Отдохнуть подольше не получилось – расквохтавшаяся избушка потребовала внимания, и под сонное ворчание Матрёши кроты вновь забегали по комнатушке, сметая вениками залежалый сор и отчаянно пыля. Вслед за ними в работу включилась и Лида, она ощущала себя сейчас совсем иначе, чем прежде. Муторное давящее чувство наконец-то полностью спало – словно отступила прочь тяжёлая болезнь. Сама Матрёша только руководила процессом, время от времени указывая кому и что делать. К моменту, когда вернулись Монах с волколаком, избушка полностью преобразилась и теперь приставала к Матрёше, требуя завить кудри в «мелкий бес».

– Отрасти сначала, тогда завьём, – отмахивалась Матрёша, пытаясь подрисовать себе брови маленьким угольком.

Две густые чёрные дуги на румяном круглом лице сразу привлекли внимание Ерошки, но Монах не позволил коту высказаться – вовремя прихватил за загривок и подтолкнул в сторону умаявшихся кротов.

– Сообразите нам перекус, братцы, – попросил всю компанию с улыбкой. – После пережитых потрясений желудок требует награды.

– Сама! Всё сама! – всполошилась избушка и, когда на столе вновь появилась скатёрка, зашептала ей громко, чтобы в этот раз не подвела.

– Когда это я подводила? – замахнулась самобранка вышитым уголком. – У меня всё как в образцовой столовке – первое, второе и конпот.

– Давай сейчас без конпоту, – попросила избушка. – Чайку из травок сообрази. Да к нему булочек с изюмом. На первое – соляночки. На второе гуляш…

– Гуляш завсегда первым блюдом идёть! – не согласилась с заказчицей скатёрка. – Обойдётеся поджаркой и пюрой.

Слушать их диалог было забавно, и Монаху с трудом удавалось сохранять невозмутимый вид, чтобы, чего доброго, не испортить настроение угощавшей стороне и не получить вместо солянки три корочки зачерствелого хлеба.

Лида с Матрёшей были заняты другим – разглядывали намотку на лапе прилёгшего к печи волколака.

– Слышь, парень, – обратилась к нему Матрёша. – Сейчас важное скажу. Если ты меня понимаешь – мотни головой.

Волколак посмотрел насмешливо, но головой качать не стал, напротив, положил её на лапы и шумно зевнул.

– Издевается, скотина! – пробормотала под нос Матрёша. – Вот как к такому подступиться?

– Хочешь, я попробую? – Монах присел рядом. – Нужен нож или ножницы…

– Свеча нужна, которую у Тихона брали. Нитку перерезать нельзя, только пережечь над пламенем. Хорошо бы сначала от нитки его избавить, а потом уже пропечь как следует.

– А совместить эти действия нельзя? – Лида легонько коснулась спутанной шерсти и, когда волколак взглянул на неё, заметила синие искорки в глубине его глаз.

– А это мысль! – одобрила её Матрёша и, подмигнув, похвалила. – Молодец! Моя школа!

– Про тесто не забудьтя! – подала голос избушка. – Его всего обмазать нужно будеть, одну только дырочку для воздуху оставить, и всё.

Услышанное явно не понравилось волколаку – он поднялся на лапы и ушёл к дальнему углу. А когда Матрёша шагнула за ним – оскалился предупреждающе, выказывая недовольство.

– Ничего у вас не получится. Не справитесь вы с ним, – ехидно прокомментировала прабабка. – Норовистый волчок вам достался.

– А мы сковородой… – начала было Матрёша, но из угла грозно зарычали.

– Вы эта, – заторопилась избушка. – Давайтя ужо к столу. Поештя, отдохнитя, а после думку думать станетя.

Так они и поступили – тем более в этот раз стряпня скатёрки оказалась довольно вкусной. От наваристой и густой солянки разносился упоительный аромат, на пушистой горке пюре щедро были выложены поджаристые кусочки мяса в подливке. Горячий чай благоухал лимоном и мятой, пухлые пирожки поблёскивали изюминами-глазками.

