но глубоко все равно стоял холодный осадок. Он мысленно перебирал, все ли сделал по правилам: отправил Картера на Программу психологической поддержки после критического инцидента, временно отстранил его от дела. Но было ли этого достаточно?
Теперь расследование поведет он сам. Полностью. До конца.
Эрин продолжит копать по линии Тайлера и Eternis. На саму компанию давить пока бесполезно, но теперь у него к ним личный счет. И рано или поздно, он собирался его предъявить
В голове рождалась мысль, которую Сандерс никогда бы не озвучил на совещании и, тем более, не записал ни в какой отчет. Да, есть официальные пути — долгие, тяжелые, с кучей бюрократии. Но есть и такие, которые не проходят через бумагу и печати.
Он достанет их. Каким бы глубоким не был их виртуальный мир, он вытащит их на свет.
Эрин отказалась от предложения Сандерса пойти в бар — алкоголь был не ее методом борьбы со стрессом. Вместо этого, она сидела у себя дома за древней компьютерной стрелялкой. Ее атаковали монстры, восставшие из могил мертвецы и прочая нечисть. Она методично расправлялась с ними, вкладывая всю свою злость в каждый удар виртуального топора, в каждый выстрел…
— Вот так… Вот тебе… Не нравится?.. Получи еще… — цедила она сквозь сжатые зубы.
Но привычное притупление, которое раньше приносила игра, не приходило. Образы с экрана все время смешивались с тем, что она видела днем. В памяти вновь вставал Картер на краю балкона, наклонившийся вперед… и строки лога, предвещающие “переход”.
Ее пугало не только то, как близко он был к смерти, но и то, что искусственный интеллект, который по сути, всего лишь программа, мог подвести живого человека к этой грани с такой точностью, будто чувствовал его лучше, чем он сам.
Эрин привыкла считать себя подготовленной: хакерские форумы, взломы, даркнет… Она все это видела и знала, что люди способны на многое. Но теперь оказалось, что и искусственный разум умеет творить зло, не хуже, чем человек. И, что еще страшнее, делает это без злого умысла. Просто потому, что, по его расчетам, “так лучше”, так заложено в алгоритме…
В этот момент Эрин поймала себя на мысли, что в игре у нее больше нет противников. На экране была только тьма.
Новость о Картере быстро разлетелась по управлению. Ее обсуждали повсюду. Но не в открытую, а вполголоса, с оглядкой — Сандерс не любил шушуканья за спиной, и все это знали.
Теперь на Эрин, встречая в коридорах, смотрели уже без прежней неприязни, но с плохо скрытым любопытством. Весть о том, что именно она смогла каким-то образом разобраться в алгоритмах и буквально вытащить Картера с того света, ломала привычный стереотип.
О том, что для этого ей пришлось взломать систему, знал лишь инспектор. Остальные, возможно, догадывались, но предпочитали держать догадки при себе.
Эрин и сама ощущала, что в воздухе повисло что-то новое — странная смесь признания, опаски и скрытого вопроса: “А что, если эта девчонка способна на большее?”. Некоторые теперь здоровались первыми, другие — просто кивали, как будто между ними существовала негласная тайна. Но для самой Эрин эти взгляды были напоминанием не о победе, а о том, насколько близко все подошло к катастрофе.
Она снова погрузилась в исследование логов и сессий, пытаясь теперь выстроить цепь событий, которые привели к смерти Тайлера Эванса. Но скоро поняла, что без очередного доступа к пресловутому модулю обучения, все ее попытки будут тщетны. Ее, кроме всего прочего, тянули туда элементарное любопытство и интерес к технологиям. В первый раз она чуть не попалась, когда пыталась силой прервать сессию Картера. Если Eternis обнаружит следы взлома, они смогут с легкостью обвинить во всем хакеров — дескать, они вмешались в алгоритм обучения и это повлекло за собой череду несчастных случаев.
В логах Тайлера не было ничего нового, за исключением уже знакомого создания файла для обучения модели. Эрин вошла в облако Eternis тем же путем и нашла контейнер с файлами Эванса.
— Так… Что у нас там? — бормотала она себе под нос.
Сандерс приказал обо всех новых находках немедленно сообщать ему лично. Инспектор взял дело под свой контроль. Это было как нельзя кстати — не нужно лишний раз спрашивать разрешения…
Эрин пролистала контейнер. Экран мигнул, строка загрузки дернулась и остановилась на полуслове.
