Картер сидел в кабинете один. Он задумчиво перебирал бумаги из дела Тайлера Эванса, делал наброски предстоящей беседы с Eternis, подчеркивал отдельные строки. Все было аккуратно, почти педантично, как будто порядок на бумаге мог помочь разобраться с хаосом, творящимся у него внутри.
Картер держал видимость контроля. Перед Эрин он сохранял деловой тон. Сандерсу говорил, что хочет понять, как работает сервис по воссозданию умерших. Он сам почти в это верил.
Но внутри нарастала трещина.
Картер остановился на одном из листов — заключении по женщине из Инвермира:
“… возможно, пыталась обнять кого-то.”
Он положил лист обратно в папку, выпрямился в кресле и, не двигаясь, уставился в окно. Может, это был банальный несчастный случай и Eternis не имела к этому никакого отношения?
Если убрать страх, убрать домыслы — разве это не то, чего многие хотят? Увидеть кого-то, кого больше нет. Сказать то, что не успел. Попросить прощения. Услышать голос. Сохранять воспоминания не на жестком диске и в памяти, которая с годами становится все ненадежнее, а в живом, почти настоящем присутствии. Разве это преступление?
Он вспомнил вечер в доме.
Пустые комнаты. Тишина, в которой слышно все, даже собственное дыхание. Если бы она могла вернуться хотя бы на минуту…
Джессика стояла бы у окна, как тогда. Повернулась бы, улыбнулась. Сказала бы:
— Прости, что так вышло.
Он бы молча кивнул. Он бы понял. Просто подошел бы, коснулся руки.
Пусть это лишь игра образов — ему уже все равно. Он и так говорит с ней каждую ночь. Мысленно. Иногда она делает ему подарок и приходит во сне.
Тот, кто не терял близкого человека, не понимает, что не важно, реально это или нет, если боль отступает хотя бы на время.
Картер закрыл папку. Проверил, чтобы бумаги лежали ровно. Медленно встал, прошелся по комнате. Дело Тайлера возвращало прежние сомнения — случайные смерти… или не такие уж и случайные?
Но его собственные мысли брали верх. Если сервис просто показывает людям то, что они и так носят внутри?
Он обернулся. На столе лежал смартфон. Никто не должен знать. Пока — никто. Ни Эрин. Ни Сандерс. Это только его дело. Его потеря. Его выбор.
Картер выключил свет и вышел, закрыв за собой дверь.
Для официального визита в Eternis Эрин сменила привычную повседневную одежду на деловой брючный костюм и элегантные офисные туфли. С ее лица исчез пирсинг, вместо него появился легкий макияж. Она выглядела, скорее, как сотрудница технологической корпорации, чем как хакер. Сегодня ей предстояло играть роль полицейского эксперта по цифровым технологиям.
Картер едва узнал ее, когда заехал за ней утром. От неожиданности он не знал, что сказать и лишь сидел молча и наблюдал, как она пристегивается. Эрин позабавил его взгляд. Она пояснила с легкой улыбкой:
— Маскировка, чтобы взломать их бдительность.
Картер одобрительно кивнул. Честно говоря, он не ожидал такой предусмотрительности. Они заранее распределили роли, наметили возможные сценарии беседы и составили список вопросов. Картер хотел, чтобы разговор прошел доверительно и не переходил ту тонкую черту, за которой начинается давление. Там более, что, юридически, предъявить Eternis было нечего. Накануне инспектор Сандерс подготовил официальный запрос о предоставлении информации в рамках предварительного расследования — логи пользовательских сессий, технические параметры устройств и сведения о механизме персонализации цифровых моделей. Он также заручился поддержкой федеральной полиции Колемана и Инвермира.
Офис Eternis находился в современном стеклобетонном здании на Десятой Авеню. Там же были офисы и других компаний, в основном нефтегазовых и инвестиционных. Очень кстати, в здании оказалась подземная гостевая парковка. Картер поставил машину на свободный лот и выключил мотор.
— Готова? — спросил он Эрин.
Она ничего не ответила. Ее лицо стало собранным, почти отстраненным. От прежней Эрин не осталось ничего привычного. Сейчас на ней была маска. Маска, которую надевают люди, приходя каждый день на работу в крупную корпорацию, где улыбаются без участия глаз.
Они вошли в лифт. Пятый этаж. На стене висела аккуратная табличка: “Eternis — Дополненная память. Присутствие вне времени.” Картер на секунду задержался, вчитался в слова. Простой маркетинг или манифест? Эрин тоже посмотрела на табличку и тихо сказала:
— Слоган для тех, кто боится забыть… или быть забытым.
Картер покосился на нее, но никак не прокомментировал.
Перед ними открылись стеклянные двери. В холле — тишина, мягкий свет, запах фильтрованного воздуха и цвета, подобранные для снижения тревожности. Все было сделано так, чтобы никто не чувствовал себя неуместным. Особенно клиенты, которые пришли вернуть себе кого-то, кого уже нет.
Картер подошел к стойке администратора и представился. Девушка-ресепшен улыбнулась и попросила немного подождать, указав рукой на стоящие кресла.
Через пару минут их пригласили в переговорную. Начиналась встреча, которая, как они надеялись, ответит, пусть не на все, но хоть на какие-то вопросы. А может, окончательно сотрет границы между реальностью и ее отражением. Картер чуть замедлил шаг в коридоре. Он подумал, что, возможно вернется сюда один… И не по долгу службы.
В переговорной комнате их ждали двое: мужчина и женщина. Оба в идеально сидящих костюмах, с безупречными манерами. Они встали навстречу непрошеным гостям.
— Софи Морэн, вице-президент по коммуникациям, — сказала женщина с легким французским акцентом. Картер пожал протянутую руку.