Монах пробовал и хвалил каждый съеденный кусочек, и избушка расцвела.

– На здоровьичко, милай! Всё на пользу пойдёть. Уж не чаяла, что придётся гостей привечать. Столько лет в тоске провела, а тута бац – и такой вираж! Мне бы ещё кудри завить для полного счастью, хрустальная мечта молодости эти самые кудри…

– И завьём! – пообещала Матрёша. – Мох на крыше коргорушки пощиплют, освежат его, а я бигуди поставлю. Только ты сперва подскажи, есть у тебя… – она замолчала, мысленно докончив предложение, и телепат-избушка всё отлично поняла.

– Ах ты умница какая! – взвизгнула она. – Додумала-таки до дела! Сей минут всё сообразим!

О чём попросила Матрёша, никто так и не понял – Лида была занята тем, что подкладывала волколаку новую порцию мяса, Монах с аппетитом уничтожал пирожки, наевшийся до отвала Ерошка счищал с усов кусочки подливы, и только кроты-коргоруши оставили свои мисочки и заторопились выполнять новое поручение избы.

– Особому гостю – особое питиё, – ласково залепетала избушка, когда её помощники поставили перед волколаком широкую чашу. – Водица чистая, бодрящая! Глотни глоточек, мил-дружочек, не противься.

Волколак принюхался и с шумом начал лакать, роняя капли на взявшуюся на груди колтунами шерсть.

– Чегой-то так пахнеть? – Ерошка полез было поближе, но Матрёша ловко перехватила кота и сунула его Монаху.

– Придержи своего балбеса. Пока всё дело не попортил! У нас порция строго на одного рассчитана.

Волколак допил и не смог подняться – лапы разъехались по сторонам. Вытянувшись на полу, он судорожно вздохнул и захрапел.

– Ну вы даете! – восхитился Монах. – Просто профи. Обе.

– А шо? Я многое могу! – кокетливо промурлыкала избушка. – За столько лет не растеряла квали… кфили… какацию…

– Что вы ему подмешали? – Лида попыталась приподнять голову оборотня. – Это не опасно?

– Сон-траву. Не опаснее нитки на его лапе, – успокоила её Матрёша. – Хватит окучивать мужичка, мы должны успеть, пока он дрыхнет.

– Тесто! Тесто не забудьтя! – напомнила им изба. – Оно ужо на подходе!

– Помним! – Матрёша деловито огляделась. – Так. Монашек, тащи лопату. Лида! Сейчас будем его обмазывать…

– Хорошо мажьтя! – покрикивала избушка. – Чтобы вся шерстя напрочь отвалилася! В печь войдёть волком, а выйдеть человеком!

– Подождите! – Лиду внезапно осенило. – Его шерсть! Она останется у стригушки! Это не страшно?

– Мля-я-я! – взревела Матрёша, прихватив себя за волосы. – Вот это прокол! Как я сама не подумала! Лида права! Стригушку тоже нужно в печь. Причём, вместе с ним!

Она назвала её полным именем – ни тёпленькая, ни Лидка. И это ещё больше воодушевило Лиду.

– Я принесу стригушку! – решительно заявила она.

– С ума сошла! – вытаращился Монах. – Тебе мало было приключений?

– Пусть идёт! – поддержала Лиду Матрёша. – Больше ведь некому. Лихоманки ей обрадуются.

– Вот именно! – кивнул Монах. – Обрадуются и больше не отпустят. Если иначе нельзя, я тоже пойду.

– Нет! Я должна пойти одна! Иначе они не поверят.

– Одна, – подтвердила Матрёша. – Нас они сразу раскусят. А Лида прекрасно сыграет под дурочку.

– Я легенду придумала. Скажу, что решила сделать фигурки.

– А они не удивятся такой внезапной перемене?