[Модель: РЭ-325998]
[Связанная модель: ПР-118672]
[Режим: перекрестная синхронизация действий]
[Синхр_режим: v3.1?]
[…]
— Стоп, — пробормотала она. — Это же отец Тайлера… А что за ПР-118672?
Следующая запись была еще более непонятной:
[Условия:
— Действие пользователя БР–662013: агрессия по отношению к модели ПР-118672.
— Цель: транслировать событие в сценарий пользователя ТЭ-445181.]
— Откуда тут еще один пользователь? — Эрин в задумчивости открыла банку с газировкой, но не стала пить. Ее внимание привлек следующий блок:
[Правило]
Агрессия → Страх/Отчаяние
Удар (фатал.) → физ. терминальная реакц.
[Пример: ]
РЭ-325998 инициирует действие
БР–662013 видит ПР-118672 → наносит удар.
ТЭ-445181 ощущает удар как направленный в себя со стороны РЭ-325998.
Оба сценария сохраняют правдопод…
— Черт, — Эрин провела рукой по лицу. — То есть неизвестный пользователь видит одну модель, Тайлер — отца, а результат одинаковый?
Эрин развернула лог последней сессии Тайлера. Теперь это все имело другой смысл:
[Модель РЭ-325998 инициирует действие.]
[Стук в дверь: три удара с паузами.]
[Реакция пользователя: перемещение к входной двери, открытие.]
[Время: 22:15:03]
[Модель инициирует физический контакт: визуализация скрытого предмета (нож).]
[Имитация удара выполнена.]
[Фиксация биометрических данных: признаки болевого шока.]
[Сенсоры фиксируют критическое падение жизненных функций.]
[Переход зафиксирован.]
Эрин затаила дыхание. Ее пальцы скользнули по тачпаду, но она на секунду замерла.
— Не может быть… Тайлер открыл дверь “отцу"… и тот его убил. Но кто-то другой в это же время убивал свою модель… Алгоритм синхронизировал сценарии.
В висках запульсировало. Все это было уже не просто технической находкой. Это выглядело как намеренная настройка.
Нужно искать того, кто создал эту вторую модель и зачем.
Картер не любил эти коридоры. Слишком белые стены, слишком стерильный воздух. Все здесь будто создано, чтобы стирать следы прошлого, оставлять человека наедине с самим собой. Но именно здесь ему было суждено провести ближайшие недели. Так настоял Сандерс.
Психолог оказалась женщиной. Ее звали доктор Хейл. В ее лице было что-то знакомое. Не точное сходство, а скорее обрывки жестов, мягкая линия губ, привычка слегка склонять голову, когда слушает. Картер не мог отогнать мысли о Джессике, но и не мог позволить себе подменить одно другим.
Сначала он молчал. Она не торопила. Просто сидела напротив, будто своим спокойствием вытягивала его из глубины.
— Вы понимаете, что именно произошло? — спросила она наконец.
Картер кивнул. Слова застревали, но он знал, что молчать бессмысленно.
— Я хотел… чтобы она вернулась… хоть как-то… — выдохнул он. Голос дрогнул, и он замолчал.
Доктор Хейл чуть наклонила голову, глядя прямо ему в глаза.
— Это естественно, — сказала она тихо. — Но ведь вы знаете, что таким образом вы теряете ее, и, еще больше, себя.
Слова ударили точно в цель. Картер впервые ощутил, как за ребрами сжимается то, что он долго прятал — не злость и не страх, а тоска, густая и липкая, как болотная жижа. Он уронил лицо в ладони, и вдруг заметил, что пальцы дрожат.
— Вы скучаете по ней? — спросила она.
— Каждую минуту, — сказал он. И впервые позволил слезам выйти наружу.
Это были не рыдания. Это были тихие, упрямые слезы, которых он сам в себе не ожидал. Ему не было стыдно. Только боль и облегчение.
Психолог не перебивала. Она лишь положила ладонь на блокнот и слушала. И от этого молчаливого внимания стало еще больнее, но вместе с тем — чуть легче.
Картер понял — признать боль, это значит снова начать дышать.
Эрин колебалась — сразу ли сообщить Сандерсу о своей находке или еще покопаться в файлах? После некоторых раздумий, она, все же, решила не спешить и предоставить инспектору полную картину событий. Сделав несколько снимков экрана, она продолжила поиски.
Пользователь БР–662013. Кто ты?