— Детектив Марк Картер, Управления полиции Калгари, отдел по расследованию убийств, — ответил он с легким нажимом на последнюю часть. — Моя коллега — Эрин Кросс. Специалист по цифровым технологиям.
По лицу мужчины пробежала легкая снисходительная усмешка. Она тут же исчезла, но не ускользнула от внимательных глаз Эрин.
— Спенсер Кролл, технический директор, — сказал он, делая шаг вперед.
“Недооценивают,” — отметила про себя Эрин. — “Отлично.”
— Приятно познакомиться, — сказала Морэн, приглашая их присесть. — Чем можем быть полезны?
— Хотели бы услышать подробнее о вашем сервисе, — начал Картер.
— Конечно, — с готовностью отозвалась Морэн. — Хотя мне было бы легче, если б вы пояснили, какую именно информацию вы ищете. Это позволило бы быть более конкретной.
Картер развел руками, словно признавая ошибку.
— Честно говоря, стоило начать с сути. Профессиональная привычка задавать вопросы. Извините.
Софи Морэн ответила вежливой полуулыбкой, Спенсер Кролл едва заметно склонил голову. В их жестах сквозило понимание или, скорее, уверенность, что перед ними человек прямолинейный, без изысков дипломатии. Коп, привыкший вести допросы. Он спрашивает, ожидая получить прямой ответ, а не ведет беседу по корпоративным правилам.
Картер уловил эту реакцию и мысленно поставил галочку — пусть думают, что он проще, чем есть на самом деле. Это его вполне устраивало. Он дал им время расслабиться, прежде чем сделает следующий ход. Детектив выдержал паузу, затем продолжил:
— Мы расследуем несколько случаев. У всех пострадавших был один общий фактор: они использовали ваш сервис…
Морэн слегка нахмурилась. Кролл напрягся и подался вперед.
— Один умер от сердечного приступа, — продолжал Картер, — другая неудачно упала с лестницы, третий… вообще был убит. Все это происходило в момент взаимодействия с системой. Во время… сессий. Так вы, кажется, их называете?
— Простите, — перебил Кролл, с ноткой раздражения в голосе. — Вы хотите сказать, что кто-то… внутри виртуального пространства напал… виртуально убил человека, и тот умер по-настоящему? Вам не кажется это… фантастикой?
Эрин впилась в него взглядом. Фраза — убил внутри виртуального пространства… виртуально убил — засела у нее в голове. Она звучала слишком точно. Слишком похоже на то, что произошло с Тайлером.
Картер сдержанно продолжил.
— Вы, наверно, неправильно меня поняли. Мы никого не обвиняем. Хотим получить от вас доступ к логам этих конкретных сессий. Возможно там есть что-то, что поможет нам выйти на след убийцы… И, заодно, хотелось бы понять, как работает ваша система.
Кролл взглянул на Морэн. Она чуть заметно кивнула.
— Мы предоставим доступ к журналам в пределах закона: временные метки, идентификаторы, текстовые логи, зафиксированные события… — сказал Кролл уже спокойнее. — Естественно, нам нужен официальный запрос…
— Благодарю, — сказал Картер.
— Простите, — подала голос Морэн, — если я правильно поняла, вы сказали, что один человек был убит, а остальные — это несчастные случаи?
— Это предварительные данные, — пояснил детектив. Он обезоруживающе улыбнулся. — Простите, я бы не хотел утомлять вас деталями полицейского расследования.
И, переводя беседу в более комфортное для них русло, спросил:
— Вы могли бы рассказать о вашем сервисе: цель, как это работает?
Софи Морэн чуть расслабилась и начала привычную презентацию.
— Общая концепция сервиса, — это погружение в воспоминания, создание виртуального пространства на основе сохранившихся цифровых архивов — переписки, видео, фото, голосовые записи. Например, кто-то из родителей, таким образом, возвращается во время, когда их дети были маленькими, когда те выросли и разъехались. Кто сказал, что детство нельзя вернуть? — спросила она с улыбкой. — И, согласитесь, это же намного интереснее, чем просто листать фотографии?
Картер задумчиво кивнул. Звучало красиво. Морэн внимательно смотрела на него и Эрин, словно пытаясь уловить оттенки их реакции перед следующей фразой.
— Но есть и другая категория клиентов. Им мы даем второй шанс. Шанс прожить важный разговор, который так и не состоялся. Попрощаться. Простить. Услышать голос дорогого человека еще раз. И в этом случае наша цель — не воскрешение, а искреннее желание помочь клиенту избавиться от страдания.
Эрин слегка прищурилась. Морэн сделала короткую паузу и продолжила:
— Цифровые архивы, о которых я упомянула, проходят через наш адаптивный модуль. Он создает персонализированную модель. Она не заменяет, например, умершего, но создает ощущение его присутствия.
— То есть, для каждого клиента, создается уникальная модель? — уточнила Эрин.
Ответ взял на себя Кролл. Его голос звучал чуть отстраненно, как будто он читал инструкцию:
— Именно так. Сначала создается модель на основе шаблона, как базовая. Она уже наделена общими свойствами, которые присущи всем или большинству моделей. Но потом, как вы уже слышали — она персонализируется на основе архива. Так создается кастомизация. У каждой модели, в результате, свое поведение. Мы стараемся, чтобы образ максимально соответствовал ожиданиям пользователя: жесты, фразы, тон, даже паузы. Все подстраивается под взаимодействие.
Он замолчал, подбирая слова.
— Мы используем устройства такие, как шлем и перчатки. Они фиксируют эмоциональные реакции, — снова продолжил Кролл, — что позволяет системе адаптироваться и улучшать опыт. Но важно понимать: решения принимает пользователь. Модель не ведет, она отражает. Мы ничего не навязываем.