– Им пофиг, – махнула рукой Матрёша. – Обрадуются только. Не бойся, Лидок. С тобой будет транслятор. Если что пойдёт не так, я примчусь выручать!

– Транслятор? – изумился Монах. – Это что за штука?

– Моё изобретение! – Матрёша выложила на стол коробок не больше спичечного, внутри которого что-то подозрительно скреблось.

– Не открывай! – удержала она Лиду. – Он шустрый, сразу сбежит. Только если понадобиться помощь, выпустишь его. Поняла?

– Поняла, – Лида спрятала коробок и ободряюще улыбнулась. – Не волнуйтесь. Я справлюсь.

– А от меня будеть платочек, – избушка с шумом подула и Лиде на плечи спланировала тонкая прозрачная шалька. – Как припечёть тебе, накинь на голову да тикай побыстрее.

– Платок-невидимка? – Монах потянулся потрогать, но избушка недовольно шикнула. – Руки-то не распускай! А то быстро разрядится.

– Ну, я пошла? – Лида приоткрыла двери и, оглянувшись на прощание, ступила за порог.

– Может, проследить за ней? – никак не успокаивался Монах.

– Нельзя! Надо, чтобы всё выглядело правдоподобно. И вообще, перестань за ней колотиться! У неё другой ухажёр имеется.

Матрёша мимоходом погладила похрапывающего волколака и направилась к бадейке с тестом, чтобы его осадить.

– Не дрейфь, Монашек! – пропела изба. – Лидка наша теперя со всем справится. Видал, как она волка охаживала? То-то! В тихом омуте много кто водится, всех и не перечесть.

Рассмеявшись каким-то своим мыслям, она примолкла, лишь время от времени огрызаясь на прабабку. Матрёша же прилегла на лавку и попросила подать сигнал, если сработает транслятор.

– Скажи хоть, как он доложен сработать? – попросил Монах. Но услышал в ответ загадочное «ты поймёшь».

* * *

По расчётам Матрёши лихоманки сразу должны были проявить себя, и Лида настроилась на быструю встречу с Сухоручкой. Однако время шло, но сёстры не торопились показываться, и Лида начала волноваться. Она не знала леса, не представляла, как долго ей понадобится идти до нужного места, и очень боялась заблудиться.

Повертев коробок, который вручила Матрёша, Лида всё же не решилась его открыть – пока ещё не видела в этом необходимости. Вернуться она сможет самостоятельно – благо, что не сходила с тропинки. Но сначала нужно прикинуть, что делать дальше.

Поразмыслив, Лида решила просчитать до тысячи, и, если после этого всё также ей никто не встретится, поворачивать обратно к избушке. Она запретила себе думать о том, какую реакцию вызовет у Матрёши отсутствие стригушки. Недовольство новообретённой приятельницы её сейчас не волновало, а вот Николая было искренне жаль – ведь без уничтожения кукляшки он не сможет получить полноценную помощь. И, возможно, не сможет обратиться в человека.

Стоило Лиде вспомнить Николая – как он появился перед ней на тропе! Выступил из-за деревьев – улыбчивый, синеглазый, высокий. С прошлой встречи в Глуши она помнила его именно таким и сразу узнала.

– Николай? – Лида застыла в растерянности. – Но… как? Всё получилось без стригушки? Так быстро?

Николай улыбался и молчал, а потом поманил её к себе и, развернувшись, пошёл вперёд.

– Николай! Подождите! – Лида побежала за ним, но он лишь обернулся, не замедляя шаг, и снова кивнул.

– Николай! – у Лиды не получалось его догнать. – Да подождите же! Куда мы идём?

Как только прозвучал последний вопрос, Николая не стало! Только что он шёл впереди и вдруг рассыпался трухой и разом исчез. Опешившая Лида снова осталась одна посреди мрачного леса. А в голове неприятно проскрежетал искажённый помехами голос, запоздало приказав ей остановиться.