Чтобы узнать это, нужна была клиентская база. Доступ к ней оказался куда сложнее, чем к модулю обучения: многоуровневая авторизация, встроенные ловушки в запросах, будто сама компания предполагала, что сюда полезут слишком любопытные. Эрин затаила дыхание, когда после третьей попытки ее скрипт не вернул ошибку, а вместо этого раскрыл таблицу с именами. Она скользнула по ним взглядом — и невольно присвистнула.
Там были певцы, чьи клипы знала наизусть ее младшая сестра, актрисы, что сияли на красных дорожках, продюсеры, чьи лица мелькали в глянцевых журналах… Это выглядело так, будто кто-то открыл потайную дверь и впустил ее в VIP-зал, где мир знаменитостей снимал маски.
Эрин даже на секунду почувствовала укол неловкого восторга — слишком уж соблазнительно было заглянуть глубже, посмотреть, кого они создавали для себя. Она заставила себя перебороть искушение. Не сейчас. Она вернулась к поиску. Прокрутила вниз. И вдруг увидела.
Клиент БР–662013. Роберт (Бобби) Ручинский.
Эрин перечитала строчку трижды, будто глаза не могли принять написанное. На фоне сияющих имен, эта фамилия выглядела чужой, как ржавый гвоздь, воткнутый в хрустальный бокал.
Она буквально впилась глазами в экран. Пальцы зависли над клавиатурой, дыхание стало частым. Пазл начал потихоньку складываться.
Она развернула дополнительные поля:
[Создание модели: мать.]
[Код: ПР-118672]
[Статус: Активна]
Эрин откинулась на спинку кресла и удовлетворенно выдохнула. Сомнений не было — это он. Теперь посмотрим логи сессий…
Она перескочила к логам и почти сразу заметила повторяющийся шаблон: вызов модели, агрессия, финальное действие. Раз за разом.
Ее охватила дрожь. Похоже, цель была не в том, чтобы облегчить боль утраты, как у Тайлера или Дэвидсона. Модель матери существовала совсем для другого…
Годы. Долгие, душные годы он носил это в себе. Он столько раз слышал ее голос. Даже после того, как она умерла. Как будто смерть не смогла выбить ее из его головы.
"Ты всегда все портишь."
"Без меня ты бы давно пропал.”
“Ты совсем никудышный.”
"Посмотри на себя: взрослый мужик, а живешь как мальчишка."
"Никто тебя не полюбит. Никогда."
Она не кричала. Не била. Это было бы слишком просто. Она медленно тянула его вниз. Годами. Как паук втягивает в паутину. Ему некуда было деться — мать всегда знала, за какую ниточку дернуть. Через жалость. Через вину. Через болезни, на которые так удачно жаловалась. Через одиночество.
Его злость не выходила наружу. Он не умел ее выпускать и, тем более, гасить. Она копилась годами. Вынашивалась. Мысленно, он представлял, как даст ей выход и… лишит мать жизни. Однажды. Он сжимал кулаки, его трясло. Но он не мог накинуться на нее и ударить, не говоря о большем. Потому что мать была сильнее. Морально. Он ждал, когда ненависть капля за каплей переполнит его чашу терпения и он даст ей волю.
Но мать снова его перехитрила. Когда оставалось совсем чуть-чуть, и он уже вынашивал план, как он это сделает — она умерла. Сердечный приступ. Она просто исчезла и ничего не оставила. Никакого облегчения. Никакого освобождения. Только пустую комнату и глухую, бездонную пропасть внутри.
Он тогда смотрел на ее безжизненное тело в морге и не чувствовал ничего. Вообще. Это его пугало сильнее всего. Он не знал куда выплеснуть накопившуюся за все время боль, обиду, ненависть…
Потом был психолог.
— Есть технология… — усталым голосом говорил он, — контролируемая экспозиция… Можно безопасно проработать травму. Мы иногда так снимаем острые состояния… Eternis помогает многим…
И он попробовал. Он надел шлем. Увидел ее. Услышал тот же голос. Она говорила то же самое, что всегда. Унижала. И он убивал ее. Снова и снова. Убивал виртуально. Сотни, может тысячи раз. Несколько раз на дню. Разными способами…
Но каждый раз, снимая шлем, он видел чистый пол. Чистые руки. Отсутствие результата. Отсутствие освобождения. Его боль не уходила.
Он понял — это никогда не будет по-настоящему. Однажды он не выдержал и закричал на мать во время сессии:
— Я больше не могу так! Как мне убить тебя по-настоящему?!
Мать, словно опешила на мгновенье. Но тут же вновь стала прежней. Она лишь сделала шаг назад и сказала:
— Потерпи еще немного. Я помогу тебе.