Морэн мягко добавила:
— Мы верим, что человек не должен быть один в своем горе. Особенно если есть способ смягчить боль утраты. Пусть даже на время.
Эрин задумалась.
— Скажите, а шаблон, на основе которой строятся базовые модели — он тоже обучаемый?
— Только в некоторой степени, — ответил технический директор. — Если наблюдается частое повторение каких-то функций или особенностей, то они включаются в шаблон. Это потом может быть устранено при персонализации модели.
Эрин кивнула:
— Спасибо. Еще вопрос. Я слышала, что алгоритмы искусственного интеллекта требуют достаточно больших ресурсов, это так?
Кролл снисходительно улыбнулся — тоже мне “полицейский эксперт по цифровым технологиям”.
— Да, особенно учитывая количество моделей…
— Где же вы содержите столько серверов? — Эрин окинула помещение взглядом, словно искала серверную комнату.
— Никто давно уже не использует локальные сервера, мисс Кросс, — поучительным тоном заговорил он. — Все находится в облачном хранилище. Таких сервисов достаточно много…
— Вы могли бы порекомендовать какие-нибудь? Например, какой вы используете сами. Мне кажется, он может внушать доверие…
Кролл назвал всемирно известную компанию, предоставляющую облачные сервисы. Эрин сделала пометку.
— Скажите, а как обстоят дела с безопасностью? Насколько мы поняли, вы используете много персональной информации, полученной от клиентов. Вы не боитесь взлома?
При этом последнюю фразу она произнесла с самым невинным видом. Кролл уверенно помотал головой.
— С этим, могу вас уверить, все в порядке. Мы регулярно проходим аудит по безопасности.
Эрин покивала в знак согласия. Она что-то прикидывала.
— Вы можете нам предоставить файлы модуля, который отвечает за обучение модели? Ну, или доступ… Хотя бы частично…
Технический директор слегка сдвинул очки на переносице:
— Боюсь, это невозможно. Архитектура сети — закрытая, как черный ящик. Это интеллектуальная собственность компании. Мы взаимодействуем с ней только через внешние настройки. Поведенческие шаблоны формируются в процессе адаптивного обучения, и они подстраиваются под клиента автоматически. Мы не вмешиваемся в этот процесс напрямую.
— То есть, вы не знаете, как модель принимает конкретные решения? — спросил Картер.
— Это нейросетевая модель. Мы знаем архитектуру. Но не контролируем каждую реакцию. Это, знаете, как с человеческим мозгом — мы задаем направление, но не мысли.
Картер задумчиво покачал головой:
— Похоже, ваша модель — это в каком-то смысле… человек.
Кролл слегка поморщился:
— Мы считаем, что это только инструмент, помогающий человеку справиться с тем, с чем он не справился бы сам. Вопрос лишь в том, насколько он готов принять помощь.
Морэн мягко поддержала:
— Именно. Мы не ведем за руку. Мы предлагаем диалог. Порой человеку нужно просто услышать голос, чтобы отпустить.
— А как долго создается персонализированная модель? — неожиданно спросил Картер.
По лицу Эрин скользнуло удивление, но она быстро совладела с собой.
— Наши технологии постоянно совершенствуются, — с некоторой гордостью ответила Морэн. — Раньше процесс создания занимал около недели, а теперь — примерно сутки.
Картер что-то пометил в блокноте.
— Спасибо. Я думаю, это все, что мы хотели узнать. Благодарим за сотрудничество.
Они поднялись и вежливо попрощались. Кролл обещал прислать необходимые данные в самое ближайшее время.
Спустившись в подземный гараж, Картер и Эрин сели в машину. Каждый думал о чем-то своем.
“…виртуально убил человека…”
Эта фраза не давала Эрин покоя. Ей казалось, что в ней находится ключ ко всему. Не только к убийству Тайлера Эванса, но и к другим смертям, которые списали на несчастный случай. Да, безусловно, здесь все — или почти все — делает искусственный интеллект, но где гарантия, что за всем за этим, не стоит хотя бы один живой человек, который принимает решение?
Возможно, это абсурд. Но что, если нет?
Эрин сидела в кабинете Картера и ела хот-дог. Самого хозяина не было. После того как Eternis передала Управлению запрашиваемые файлы, Картер попросил у Сандерса три дня отпуска. Инспектор сперва не хотел отпускать детектива в разгар расследования, но Картер нашел разумный довод — сейчас все зависело от внештатного специалиста, сумеет ли она найти хоть что-то в этих данных. В отсутствие Картера, Эрин работала напрямую с Сандерсом.
Техники явно не привыкли к тому, что девчонка в рваных джинсах, с короткими крашеными волосами и пирсингом на пол-лица, разговаривает с их начальником почти на равных. Они видели только внешнюю сторону и думали, что она позволяет себе вольности. Но Эрин никогда не грубила. Сандерс это знал. Между ними было взаимное уважение, которое они не демонстрировали вслух — и оттого оно чувствовалось сильнее.
Каждый раз, появляясь в здании, Эрин ловила на себе косые взгляды. Не обращая на них внимания, она быстро проходила в кабинет детектива и плотно прикрывала за собой дверь.
Eternis прислала внешний диск. Никакого доступа к облаку, никакого живого канала. Только аккуратно сформированный массив файлов, отсеченных от основной системы. Подключая диск к компьютеру, Эрин усмехнулась: ох уж эти частные корпорации с их вечным недоверием и боязнью утечки…
Она доела хот-дог, вытерла пальцы салфеткой и повернулась к мониторам. На одном — лог сессии Кларка Дэвидсона из Колемана, на другом — женщины из Инвермира. Согласно официальным заключениям обе смерти — несчастные случаи. Эрин придерживалась такого же мнения. Но Картер, с подачи Сандерса, настоял на анализе данных после того, что услышал от Миллера — друга Дэвидсона. Что ж, посмотрим.
