Лида и Николай бок о бок сидели на синем крылечке. Пирожок пристроился рядом с хозяином и дремал.

Начинающийся закат высветил розовым небо и верхушки высоких сосен. По земле тянуло холодом, но они не спешили заходить в дом.

Николай задумчиво курил, Лида маялась, испытывая неловкость. Она успела пожалеть, что не уехала нынче днём вместе с Матрёшей и Монахом. Собственно, она собиралась так поступить, но не позволила Матрёша – пригласила во двор «на разговор» и отрубила в своей манере, что Лиду с собой решили не брать.

– Но почему? – изумилась Лида.

– И она ещё спрашивает! – Матрёша закатила подведённые угольком глаза. – Пораскинь мозгами, звязда! Такие истории как ваша просто обязаны закончиться свадебкой! Так что действуй, охмуряй мужика. А нас пригласишь как почётных гостей!

– Я даже не думала об этом… – смешалась Лида. – Может, и вы с Монахом…

– Ха! – перебила её Матрёша. – Где он и где я? Между нами никогда не было искры. И потом – у меня на себя грандиозные планы! Буду осуществлять!

Переступив ногами в старых калошах, которые временно выдал ей Тихон, она сделала несколько танцевальных движений и заговорщицки подмигнула Лиде.

– Запишусь в школу танцев. Уже решено. Душа требует праздника!

– Классических? – предположила ошарашенная новостью Лида.

– Вроде того. Хочу выучить этот, как его… линди-хинди!

– Линди-хоп? – Лида едва не рассмеялась, всё-таки с Матрёшей невозможно было заскучать.

– Его! Такое дурацкое название.

– Это разновидность свинга, – проявила осведомлённость Лида.

– А ты подкованная, звязда. Позвала бы тебя с собой, но мне не нужны конкурентки.

– Но почему именно линди-хоп?

– Люблю импровизацию! – Матрёша с силой махнула ногой и потеряла галошу.

– Это парные танцы. Ты знаешь? – Лида подтолкнула к ней слетевшую обувку и улыбнулась.

– Нет проблем. Выцеплю какого-нибудь перца и зажжём. Адаптирую этот хоп под себя, включу элементы русской плясовой… Это будет фейерверк, Лидуха! В планах своя студия танцев, известность, слава! Но об этом пока умолчу.

Матрёша сияла как её любимые стразы, и Лида не стала пытаться её разубедить. Сама она тоже скучала по любимой работе и своим недоделанным куклятам, а возможный союз с Николаем казался теперь совершенно недосягаемой целью.

Вскоре после этого разговора Матрёша с Монахом и Ерошкой уехали.

Любимый джип Монаха нашли с помощью маятника, которым послужила ржавая гайка. В вещах старого колдуна отыскалась карта местности, и, старательно поводив над ней импровизированным подвесом, Матрёша безошибочно указала, где находится джип. Удивительно, но после их исчезновения из салона, он так и остался стоять у обочины, и никто не попытался его угнать.

– Побочка от порошка! Он сделал машинку невидимой, – с гордостью объяснила Матрёша, полностью считая это своей заслугой. – Так – всем гудбаюшки! Мы на взлёт. Продукты вам пока не понадобятся. За необходимым обращайтесь к скатёрке.

Самобранку передала домовым в подарок избушка. Как выяснилось – у неё их хранился целый склад. Прощаясь со своими гостями, она не сдержала рыданий и потребовала поклясться, что они непременно заедут погостить.

– Обещаю, что навестим вас! – внезапно опечалился и Монах, и Матрёша насмешливо посоветовала ему переехать.

– Бросай свои города и угнездись здесь бобылём! Под боком будет пара ворчливых старух и кот с кротами для компании.

– Хорошая идея! Состарюсь и сразу сюда, – Монах совсем не обиделся на подколку и погладил избу по бревенчатой стене. Этим своим ласковым жестом он вызвал новую волну слёз и неожиданно тоже получил в подарок самобранку.

– Чтобы гастри́ту не нажил! – пробормотала избушка, сморкаясь. – Что вы тама едитя, в своих городах?

И прабабка эхом подхватила её ворчание, наставляя Монаха, чтобы тот непременно следил за питанием…

Солнце скатилось за деревья, погружая в темноту лес и поляну, на которой расположилась опустевшая Глушь. Николай по-прежнему молчал, а Тихон то и дело хлопал дверью – неуклюже подглядывал за «молодыми» по велению заполоши.

– Тихо как… – сказала Лида, чтобы хоть что-то сказать.

– Мне нравится. Я привык к тишине, – пригладив волосы, Николай потянулся за новой сигаретой.

– Ты почти всю пачку выкурил! Это вредно! – предостерегла его Лида.

– Мне нужно. Никак не привыкну… быть человеком… В голове путается, и хочется сбежать в лес. Знаешь, это так здорово – нестись под луной навстречу ветру!

Он вздохнул и примолк, а Лида подумала, как же хорошо, что Тихон надёжно припрятал и волчий клык, и медвежий коготь.

– Мне даже говорить не хочется. Ты извини, Лида… – Николай улыбнулся виновато и снова вздохнул.

– Ничё, Николаш! – сунулся Тихон из дверей. – Свыкнешься! Постепенно наладится всё, малостю подожди.

– К столу, к столу! – позвала из-за Тихона заполоша. – Хватит мерзнуть, идите быстрее в дом. Самобранка расстаралась, такие разносолы выставила! И бадюля проголодался, а без вас не хотим начинать.

Самобранка действительно расстаралась – каких только блюд не было на столе! Прожаренные до хруста котлеты, белая рыба в маринаде, разноцветные соусы в баночках, огромное колесо мясного пирога и, неожиданно, в глубоком блюде – переваренные спагетти.