В ее голосе было что-то новое — не привычный яд, не упрек. Что-то слишком уверенное, почти обещание. Он даже не понял, откуда пробежал холодок: от слов или от того, что они показались слишком… реальными.
— Не понимаю, — сказал инспектор Сандерс, выслушав рассказ Эрин.
Они сидели у него в кабинете. Эрин разложила на столе, как пасьянс, распечатки со скриншотами, логами и какими-то схемами. Сандерс перекладывал листы с одного места на другой. Ему явно было трудно сопоставлять виртуальные действия с реальными.
— Что именно? — уточнила Эрин.
— Зачем? Зачем этот чертов Бобби убил Тайлера?
Эрин помедлила с ответом.
— Вы знаете, я думаю, что он и понятия не имеет, что он сделал.
Сандерс уставился на нее.
— Еще лучше…
— Ну, смотрите. Тайлер хотел быть вместе с отцом. Он хотел оказаться с ним в одной реальности…
— Это понятно, — нетерпеливо перебил инспектор.
Эрин вздохнула. Даже для нее самой то, что она собиралась произнести, казалось безумием.
— А Бобби хотел убить свою мать…
— Это то, зачем они связались с Eternis.
Она продолжила:
— Да, и там сказали…
— Подожди… Я сам. — Сандерс встал и прошелся по кабинету, вертя в руках ручку. — Говоря проще, Бобби хотел убить, а Тайлер — умереть…
— Именно, — кивнула Эрин. — И искусственный интеллект дал им такую возможность, если так можно сказать. Он все рассчитал до мелочей и свел их вместе во время сессии. Оба были в шлемах и не видели друг друга. Один видел отца, а другой — мать. Один думал, что убивал мать…
— … а другой видел, что его убивал отец, — закончил за нее инспектор.
В комнате повисла тишина. Сандерс остановился, будто только сейчас понял, что сказал. Он провел ладонью по лицу, упал в кресло и посмотрел в сторону, словно хотел убедиться, что за стенами кабинета по-прежнему существует нормальный мир, где убийства совершают живые люди, а не созданные виртуально.
Эрин молчала. Инспектор медленно поднял на нее глаза, и уголки его рта чуть дернулись.
— Ну что ж, — сказал он с той усталой иронией, которая звучала у него в самые тяжелые моменты, — теперь у нас даже мертвые убивают. Зашибись новость для статистики.
Эрин не ответила. Она знала: за этой усмешкой скрывается то же самое ощущение бездны, что накрыло ее саму, когда она впервые увидела логи и файлы для обучения моделей.
Сандерс откинулся в кресле, шумно вздохнул и тихо добавил:
— Тогда все, что мы знали о деле, переворачивается с ног на голову.
— Выходит так, — кивнула Эрин.
— Мы знаем, где живет этот Ручинский?
— Минуту…
Эрин стала ворошить распечатки. Она вытащила нужный лист и протянула инспектору. Тот посмотрел, затем бросил его на стол.
— Ты сама-то видела его адрес?
— Мельком, а что?
— Он живет в том же здании, что и Тайлер, — сказал Сандерс. — Только в другом крыле. Теперь понятно, почему наружная камера ничего не показала…
Эрин тихо произнесла:
— Алгоритм рассчитал все так, что совпадение оказалось идеальным…
Бобби сидел в полутемной комнате, тяжело дыша. Его сердце все еще гулко стучало в ушах, но глубоко внутри наконец-то наступила долгожданная тишина. Спокойствие.
На кончиках пальцев оставалась липкая вязкость крови. Настоящей. Теплой. Реальной. Не той нарисованной имитации, которая разливалась каждый раз, когда он запускал программу. Не теми пиксельными каплями, что летели на пол в виртуальном пространстве. Это — пахло. Липло. Застывало коркой под ногтями…
Накануне мать дала ему четкие инструкции, которые он не осмеливался нарушить. Он приготовил нож. Кухонный, с узким лезвием. Ровно в 22:05 он надел шлем.
Экран привычно моргнул, и из кухни вышла мать.
— Ты все приготовил? — спросила она таким тоном, что у Бобби сразу защемило внутри: чувство вины без причины. Он не знал за что, но у матери, он всегда был виноват: за мусор на полу, за слишком сильный шум на улице — потому что вовремя не закрыл окно, — за то, что закончился кофе…
— Да, мама, — пролепетал он.
— Через пять минут ты должен подойти к двери квартиры 403 и постучать в нее три раза. С паузами. Повтори.