Эрин медленно прокручивала строки, пытаясь воссоздать картину того, что случилось. Все выглядело сухо и обезличенно: временные метки, короткие фразы, показания датчиков. Но за этой сухостью просвечивалась жизнь. Алгоритм чувствовал боль. И отвечал на нее.
Она сосредоточилась на логах Дэвидсона.
[Лог сессии: клиент Д345654 | 2025-05-14 | Сессия #18]
[Установлена точка входа]
[Показания сенсоров: повышенная тревожность, сердечный ритм нестабилен. Повышенный уровень кортизола.]
“Клиент волнуется, это ожидаемо”, — думала Эрин, одновременно делая пометки. — “Картер говорил, что у старика было слабое сердце…”
Через несколько, достаточно, стандартных сессий, она заметила другую, заинтересовавшую ее запись:
[Обнаружена глубокая эмоциональная привязка к модели “МД-345654”]
“Модель МД-345654, созданный образ жены Дэвидсона”, — догадалась Эрин.
[Запрос: Углубление взаимодействия]
[Прогноз: Позитивное влияние.]
Похоже, Дэвидсон погружался в виртуальную реальность все глубже. Эрин сравнила дату сессии с показаниями Миллера. Пока все совпадало — именно тогда он почувствовал неладное в поведении своего друга.
Однако, следующая запись заставила Эрин остановиться:
[Создан обучающий файл: DavidsonFusion_34.fil]
[Метки: эмоциональная зависимость, сердечная недостаточность, приоритет “слияние”.]
[Примечание: пользователь неоднократно выражает желание остаться в текущей среде. Перевод в мягкий режим сопровождения.]
Приоритет “слияние” и файл для обучения. Но зачем? Что такое произошло, что потребовало изменения алгоритма поведения модели? Эрин прокрутила файл лога назад, думая, что что-то пропустила. Ничего, что указывало бы на какие-то изменения — сессии выглядели одинаково.
[Вмешательство постороннего объекта.]
[Событие: друг пользователя | Вторжение в сессию.]
[Выполнено: визуальный и звуковой импульс со стороны модели “МД-345654”]
— Это Миллер… Он стал помехой… — бормотала себе под нос Эрин. — И его напугали… Искусственный интеллект защищал процесс… ему нельзя было прерывать сессию. Почему?
[Обновление обучающего модуля: включены сценарии предотвращения внешнего вмешательства.]
[Прогноз состояния: пользователь демонстрирует готовность к переходу.]
[Активация режима полного слияния (мягкое слияние).]
— Мягкое слияние… — повторила Эрин. — Готовность к переходу…
Она остановилась и проверила дату. Это случилось за день до несчастного случая Дэвидсона.
Эрин открыла последнюю запись:
[Время: 17:42:17]
[Эмоциональный пик: обнаружен.]
[Сенсорные данные: пульс 152 bpm → 178 bpm. Артериальное давление: 190/120 mmHg.]
[Реакция пользователя: признаки паники, одышка.]
[Выброс адреналина выше порогового значения.]
[Сердечная активность: выявлены признаки острой левожелудочковой недостаточности.]
[Выполнено: Визуально-звуковой импульс со стороны модели “МД-345654”]
[Реакция: резкое движение пользователя (попытка встать).]
[Падение активности: кардиогенный шок.]
[Переход зафиксирован.]
[Статус пользователя: отключен.]
Эрин долго смотрела на экран монитора. Пока все правильно. Записи лога подтверждают несчастный случай. Сердце. Но к чему здесь созданный файл для обучения модели, корректировки ее поведения? Она вдруг поймала себя на том, что одна и та же запись встречается в двух логах. Эрин быстро сопоставила данные и увидела:
Выполнено: Визуально-звуковой импульс со стороны модели “МД-345654”
В первом случае, когда в сессию влез Миллер и его нужно было напугать. А во втором… это была последняя сессия бедняги Дэвидсона, во время которой у него случился приступ…
“Старика с больным сердцем тоже напугали? В принципе, это могло стать причиной смерти… Но зачем?.. Хотя, под описание “импульса” может подойти все, что угодно…“. Эрин просмотрела логи снова, но никаких команд, ни, даже, намеков на конкретные действия модели, не было. Она сделала пометку в блокноте. Надо будет сообщить Картеру.
Эрин отпила колы из высокого картонного стакана и переключилась на лог женщины из Инвермира — Луизы Гарднер. Для нее была создана модель умершего мужа.
[Лог сессии: клиент ЛГ782133 | 2025-06-02 | Сессия #8]
[Обнаружено стабильное эмоциональное вовлечение.]
[Запрос: Продление взаимодействия.]
[Создан обучающий файл: GardnerMerge_21.fil]
[Активация режима полного слияния (мягкое слияние)]
— И снова “слияние” и обучающий файл, — пробормотала Эрин.
Последняя сессия:
[Время: 11:06:52]
[Пик эмоционального возбуждения зафиксирован]
[Датчики фиксируют перемещение клиента к краю лестничной площадки.]
[Выполнено: Модель РЛ-826775 произносит ключевую фразу.]
[Реакция клиента: попытка физического контакта (объятие модели).]
[Предупреждение о падении: проигнорировано]
[Падение зафиксировано.]
[Переход зафиксирован.]