– Иносранное на потом, – Тихон решительно отодвинул блюдо на угол. – Сначала своего откушайтя, пирог с мясцом, рыбка с хренком, а уж коклеты-то, коклеты-ы-ы!

Он прищурился и блаженно замычал в широкую бороду, бадюля с готовностью подпел приятелю и прихватив сразу парочку котлет, махом запихнул за щёки и зачавкал.

Николай сначала морщился, принюхиваясь совсем по-волчьи к угощению, но потом втянулся и распробовал, с удовольствием подъедая скатёркины дары.

Только Лида клевала воробушком и катала по столешнице хлебные крошки.

– Что ты теперя станешь делать, Николаш? – решился спросить Тихон.

– Жить буду. Что же ещё? – Николай грустно усмехнулся.

– В города свои укатишь? – подперевшись крылышком, вздохнула заполоша.

– В Глуши осяду. Куда мне без вас. Подкреплю дом, помогу тебе с огородом…

Николай ещё не договорил, а рыжий перьевой вихрь уже бросился к нему обниматься. За заполошей полез и растроганный Тихон, и Лида почувствовала себя здесь лишней.

Она опять пожалела, что не уехала со всеми. Как теперь добираться домой? Если понадобится – пойду пешком! – тут же решила она. Дождусь утра и выдвинусь в дорогу!

Лихоманок можно было не бояться – напущенный на них мряка загнал сестёр обратно по коконам. Конечно, это было не навсегда, но к Лиде они точно больше не полезут. На все расспросы про мряку Матрёша отвечала уклончиво – это была прабабкина идея и её же исполнение. Когда-то давно она начитала заклятку на туман и припрятала клочочек себе в запасец, предполагая, что в дальнейшем тот может пригодиться.

– Это всего лишь морочь, – недовольно отмахивалась Матрёша, старательно размазывая угольком под глазами. – Настоящего мряку никому не пожелаю увидеть. Да и перевелись они, тьфу-тьфу-тьфу.

– Но лихоманки ничего не заподозрили!

– Не разобрали сперва, – влезла в разговор избушка. – Уж так они мряку боятся, так трусятся!

– Потом, конечно, сообразили, но ты уже смылась, – похожая на панду Матрёша осталась довольна макияжем.

– Но почему они боятся его? – не отставала Лида.

– Лучше тебе не знать, Лидок!

– Мряка из них силу тянеть, – просветила Лиду избушка. – Ему всё едино – люди, нечисть. Накроеть туманом и жрёть…

– О чём задумалась, Лида? – Николай протягивал ей кусок пирога. – Попробуй. Он очень вкусный.

– Спасибо. Что-то не хочется. Я, наверное, спать пойду. А завтра с утра домой.

Ощущая неловкость под сочувствующими взглядами всё понимающей троицы, она вылезла из-за стола и пошла в сторону печи.

– Я на лежанке тебе постелила, – заторопилась следом заполоша. – Отдыхай, Ли́душка. Добрых снов.

Ночью уютно поскрипывал сверчок. Вздыхал и бормотал во сне Тихон, посвистывала заполоша, посапывал, свернувшийся калачиком Пирожок.

Лиде не спалось, не спал и Николай – как вышел проводить бадюлю, так и остался снаружи.

Лида осторожно слезла с печи, набросила на плечи ветхий дедов полушубок и выглянула из двери – так и есть, Николай сидел на крыльце на тёплом старом одеяле, опустив голову на руки.

– Тоже не спится? – обернулся он на скрип. – Садись рядом, нам нужно поговорить, Лида.

– О чём? – прошептала она и неловко присела.

– О нас, – он посмотрел серьёзно и печально, и Лида в который раз отметила, какие синие и яркие у него глаза.

– Меня тянет в лес. Сильно тянет. Хочется найти клык и сбежать, – признался Николай.

– Это побочка. Матрёша говорила, что так будет.

– Надеюсь. Знала бы ты, как трудно сдерживаться! Стараюсь только из-за них, – он махнул рукой на дверь.

– Это ничего. Всё пройдёт. Обязательно! – Лида не удержалась и погладила его по волосам.

– Спасибо тебе за всё, – Николай придержал её руку и легко коснулся губами. – Я обязан тебе жизнью.

– Глупости! Что ты! – покраснела Лида. – Придумаешь такое!

– Это правда. Ты оказалась замечательным другом! Прости, на большее меня просто не хватит. Здесь только пустота.

Николай ткнул себя в грудь и снова умолк, а Лида неожиданно успокоилась.

Пусть всё идёт своим чередом. Нужно отпустить напрасные ожидания и просто радоваться жизни. Делать, что любишь, ценить каждый прожитый день. А дальше…

– Ты приедешь к нам летом? – не сразу расслышала она вопрос Николая. – Я посажу малину. Ты любишь есть ягоды с куста? В них самый смак!

– Наверное, люблю, – Лида улыбнулась и стало легко. – А картошку ты тоже посадишь?

– Конечно. А ещё – деревья. И цветы. Пусть мои старики порадуются.

Они долго сидели на крылечке, до того момента, когда проснувшееся солнце позолотило верхушки высоких сосен.

– Здесь такие красивые рассветы! – восхитился Николай. – Приезжай на всё лето, Лид! Самые красивые рассветы бывают летом! А уж закаты тогда какие! Обещай, что вернёшься! Ты непременно должна увидеть наши закаты!

– Я видела их вчера, – собралась было ответить Лида, но перед глазами возникла Матрёша, грозящая ей кулаком, и Лида счастливо рассмеялась.

– Чего ты? – не понял Николай.

– Да так, вспомнила кое-что. Я обязательно вернусь, Коля! Обещаю!