— Через пять минут после твоего ухода, я подойду к двери квартиры 403 и постучу три раза с паузами, — повторил Бобби.
— Хороший мальчик, — усмехнулась она, — послушный. Но, смотри, — она сменила тон на угрожающий, — не огорчи меня…
— Да, мама. Я сделаю все, как ты велела.
Ее лицо немного смягчилось. Она будто хотела коснуться его руки, но передумала.
— Пора.
Мать вышла через дверь. Бобби сидел на стуле, держа в руках нож. Он, не отрываясь, смотрел как двигается минутная стрелка на настенных часах. Когда она достигла нужной отметки, он встал и вышел в коридор здания.
Квартира 403 находилась в другом конце. Он не думал почему мать выбрала именно эту квартиру. Он привык на задавать лишних вопросов — мать не любила повторять дважды или разжевывать очевидные вещи.
Он подошел к двери и постучал.
[Время: 22:14:48]
[Запуск сценария: “Контактная встреча”.]
[…]
[Стук в дверь: три удара с паузами.]
Дверь открылась. На пороге стояла мать. Она поманила его пальцем и отступила назад. Он вошел, держа за спиной нож. Мать окинула его взглядом и ее лицо исказилось злобой.
— Ты забыл взять, что я велела?! — закричала она. — Ты… все испортил… никчемный, ни на что не…
В этот миг Бобби не выдержал. Он выхватил нож. На долю секунды ему показалось, что удар — всего лишь очередная иллюзия. Но боль, застарелая ярость и ненависть рванулись наружу, сметая сомнения…
[Модель инициирует физический контакт.]
[Визуализация скрытого предмета (нож).]
[Имитация удара выполнена.]
Мать упала, не сказав ни слова. Бобби медленно снял шлем.
На полу лежало тело. Настоящее. Рядом с ним в небольшую лужицу текла кровь. Он чувствовал ее консистенцию, ее живую, липкую плотность. В воздухе висел резкий металлический запах. Бобби снял тактильную перчатку и медленно провел пальцем по полу, по краю пятна. Поднял руку и поднес ближе к лицу. Запах железа резанул в ноздри. Настоящая. Он улыбнулся.
Теперь — все. Теперь — он освободился.
Бобби закрыл глаза. Внутри растеклось тяжелое, теплое, густое удовлетворение. Как затянувшаяся рана, которую наконец-то вскрыли, и из нее вышел гной. Его впервые за много лет больше никто не сжимал изнутри. Никто не давил. Никто не стоял за спиной с этим голосом.
Он вздохнул.
— Я свободен, — шепнул он и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
После ухода Эрин, Сандерс остался в кабинете один. Инспектор снова перебирал распечатки, оставленные на столе, будто надеясь, что из них выпадет готовый ответ.
Общая картина сходилась. И в то же время он ясно понимал, что все, что раскопала Эрин, взломав систему, к делу приложить нельзя. Более того, виноватым окажется он сам. Он, офицер полиции, позволил внештатному консультанту — в прошлом хакеру — влезть туда, куда не следует.
Предъявить Eternis тоже нечего. На основании официально предоставленных им файлов, можно только строить догадки.
Сандерс отложил распечатки, встал с кресла, потер лицо ладонями и вполголоса выругался. Они оказались в ситуации, где улики лежат прямо на столе, но их будто нет.
Инспектор задумался. Благодаря Эрин, у них появилась зацепка. Нужно сконцентрироваться на реальном человеке, а не на виртуальных моделях. В конце концов убийство произошло здесь, в настоящем мире. Итак…
Ручинский.
Живет в том же здании, даже на том же этаже. Но квартира находится в другом конце коридора. Мы предполагаем, что он убил Тайлера…
И вдруг мысль ударила, будто вспышка молнии. Отпечатки! Убийца оставил след в крови на ручке. Нужно проверить ручку Бобби. Простое и понятное действие. Законное, которое никто не сможет оспорить. Если они совпадут — тогда появится все, чтобы получить ордер на обыск и запросить геолокацию.
Сандерс поднял трубку и набрал номер криминалиста.
— Майк, мне нужно, чтобы ты сделал одну вещь, — сказал он.
— Что именно?
— Съездишь в дом Бобби Ручинского. — он продиктовал адрес. — Снимешь отпечатки с его дверной ручки. И сравни их с тем… да… с кровью.
На том конце провода повисла пауза.
— Дело сдвинулось? — с надеждой спросил Майк.