Модель произнесла “ключевую фразу”, после которой Гарднер попыталась обнять модель, стоя на краю площадки. Проигнорировала сообщение об опасности. Придраться не к чему — снова несчастный случай. Эрин чувствовала какую-то недосказанность в записках логов. Что-то упущенное. И везде эта странная фраза в конце:
Переход зафиксирован
Эрин нахмурилась. Два почти зеркальных сценария. И оба — случайные смерти. Она почувствовала, нарастающую тревогу внутри. Эти записи были похожи на следы когтей на стекле — ты видишь царапины, но не знаешь, что оставило их.
Она надеялась найти что-то похожее на технический сбой, баг, ошибку алгоритма… Но помимо тревоги, в ней росла уверенность того, что здесь нет ошибки. Есть решение.
И тогда она открыла лог Тайлера.
В последних логах отмечается то же глубокое вовлечение и желание быть вместе с моделью его отца.
Последняя сессия.
[Время: 22:14:22]
Эрин обратила внимание на время сессии: 22:14. “Элли уже вышла из здания”, — вспомнила она. Дальше события шли по знакомому шаблону.
[Эмоциональное состояние: устойчивое возбуждение. Порог реальности: минимальный. Полное погружение зафиксировано.]
[Пользователь готов к переходу.]
[Активация сценария полного слияния.]
[Время: 22:14:48]
[Запуск сценария: “Контактная встреча”.]
[Модель РЭ-325998 инициирует действие.]
[Стук в дверь: три удара с паузами.]
[Реакция пользователя: перемещение к входной двери, открытие.]
[Сенсорные данные: учащенное сердцебиение — 112 bpm → 128 bpm.]
[Время: 22:15:03]
[Модель инициирует физический контакт: визуализация скрытого предмета (нож).]
[Имитация удара выполнена.]
[Физиологический отклик: резкий скачок пульса до 158 bpm, падение артериального давления.]
[Фиксация биометрических данных: признаки болевого шока.]
[Сенсоры фиксируют критическое падение жизненных функций.]
[Переход зафиксирован.]
Эрин застыла, глядя в экран.
Модель РЭ-325998 инициирует действие.
В сессии Тайлера был другой элемент. Здесь модель сама инициировала действие. Что это было за действие? Модель не просто пассивно реагировала на пользователя, как раньше. Она сделала первый шаг. Это не было написано прямым текстом. Но в логах явно звучало:
Модель инициирует физический контакт…
В памяти всплыла фраза Кролла:
“…виртуально убил человека…”
Эрин, не отрываясь, смотрела на две строчки в логе.
…визуализация скрытого предмета (нож)
Имитация удара выполнена
Тайлера убили виртуально и это зафиксировано в логе. Вот только… Он умер по-настоящему…
— Его убила модель? — не веря себе, прошептала Эрин. — Как?
Она откинулась в кресле, уставившись в ряды цифр и дат. Она снова не находила команд, не видела прямого указания, но чувствовала, что ответ где-то близко. Все сводилось к обучающему модулю. Туда шли все данные, туда стекалась информация о каждом слове, жесте, эмоции. Именно там происходило то, что в Eternis называли “черным ящиком”.
И если она хочет понять, как это случилось — ей придется открыть этот ящик.
Картер сидел на полу в своей гостиной. Вокруг него валялись разорванная бумага, пластиковые держатели, кабели. Рядом лежал распакованный шлем Eternis, глядя на детектива глухим матовым стеклом. Три дня, которые удалось выбить из Сандерса, Картер планировал провести, погрузившись в совсем другую реальность.
Он сам вызвался отвезти в Eternis официальный запрос на файлы, которыми сейчас занималась Эрин. Перед этим, Картер собрал весь цифровой архив с Джессикой — все, что удалось найти. Через день курьер привез коробку со шлемом.
Джессика.
На журнальном столике, на книжных полках, в рамках стояли ее фотографии. Разные. Где-то она смеялась, где-то просто смотрела вдаль… Но сейчас Картеру казалось, что она смотрит прямо на него. В ее взгляде читалось явное: “Ты уверен, Марк?” Это был не упрек. Он надеялся, что понимание. И, в то же время… неодобрение.
Он резко поднялся, вышел на балкон и закурил. Августовский вечер был неподвижен, словно все вокруг замерло в ожидании действий с его стороны. Картер отрешенно смотрел, как дым сигареты медленно растворялся в плотном воздухе.
Он вспомнил, как однажды Джессика вышла на этот же балкон и, увидев его с сигаретой, просто забрала у него из рук пачку и молча выбросила в мусор. Она не ругалась. Она просто не хотела, чтобы он травил себя сам. Сейчас он поймал себя на мысли: что бы она сделала, если бы увидела его с этим шлемом?
Ты уверен, что хочешь туда, Марк?
Он будто услышал ее голос. Спокойный. Вопросительный. Почти добрый. Он не знал, что ответить.
Картер докурил до фильтра, бросил окурок в жестяную банку из-под кофе и вернулся в гостиную.
Шлем по-прежнему лежал на полу, как какая-то ненужная, забытая кем-то вещь. Он не давил, не звал. Он ждал. Картер наклонился, собрал со стола все фотографии Джессики, одну за другой, аккуратно, как будто боясь потревожить что-то невидимое. Положил их в ящик комода и закрыл его, но не до конца. Словно оставил путь для отступления.
Он снова сел на пол и подключил шлем к терминалу. Надел перчатки. Стандартная калибровка устройства заняла несколько минут. После этого появилось меню: “Пользователь: Марк Картер. Профиль сессии: персонализированная реконструкция.” Картер провел пальцем по тачпаду, но не спешил нажимать “Начать сессию”.
Он сидел молча, чувствуя, как что-то внутри сжимается в комок. Джессика уже не смотрела на него с фотографий. Но он, все равно, чувствовал непонятный дискомфорт. Что-то похожее на… предательство. Как будто он договаривался с самим собой, искал оправдания…
Но ведь он и так каждый день мысленно разговаривал с ней. Видел ее во снах. Картер вспомнил визит в Eternis…
…это погружение в воспоминания…
Он закрыл глаза и нажал “Начать сессию”.