– Приём! Изба на связи! Как слышно мене? Приём! Ответь что-нибудь, Лидка! Ты слышишь мене? Приём!

– Я… вас… слышу! – сжав руками виски, поморщилась Лида. – Если можно – уберите помехи! Мне больно!

– Ишь, нежная какая! – фыркнуло сквозь шум, но скрежет заметно уменьшился. – Так лучше, Лидка? Приём!

– Так лучше, – Лида огляделась, пытаясь понять, откуда доносится звук, и голос сразу среагировал на это, приказав ей не вертеться.

– Здесь был Николай! – сообщила Лида запоздало.

– Да какой Николай, бестолковка! Лешак тебя за собой сманил! Спасибо, что вовремя догадалася спросить, куда идётя. Он таких вопросов страсть как не любить – вот и слинял.

– Лешак? – Лиде сразу сделалось неуютно. Она готова была встретить лихоманок, собиралась побороться за спасение Николая, но при упоминании лешака мгновенно испугалась.

– Лешак. Ты в оба гляди! Там много кто шастаеть, не влипни!

– Я теперь с неё глаз не спущу! – перебил избушку Матрёшин голос. – Признаю твою правоту – за Лидком нужно приглядывать.

– Когда я ошибалася? – фыркнуло в ухе, и Лиду снова накрыла волна помех. Сквозь них прозвучало совсем уж неразборчивое. – Опыта у неё маловато. Но ничего, подучим.

– Куда мне идти? – поморщившись, Лида прервала избушкино многословие.

– Дак тропочку вишь? По ней и шуруй!

«Хорошо вам советовать, – возмутилась про себя Лида. – Не вы торчите посреди незнакомого леса! Не вас чуть не увёл за собой лешак!»

– Ты позови их, Лидок! – посоветовала ей Матрёша. – Покричи Сухоручке.

– Не вздумай! – кудахтнула избушка. – Сейчас как посбегаются всякие! Иди да помалкивай. Лихоманки сами подадуть знак.

Матрёша возразила, и меж ними тут же затеялся спор. По мозгам ударила новая порция помех, а потом всё стихло. Звук оборвался так неожиданно, что Лида почувствовала себя глухой и не сразу среагировала на появление ещё одной твари. Существо постаралось принять облик её знакомых и одновременно предстать Матрёшей и Монахом. К мужскому телу лепилась женская голова, четыре руки торчали по бокам, а ног было на одну меньше. Издав сиплый звук, тварь попыталась взмахнуть рукой, и все четыре конечности невпопад взметнулись и опали. Идти она не могла – не успела приноровиться, стояла, оперевшись на ствол, и кривовато улыбалась Лиде.

– Плюнь на него! – снова ожила связь. – Бяшка безобидный, дурной. В этом вы с ним схожи. Мысли твои считал, вот и обернулся. Плюнь на него и дальше иди.

Лида плевать не стала, перешла на бег и быстро миновала приклеившегося к дереву бяшку и не заметила, как упустила платочек избушки.

– Бяк. Бяк. Бяк… – разочарованно зачирикало вслед и выдохнуло с шумом, едва не сбив Лиду с ног. Она не стала оборачиваться и только побежала быстрее, а над лесом ещё долго разносилось унылое. – Бяк, бяк, бяк… Бяк, бяк, бяк…

За деревьями мелькнуло чёрное платье, шаркнула о ствол корзина, полная сучков. Параллельно Лиде брела перевейница, и встреча с ней ничего хорошего не сулила. В прошлый раз она уже перемела Лиде дорогу. Спасибо бадюле, что появился вовремя и помог.

– Эй, Лида-а-а! – сей же час позвали откуда-то сверху. Стоило только вспомнить о бадюле, и вот он уже восседает на толстом сучке, болтает ногами в дырявых калошах и манит, манит. – Эгей, Лида-а-а! Полезай сюда! Сюда-сюда-сюда-а-а!