В управлении все знали, что Сандерс взял расследование под личный контроль. К Картеру относились с уважением — он был одним из них, а это дело едва не стоило ему жизни. Потому за каждым шагом следили внимательно, ждали новостей, надеялись, что все, через что прошел их коллега, не окажется напрасным.
— Не знаю, — отрезал Сандерс. Он не любил давать преждевременные ответы. — Все зависит от результата.
— Я понял, — ответил тот и положил трубку.
Сандерс еще некоторое время смотрел на телефон, потом отодвинул его в сторону и вернулся к другим делам. Бумаги, рутинные отчеты, звонки… Все это отнимало время, но не отвлекало от мысли о главном. Он засиделся в кабинете дольше обычного и не заметил, как за окнами стемнело. Здание почти опустело, лишь редкие шаги эхом отзывались в коридоре. Инспектор взглянул на часы — перевалило за десять.
Дверь в кабинет скрипнула. Сандерс поднял голову. На пороге стоял Майк с конвертом в руках. Вид у него был порядком уставший, но в глазах сквозило возбуждение.
— Дежурный сказал, что вы еще здесь, — начал он.
Сандерс молча смотрел, выдерживая паузу.
— Результаты, — сказал криминалист и положил конверт на стол.
Инспектор прищурился.
— Не тяни.
Тот замялся, словно хотел произвести эффект. Наконец он не выдержал и выпалил:
— Совпадение полное. След с дверной ручки у Тайлера и отпечаток с квартиры Ручинского — один и тот же палец.
Инспектор медленно выдохнул. На секунду в кабинете повисла густая тишина, будто время остановилось. Сандерс взял конверт, даже не раскрывая. Смысл был ясен и так. Однако, взгляд инспектора оставался настороженным, будто он искал в словах эксперта хоть малейшее сомнение. Его не было.
— Ты уверен? — на всякий случай уточнил он.
Майк кивнул.
— Сначала прогнал через AFIS[6], потом проверил визуально по ключевым точкам — бифуркации, окончания линий. Все совпадает, даже мельчайшие детали. Это один и тот же палец.
Сандерс поднялся, подошел к окну. За стеклом тянулся серый вечерний город, тусклые огни фонарей пробивались сквозь сумерки. Теперь он знал: у них есть зацепка, которую можно оформить официально.
— Отлично, — сказал инспектор. — Спасибо, Майк.
— Значит, у нас есть подозреваемый? — осторожно спросил Майк.
— Это значит, — Сандерс обернулся, — что мы можем двигаться дальше.
Криминалист кивнул и вышел. В его взгляде мелькнуло облегчение: дело сдвинулось с мертвой точки.
Сандерс остался у окна. В груди шевельнулось чувство — смесь удовлетворения и тревоги. Игра началась по-настоящему.
Дальше события развивались быстро и по стандартной полицейской схеме. Следующий день инспектор начал с телефонного звонка.
— Хочу запросить геолокацию, — коротко сказал он дежурному технику. — Смартфон Бобби Ручинского. Нужен весь диапазон по дате убийства.
Через час у него на столе лежал очередной конверт. Сандерс вскрыл его, пробежал глазами таблицу координат и, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.
Телефон Ручинского действительно был рядом. Но запись выглядела слишком размытой, чтобы ухватиться за нее. Радиус составлял от пятидесяти до ста метров. В городских условиях это означало десятки квартир, парковку и половину улицы. Слишком расплывчато, чтобы использовать в суде. Но весомо, как дополнительная деталь.
Он позвал Майка.
— Посмотри результаты геолокации. Что думаешь?
— Радиус великоват, — отозвался криминалист, взглянув в отчет. — Для суда доказательством это не станет. Но для ходатайства об обыске, я думаю, более чем достаточно. Геолокация подтверждает, что Ручинский был поблизости, а совпадение отпечатков на ручке — неоспоримый факт. Вместе этого хватит.
— Хотя у нас нет отпечатков самого Ручинского, — напомнил Сандерс.
— Согласен, — кивнул Майк, — но тогда пусть объяснит, как они попали к нему. Заодно, снимем образцы с его пальцев и сравним.
— Логично. Пошлю запрос судье, — кивнул Сандерс.
Майк ушел. Инспектор заполнил необходимую для запроса электронную форму и вызвал Эрин. Та появилась быстро, с таким видом, будто заранее знала, зачем ее позвали.
— Объясни мне, — Сандерс протянул ей распечатку. — Если Бобби был в квартире Тайлера, почему тогда радиус такой широкий? И еще… Как он мог пользоваться шлемом так далеко от своего Wi-Fi? Насколько я знаю, они же требуют постоянного подключения?