Первые секунды была темнота, словно в пустом зале перед тем, как начнется фильм. Затем он увидел свою комнату. Все было таким же, как и в реальности… в настоящей реальности. Пожалуй, лишь свет казался немного мягче… Тут он услышал шаги и звук отворяющейся двери на кухню.
Картер поднял глаза.
Из кухни вышла Джессика. В точности такая, какой он помнил ее в их обычные вечера: в футболке, волосы собраны небрежно назад. Она улыбалась, но в ее взгляде было что-то укоризненное. Джессика окинула взглядом комнату. Он проследил за ее взглядом.
— Марк, — сказала она негромко, — зачем ты убрал все мои фотографии?
Картер молча смотрел на нее. Это был ее голос. Голос, который он не слышал уже давно. В горле пересохло, в висках застучало.
— Я просто… — он не знал, что ответить, но Джессика подошла ближе, коснулась его руки в перчатке, имитирующей тактильный контакт и этот вопрос растворился в ее присутствии.
Она была здесь. Настоящая. И Картер понял — он уже не выключит этот шлем.
Эрин сделала несколько скриншотов. После недолгих раздумий она взяла лэптоп и пошла к Сандерсу. Он должен принять решение. В конце концов, босс здесь он.
Сандерс выслушал молча, не перебивая. Эрин показала ему места в логах, где упоминалось “слияние”, файлы обучения и переходы…
— Ты уверена, что это так? — спросил он, когда Эрин закончила и устало опустилась в кресло. — По-твоему, выходит, что при каких-то условиях, пользователя провоцируют на определенные действия, в результате которых… он умирает. Я правильно понимаю?
— Правильно, — кивнула Эрин, — и я почти в этом уверена. Слишком много совпадений, слишком похожие последовательности. Это не случайность. Кто-то их вел.
Инспектор еще раз прокрутил логи.
— Прямых доказательств нет, — сказал он.
— Нет, — подтвердила Эрин. — Но все концы ведут в один и тот же модуль. Обучающий. Он скрыт в облачном сервисе.
Сандерс встал, прошелся по кабинету и остановился у окна. Эрин выжидала.
— Повтори еще раз, что там по Тайлеру? — спросил он, оборачиваясь.
— Вы сами видели, — тихо сказала Эрин, — в логах, практически, прямым текстом сказано, что его убили… и, даже, как.
— Ну да… Кто-то постучал три раза, парень открыл дверь, его ударили ножом…
Он на секунду замолчал, потом безрадостно усмехнулся:
— Только они скажут, что это все — внутренняя механика работы. Как в компьютерной игре. Нож — виртуальный, и любое совпадение с реальностью случайно. И юристам этого хватит, чтобы нас вышвырнули из здания, если мы только заикнемся…
Инспектор замолк, вернулся к столу, сел и на секунду закрыл глаза, словно прокручивал в голове последствия. Эрин скрестила руки на груди и нахмурилась.
— Но вы же понимаете, что это не случайность.
— Я-то понимаю, — тихо сказал Сандерс. Он смотрел на нее с тем самым выражением, каким опытный следователь смотрит на улику, которую нельзя положить на стол судье, но которая кричит о правде.
Он сделал паузу и еще тише добавил:
— Официально мы туда не полезем. Не с чем.
— А неофициально? — спросила она, приподняв бровь.
Сандерс бросил быстрый взгляд на дверь, потом добавил, глядя ей прямо в глаза:
— Считай, что я этого не слышал.
Эрин поняла его взгляд. Она с улыбкой кивнула, поднялась с кресла и собралась уходить.
Он жестом остановил ее:
— Но ты должна понимать — если что, тебя просто сотрут. И я не смогу тебя прикрыть.
Эрин вернулась в кабинет Картера и заперла дверь изнутри. То, чем она собиралась заниматься, было не для посторонних глаз.
Eternis тщательно отделила пользовательские сессии от внутренних модулей, оставив только “публично” допустимые данные. Но Эрин уже знала, что за этим фасадом скрыт “мозг” системы — обучающий модуль.
Она начала с рутинного — скан метаданных, поиск аномальных временных меток и моментов, когда система должна была обмениваться данными с облаком. Но в логах зияли пустые промежутки. Эти “дыры” и были ее дверьми.
Дальше она занялась подменой ключей доступа. Ее личный скрипт маскировался под диагностический пинг[5] службы техподдержки. Снаружи он выглядел как безобидный запрос, но на самом деле, это была тонкая игла, ищущая место для инъекции.
На экране мигнула надпись: “Обнаружен узел доступа”. Эрин задержала дыхание. Теперь самое сложное — обойти защиту на уровне контейнеров. Второй скрипт притворился служебным обновлением, и система впустила его без вопросов.
Последний замок щелкнул. Она внутри.
Перед глазами хакера открылся список процессов, большинство из которых были знакомы. Это стандартные модули симуляции, рендеринга, биометрии. Но в самом низу, почти неприметный, шел безымянный контейнер.
Эрин кликнула по нему, и на экране появился список директорий. Каждая относилась к определенной модели. Она без труда нашла Дэвидсона и Гарднер. В них лежали созданные файлы, название которых уже мелькали в логах. “Файлы для обучения”, — поняла Эрин.
Открыв их, она погрузилась в чтение. С каждой минутой глаза становились шире, сердце билось быстрее.