– Всё блазь! Не ведися! – предостерегла избушка. – Как слышно мене? Приём!

– Отлично слышно! – нарочито громко произнесла Лида и скрутила лже-бадюле дулю.

Издав трель, сходную с птичьей, лесной дух растёкся туманом, на тропу упала лишь пара калош, едва не задев Лиду по голове.

– Не нравится мне это! – подала голос Матрёша. – То ли они её проверяют, то ли что-то почуяли.

Изба проворчала невнятное, но Лида переспрашивать не стала – увидела, как издалека по тропинке к ней направляется Сухоручка.

Тётка слегка прихрамывала после падения, здоровой рукой придерживала край длинной накидки, надетой вместо порванного пальтеца.

– Глазам не верю! – начала она издали. – Ты ли это, мастерица?

– Я… – выдохнула Лида и от волнения широко зевнула. – Поругалась с этой…

– С толстухой?

– Она совсем не толстая… – возразила Лида. Она знала, что Матрёша на связи и не хотела, чтобы та злилась.

– Да ты никак её защищаешь? Толстуху-то.

– Я? С чего бы? Нет, конечно… – Лида совсем запуталась и от этого ещё сильнее, до слёз, раззевалась. Удивительно, но это сыграло в её пользу – Сухоручка поверила в её искренность.

– Да ты до сих пор не прочухалась! – удовлетворённо кивнула она и, оказавшись рядом, подхватила Лиду под руку, потащила за собой. – Пойдём-ка до нас! Шагай-шевелись! Пока лес тебя к себе не прибрал!

– Как это? – выдохнула Лида и специально споткнулась, да так сильно, что тётка едва смогла её удержать. – Что значит – не прибрал?

– Не сожрал! Здесь на таких, как ты, открыта охота! Хорошо, что сёстры тебя почуяли. Теперь, наконец, и работу сладишь!

– Вы про фигурки? – пробормотала Лида, старательно загребая ногами травинки и мох. – А если я откажусь?

– Попробуй, – хохотнула Сухоручка. – А я на тебя посмотрю. У сестёр с такими разговор короткий.

В голосе её прозвучала скрытая угроза, и у Лиды холодом свело позвоночник. Она только теперь окончательно осознала, что без подготовки, с одним лишь Матрёшиным коробком, попёрлась в логово лихоманок! Не просчитала заранее свои возможные действия! Не продумала, как будет выбираться оттуда!

Сбоку от тропинки щетинился колючками высокий кустарник, весь улепленный гроздьями высушенных чёрных ягод. Сухоручка поднырнула под переплетённые ветви и потянула Лиду за собой. Едва успев пригнуться, Лида шагнула за тёткой и оказалась посредине огромной полутёмной норы! От стремительного перемещения в голове закружилось, и ей пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

– Принимайте квёлую! – довольно отрапортовала Сухоручка. – Едва дотащила! Девку надо бы взбодрить.

– Пришла… пришла-а-а… пришла-а-а-а! – отовсюду поплыли тени-медузы, заскользили в сторону сжавшейся испуганной Лиды. Лихоманки и здесь почему-то не торопились показывать свой истинный облик, растрёпанными клочками зависли пред ней и потребовали, чтобы выполнила то, что должна.

Возражать Лида не стала, спросила робко про материал и инструменты.

– Всё есть! – заверила её Сухоручка. – Давай проведу тебя до места. И чтобы быстро всё сделала. Сёстры не любят ждать!

Стараясь не выдать свой страх, Лида послушно побрела за тёткой в глубину норы. Медузы плыли следом, и, даже не оборачиваясь, Лида чувствовала их леденящее присутствие.

Голоса в голове помалкивали – Матрёша и избушка не хотели напоминать о себе без лишней надобности, а может, опасались, что привлекут к себе внимание враждебной стороны. Лиде оставалось только надеяться, что они всё так же наблюдают за ней и придут на помощь, если это потребуется.