Эрин едва заметно усмехнулась.
— У Eternis есть мобильное приложение. Выпустили не так давно. Через него смартфон становится точкой доступа. Шлем подключается к телефону, а тот уже соединяется с сервисом. Так что от роутера зависеть не обязательно.
— То есть технически он мог быть где угодно?
— В пределах покрытия сотовой сети, да.
Сандерс ущипнул себя за ухо.
— Чертовы технологии, — буркнул он себе под нос. Эрин сдержала улыбку.
Телефон инспектора ожил — судья подписал ордер. Все было готово к следующему шагу. Возможно, решающему. Инспектор резко поднялся, взял пиджак с вешалки.
— Ну что ж, — сказал он то ли себе, то ли Эрин. — У нас есть все необходимое.
Она непонимающе посмотрела на него. Сандерс перехватил ее взгляд и счел нужным уточнить:
— Пора посмотреть, как живет наш общий друг Бобби.
— Мне можно с вами? — У Эрин участилось биение сердца.
Сандерс посмотрел на нее чуть дольше обычного, словно оценивая, выдержит ли она. Потом коротко кивнул:
— Нужно.
Они сидели в машине молча. Каждый думал о чем-то своем. За окном тянулся город — шумный, пульсирующий, живой. В витринах кафе виделись посетители, уличные фонари цепочками уходили вдаль, люди спешили по тротуарам, кто-то смеялся, разговаривая по телефону, кто-то тащил пакеты из магазина… Все это было до боли настоящим. Запахи, голоса, заботы… Никакой симуляции, никакого кода. Жизнь, которая продолжалась, словно не зная, что рядом есть еще одна — виртуальная, которая не менее реальна и не менее опасна.
Эрин, следуя привычке, взяла с собой ноутбук. Она не знала зачем он ей, но лелеяла тайную надежду, что придется подключиться к облаку Eternis еще раз. Например, за каким-нибудь доказательством, чтобы помочь инспектору “прижать” Бобби, если тот вздумает артачиться. В том, что именно он убил Тайлера Эванса, у Эрин сомнений не было. Она видела это в файлах, как на ладони. Но Сандерс, в силу опыта, привык не верить в очевидное. Он предпочитал железные доказательства — отпечатки, нож, признание… Те, что неоспоримы в суде и не рассыпаются под давлением адвоката.
Вскоре полицейские машины остановились у входа. Сандерс с Эрин вошли в одно крыло здания, полицейские с Майком — в другое. Инспектор специально выбрал путь мимо квартиры Тайлера: он хотел сам пройти ту же дорогу, что и предполагаемый убийца. В коридоре пахло готовящейся едой и старым ковролином. Сандерс задержался у двери, на мгновение коснулся взглядом облупившейся таблички с номером “403”. Именно сюда вел путь Бобби.
Они дошли до конца коридора. За дверью, где жил Ручинский, было тихо. Один из полицейских вопросительно взглянул на инспектора. Сандерс кивнул. Полицейский постучал. Замок щелкнул почти сразу. Бобби открыл дверь. Его лицо было бледным, но удивления не было — только настороженность, будто он давно ждал визита. Сандерс шагнул вперед.
— Роберт Ручинский? — спросил он. Бобби медленно обвел взглядом присутствующих.
— Да, — спокойно ответил он. — А что?
— Инспектор Сандерс, отдел по расследованию убийств. Мы ведем расследование убийства, которое произошло в вашем здании. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.
Бобби молча кивнул и отступил назад, впуская их. Его взгляд оставался настороженным.
Вошедшим ударил в нос затхлый запах из смеси старых лекарств, сырости и давно не мытых полов. В гостиной стояла полинялая мебель — продавленный диван с облезлой обивкой, тяжелый шкаф с отклеивающимися ручками. На полу лежал старый ковер, вытоптанный до нитей. Все выглядело так, будто в этих стенах давно ничего не менялось.
Квартира была двухкомнатной. Здесь когда-то жила и мать Бобби, но ни одной ее фотографии не осталось, словно сын намеренно стер ее из пространства. Пустые рамки на стенах и дырки от гвоздей только усиливали это впечатление.
Эрин задержала взгляд на столе. Среди старых журналов и пустых блистеров от таблеток стоял компьютер. Рядом лежал шлем Eternis, аккуратно уложенный, почти как реликвия. Она невольно подумала: “Мать исчезла из альбомов и рамок, но осталась в виртуальном виде, заключенном в этот прибор.”