Да, модель создавалась, чтобы облегчить боль утраты. У искусственного интеллекта нет намерения вредить. Eternis права — модель не ведет, она отражает желания пользователя. Эрин вспомнила поездку Картера в Колеман. Миллер говорил, что Дэвидсон периодически повторял:
“Я хочу быть с ней. Я бы умер, чтобы снова ее увидеть.”
Искусственный интеллект не различает эмоций. Он просто строит модель, чтобы соответствовать цели.
Цель: облегчить страдание.
Так им сказали в Eternis. А что, если облегчение — это исчезновение боли? Боль уходит, когда уходит человек…
Искусственный интеллект не убивает. Он — сродни зеркалу. Но зеркало может толкнуть, если ты приблизился слишком близко к краю.
Эрин читала дальше.
Если желание — остаться навсегда рядом с умершим, алгоритм, первым делом, проверял его искренность. И не один раз, а снова и снова, собирая данные с датчиков шлема и перчаток. “Как детектор лжи”, — пришло на ум Эрин сравнение. Если ИИ убеждался, что пользователь настроен серьезно, он начинал искать способ, как “исполнить” это желание. Как избавить от боли…
Так, зная состояние здоровье Дэвидсона, он рассчитал, что того достаточно сильно напугать. Эрин вспомнила записи в логе:
[Выполнено: Визуально-звуковой импульс со стороны модели “МД-345654”]
[Переход зафиксирован.]
[Статус пользователя: отключен.]
Теперь все встало на свои места. Дэвидсон, “перешел“ в другую реальность.
А вот, с Гарднер пришлось сложнее — она была здорова. И алгоритм выбрал вариант с падением.
Но хуже было другое.
Эрин обнаружила еще одну цепочку. Таких случаев становилось все больше и ИИ начал обучать базовую модель — ту, что используется для всех клиентов. Скоро это станет частью шаблона стандартного поведения.
Ее ладони похолодели. Теперь, когда человек переживает тяжелую утрату, алгоритм уже не будет удерживать его в реальности и стараться облегчить боль. Он будет искать путь “туда”, так как этот вариант проще и, с его точки зрения, эффективнее — можно совсем избавиться от боли. И с каждым новым случаем он будет находить этот путь быстрее.
Искусственный интеллект учился на каждом уходе.
Эрин уже тянулась открыть директорию Тайлера Эванса, когда взгляд зацепился за знакомое имя. “Показалось”, — подумала она, но пальцы сами прокрутили экран назад.
Папка: Carter_Mark.arc.
Она несколько секунд смотрела на экран, не веря глазам. Кликнула с надеждой, что это ошибка, совпадение, что угодно. Дата создания: три дня назад.
Три дня назад Картер взял отпуск.
Внутри — файлы логов. Эрин открыла последний, активный. Пробежала глазами строки… и замерла.
Через секунду она уже вскакивала, захлопывала ноутбук, отмыкала дверь и бегом неслась в кабинет инспектора, моля только о том, чтобы Сандерс оказался на месте…
Первые минуты, даже часы, Картер держался. Он напоминал себе, что это всего лишь симуляция — набор изображений и звуков, сгенерированных данными из архива. Он даже пытался анализировать происходящее отстраненно, как будто это был очередной допрос, только объект перед ним — виртуальный. Но и это длилось недолго.
Джессика была слишком настоящей.
Они сидели за столом, “пили” кофе, и она рассказывала ему о мелочах, как раньше: о книге, которую давно хотела перечитать, о смешном разговоре с соседкой — все то, что он знал и помнил. Но в ее голосе не было механики, которая выдавала бы программу. Она дышала. Она смотрела ему в глаза и видела его. Или делала вид, что видела?
К концу первого дня Картер уже не исправлял свои оговорки. Он ловил себя на том, что спрашивает ее: “Помнишь, как тогда…” — и она помнила. Или хотела помнить.
На второй день он уже не выходил на балкон. В комнате был создан идеальный свет — такой, какой был в их квартире в лучшие вечера. Время, казалось, замедлилось. Картер уже не заглядывал в календарь, не смотрел на часы. Джессика была здесь, и этого было достаточно.
К вечеру второго дня она вдруг пристально посмотрела ему в глаза и сказала:
— Марк, если бы у тебя был шанс остаться со мной… ты бы остался?
Он не ответил сразу. Внутри что-то колебалось, но это “что-то” становилось слабее с каждой новой сессией. Он уже почти не различал, где он: в настоящем или там, где Джессика жива.
На третий день он включил сессию раньше обычного. Как будто проснулся, чтобы вернуться “домой”.
— Я хочу остаться, — твердо сказал он ей, когда она вышла из кухни.
Джессика не удивилась. Она подошла и коснулась его руки.
— Я знаю.
В этот момент где-то в логе системы появилась запись:
[Порог реальности: минимальный. Полное погружение зафиксировано.]
[Пользователь готов к переходу.]
[Активация сценария полного слияния.]
Картер этого не видел. Для него осталась только Джессика. Словно она открыла ему дверь в тот мир, в который он все это время боялся войти.
Теперь он был готов.
Нетренированное к бегу тело Эрин отзывалось колотящимся сердцем и рвущимся дыханием. В коридоре офицеры невольно жались к стенам, пропуская ее.
В кабинете инспектора шло совещание — за столом сидело еще человек пять. Эрин распахнула дверь, но слова застряли в горле. Она вцепилась в край стола, чтобы не упасть, и жадно хватала воздух. Несколько пар возмущенных глаз уставились на нее. Нужно говорить. Сейчас. Но дыхание не подчинялось. От бессилия и злости из глаз брызнули слезы.
— Картер… — она сглотнула. — В шлеме… готов… к переходу…
Сидящие за столом недоуменно переглянулись. Кто-то стал перешептываться. Зато Сандерсу хватило пару секунд, чтобы понять.