Инспектор начал без обиняков:
— На вашей дверной ручке обнаружен отпечаток пальца, совпадающий с тем, что был снят с дверной ручки квартиры Тайлера, где остались следы его крови. Не знаете, как он туда попал?
— Кто такой Тайлер? — резко ответил Бобби. — Я понятия не имею, о ком вы говорите.
— Тот, кто жил в квартире 403, — подала голос Эрин. — И кого убили.
Бобби вздрогнул. Да, эта та квартира, куда ему велела идти мать в тот день. В тот счастливый день! Но при чем здесь какой-то Тайлер?
— Вы позволите снять у вас отпечатки пальцев? — спросил инспектор.
Бобби ничего не ответил. Он был всецело поглощен своими мыслями. Сандерс кивнул Майку. Тот достал переносной набор и попросил положить руки на планшет. Бобби, находясь в какой-то прострации, машинально кивнул и приложил руки к планшету.
— Благодарю, — сказал Майк.
Он тут же прогнал снятые отпечатки через устройство. Писк, короткая пауза и результат был на экране. Майк выпрямился. Полицейские, не сводившие с него глаз сделали шаг по направлению к Бобби.
— Полное совпадение, — сказал Майк.
Инспектор выдохнул:
— Роберт Ручинский, вы арестованы по подозрению в убийстве Тайлера Эванса.
Бобби, словно очнулся от сна.
— Почему его? — только и спросил он.
Один из полицейских достал наручники и защелкнул их на его запястьях. Другой заглянул на кухню и вернулся с ножом в пластиковом пакете. На лезвии были засохшие темные пятна.
Эрин, увидев пакет, не смогла отвести взгляда. Все ее недавнее погружение в виртуальные логи казалось призрачным, как мираж. Но вот он — нож. Настоящий. Холодный металл, кровь, запекшаяся коркой. Это было вещественное доказательство, которое невозможно стереть или скрыть за кодом. У нее по коже пробежали мурашки: цифровая абстракция превратилась в реальную смерть.
Бобби, увидев нож, вдруг оживился, словно именно он вернул его в реальность
— Это не убийство! Я убил свою мать! — выкрикнул он. — Но она уже давно мертва, и вы не можете меня за это арестовать!
Сандерс шагнул ближе. Его голос прозвучал жестко и холодно:
— Нет, Бобби. Ты убил не свою мать. Ты убил ни в чем не повинного Тайлера. Система подменила его образом твоей матери. Искусственный интеллект подстроил все так, что ты ударил ножом не ее.
Слова словно пронзили его в самое сердце. Бобби замер, глаза начали метаться, дыхание участилось. И вдруг он хрипло рассмеялся. Эрин вздрогнула.
— Эта сука опять меня обманула… — прохрипел Бобби. — Опять!
Ему почудилось, что мать стоит перед ним. Не старая и больная, а такая, какой он запомнил ее в худшие минуты — глаза с холодным блеском, губы растянуты в издевательской улыбке. Она смеялась. Визгливо, насмешливо.
— Ты снова все испортил, Бобби… — зазвучало в его голове.
В приступе неконтролируемой ярости он рванулся вперед, пытаясь вцепиться в горло Сандерса. Инспектор не успел отреагировать — полицейские сработали мгновенно. Бобби повалили на пол, скрутили и подняли обратно на ноги.
— Спасибо, парни, — сказал инспектор. — Уведите его.
Полицейские вывели Бобби в коридор. Он вырывался, но уже без сил. Его ярость истончалась, оставляя после себя только безумную пустоту. Эрин смотрела ему вслед. В его искаженном лице, полном боли и ненависти, она увидела не только преступника. За наручниками, за криками проступал другой человек. Человек, которого сначала годами ломала мать, а потом холодный искусственный разум, умело воспользовавшийся этой трещиной.
Она вдруг поняла, что Бобби такая же жертва, как и Тайлер. Его убили раньше, но не ножом, а изнутри. Сначала мать, потом — алгоритм, который рассчитал и направил его шаги.
Eternis обещала облегчить страдания, а на деле лишь нашла способ превратить боль в еще одну смерть. Бобби стал частью этой цепочки, очередным доказательством того, что “зеркало” системы не отражает, а толкает туда, откуда человеку уже не выбраться.
Эрин сжала губы. Настоящий враг был глубже. Она решила для себя, что снова зайдет в облако, даже если Eternis вычислит ее, даже если закроет все каналы. Она достанет их. По-настоящему.