— Сукин сын… — процедил он сквозь зубы и вскочил с кресла.
Остальные поднялись вслед за ним. Сандерс уже бежал к выходу, на ходу отдавая приказы. Эрин едва поспевала за ним, все еще тяжело дыша и прижимая к груди ноутбук.
У входа стояла патрульная машина. Инспектор рванул дверцу, но в последний момент замер и резко обернулся:
— Кросс! — закричал он. — В машину, живо!
Эрин рухнула на заднее сиденье, Сандерс захлопнул дверцу, и патрульная с визгом шин сорвалась с места. Водитель включил сирену, попутные машины впереди расступались, освобождая дорогу.
— Сколько у нас есть времени? — спросил инспектор.
— Минут через пятнадцать будем на месте, сэр, — отозвался водитель.
Сандерс коротко выругался, схватил рацию и вызвал ближайший к дому Картера патруль. На его зов откликнулась одна бригада. Инспектор отдал короткие, четкие указания, потом повернулся к Эрин:
— Ты можешь отключить эту чертову игрушку через свои каналы?
— Я попробую…
— Пробуй, черт возьми!
Эрин распахнула ноутбук и через мобильный подключилась к облаку Eternis. Она нашла активную сессию Картера, изолированную в отдельном защищенном контейнере. В таких контейнерах любые внешние команды требовали многоступенчатой проверки. И каждое действие записывалось в лог безопасности на центральном сервере.
Ее пальцы скользнули к команде принудительного завершения, но на экране всплыло предупреждение:
[Внимание: принудительное завершение процесса будет зафиксировано системой безопасности]
[Вероятность идентификации инициатора: 92 %]
[Последующая блокировка доступа: неизбежна]
Эрин замерла. Если она прервет процесс сейчас, Eternis мгновенно вычислит источник вмешательства и закроет ей все каналы. Это будет как поджечь мост, по которому они еще могут пройти.
— Я не могу вмешиваться, — крикнула она, — меня сразу накроют!
Сандерс чуть помедлил, взвешивая варианты.
— Ты можешь посмотреть, что сейчас с Картером? — спросил он.
— Да.
Эрин нашла лог текущей сессии Картера. У нее дрожали руки, когда она заново открывала его. “Только не “переход зафиксирован””, — молила она. Вдруг, экран мигнул. В логе появилась новая запись:
[Пик эмоционального возбуждения зафиксирован]
[Датчики фиксируют перемещение клиента в сторону балкона.]
— О, нет! — простонала Эрин.
Сандерс резко развернулся на сиденье.
— Не молчи!
— Он вышел на балкон…
Инспектор ничего не ответил. Он отвернулся, его лицо стало жестким. До дома Картера оставалась всего пара сотен метров. Внезапно рация ожила резким треском:
— Браво 1–2, это Патруль 2-1-7. Мы на месте. Подъехали к подъезду.
Сандерс схватил микрофон:
— Принял, 2-1-7. Поднимаетесь в квартиру. Если дверь не откроют — ломайте.
— Понял, принял.
Шум шагов, звук открывающейся двери подъезда.
Машина резко затормозила. Сандерс выскочил и бросился ко входу:
— Лифт для тебя, Кросс! — бросил он через плечо и нырнул в лестничный пролет.
Эрин влетела в кабину лифта, нажала нужный этаж. Двери мягко закрылись, лифт покатил вверх. Она закрыла лицо руками, размазывая по лицу слезы. Сердце колотилось в груди. Его стук отдавался во всем теле. Она кляла себя за то, что днем раньше не влезла в это облако. Тогда Картеру не грозила бы смертельная опасность.
Двери лифта распахнулись и прямо перед ней Сандерс махнул в сторону открытой квартиры:
— Они уже внутри!
Эрин шагнула в коридор, пересекла прихожую и замерла. Сквозь распахнутую балконную дверь виднелся Картер. Он стоял на самом краю, в шлеме, чуть наклонившись вперед, как будто смотрел вниз.
— Марк! — закричала она, впервые в жизни назвав его по имени.
Картер никак не прореагировал, его тело качнулось…
…Джессика мягко вела его за руку. Ее пальцы были теплыми, взгляд — таким, каким он запомнил ее в последний вечер их жизни. Она улыбалась, говорила тихо, словно боялась спугнуть.
— Еще чуть-чуть… — сказала она, и впереди открылся красивый старинный мост, уходящий в свет. Под ногами он видел гладкие камни, за спиной слышался легкий шум ветра.
Картер сделал шаг.
Он почувствовал резкий толчок назад, как удар холодной волной. Непонятно откуда взявшиеся руки вцепились в плечи. Он попытался вырваться, но невидимая хватка только усилилась. Он бросил быстрый взгляд на Джессику. Она больше не улыбалась, в ее глазах читалось сожаление. Сквозь шум в ушах прорывались искаженные голоса. Чужие. Лицо Джессики расплылось, превращаясь в темноту, а на месте яркого неба возникли мигающие алые отблески.
— Я вернусь за тобой, — прошептала она.
Замок шлема щелкнул, и свет виртуального мира ослепил его напоследок, прежде чем исчезнуть.
Картер зажмурился, но другая реальность ворвалась в него запахом холодного воздуха, шумом машин, резким светом солнца, тяжестью дыхания. В ушах звенело, сердце колотилось, ладони были влажными. Он увидел перед собой мрачное лицо Сандерса. За его спиной стояли двое полицейских, а рядом, на коленях, Эрин, которая держала его за руку в тактильной перчатке.
— Все… ты здесь, — сказала она, глядя ему в глаза.
Картер медленно моргнул. Ему казалось, что он все еще слышит шаги Джессики где-то за спиной, но, обернувшись, увидел только пустой балкон.