В норе Лида оказалась в полном одиночестве. Старуха с Сухоручкой исчезли вместе со столом-лавкой, широкими пнями и печью. Лишь только несколько деревянных чурочек да нож остались лежать на земле, напоминая Лиде о том, что от неё требуется.

Не обратив на них внимания, Лида двинулась в обход стылых стен, пытаясь обследовать свою темницу в поисках выхода. Раздёрганная и порядком напуганная, она хотела как можно быстрее выбраться отсюда.

Небольшой круглый лаз удалось обнаружить почти сразу. Лида нашла его по тусклому свету, пробивающемуся из-за спутанных корней. К сожалению, радость её была кратковременной – пролезть через узкое отверстие было невозможно.

Однако Лида не собиралась так просто отступать. Прихватив самую большую из оставленных для неё деревяшек, принялась долбить землю вокруг прохода, пытаясь хоть как-то его расширить. Чурочка отскакивала от твёрдой поверхности, не оставляя на ней ни малейших отметин, но Лида продолжала работать до тех пор, пока не выдохлась. Только тогда в полной мере она ощутила всю безысходность своего положения и испугалась ещё сильнее.

Паника разлилась обжигающим жаром, воздух комом встал поперёк горла, не позволяя ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Сейчас Лида не стала бы противиться странному заданию неприятной старухи, рада была бы выполнить её требование и вырезать фигурки волка да кота, вот только работать в таком состоянии нечего было и пытаться.

Лиде почудились непонятные звуки – то ли смех, то ли пение с шёпотками. Хлопья, напоминающие чёрный пепел, густым снегом начали сеяться вокруг, а потом стены норы и вовсе задрожали да медленно принялись смыкаться.

Сейчас, вот сейчас они надвинутся вплотную!

И раздавят, уничтожат её!

– Помогите! Кто-нибудь! На помощь! – Лиде казалось, что она кричит, но из горла вырывался лишь невнятный шёпот.

Её бросило в жар и тут же затрясло от холода. Пол норы качнулся, словно зыбун, ноги враз ослабели…

Приступ клаустрофобии усиливался, но мольбы о помощи оставались без ответа.

– Вернитесь! Прошу вас! Вытащите меня! Мне плохо… – захлебнувшись на хрипе, Лида рванула молнию курточки, заскребла себя по груди. Ещё немного, и она задохнётся без воздуха! А может, просто сойдёт с ума от ужаса.

Лида уже почти не владела собой, поэтому поначалу приняла за очередную галлюцинацию показавшуюся в проходе крутолобую кошачью башку. Осветив нору жёлтыми глазами-фонарями, башка качнулась и сразу же скрылась, явив вместо себя коротенький обрубок хвоста. Нацелившись на Лиду, он дёрнулся нетерпеливо, будто приглашая ухватиться.

Словно в тумане, почти ничего не соображая от шока, Лида послушалась и взялась за хвост нетвёрдой рукой. Тотчас её быстро потащило вперёд, и она только успела подумать, что сейчас застрянет в проходе.

Однако, этого не произошло.

Хвост будто стал больше или это она внезапно уменьшилась? А кошачья тушка впереди вдруг достигла размеров хорошего коня!

Лиду болтало по сторонам, ударяло о землю и корешки, но она держалась крепко, полностью положившись на помогавшего ей зверя.

Миновав извилистый земляной коридор, они выскочили на поверхность. Выпустив хвост, Лида зажмурилась и прерывисто задышала, пытаясь избавиться от накатившей дурноты. Когда же отважилась осмотреться – увидела вокруг всё те же серые деревья, подпирающие тусклое небо бесцветными кронами.

– Ай, молодца, Пирожок! – едва различимый гундосящий басок похвалил кота. – Теперя веди её до дому! Не мешкай!

– Это… Вы сейчас говорили? – чувствуя себя немного сумасшедшей, всё же рискнула поинтересоваться у кота Лида.

Худющий жёлтоглазый кот боднул её в ответ и потёрся башкой о ноги. Оставив на джинсах клок серой шерсти, посмотрел внимательным и долгим взглядом.

– Киса… – Лида потянулась погладить своего спасителя. – Ты откуда взялся, кисун?

Презрительно передёрнув спиной на это обращение, кот повернулся и пошёл по тропе. Клочок шерсти плавно потянулся за хозяином.

Сделав несколько шагов, кот оглянулся на продолжающую сидеть Лиду и выразительно взмявкнул, приглашая за собой.

Неловко поднявшись, она захромала следом, справедливо рассудив, что старухи вряд ли бы стали таким образом вытаскивать её из ловушки.

Кот шёл не спеша, с каждым шагом становясь всё прозрачнее и невесомее и, наконец, полностью исчез, оставив после себя только клок шерсти.

И хотя подобного поворота Лида совсем не ожидала, всё же продолжила идти за ним как за путеводной звездой.

Она не знала, куда её ведут, не представляла – что ждёт её дальше. Рада была уже и тому, что страшная нора, куда её заточили старухи, осталась в прошлом.

Лес поднимался безмолвной стеной.

Он казался ненастоящим – нарисованным, плоским. Напоминал декорации к мистическому фильму. И она блуждала среди этих декораций, рискуя навсегда затеряться в них.

Клок шерсти продолжал плыть чуть впереди, и как Лида ни старалась – не могла с ним поравняться. А спустя время и вовсе поотстала, устав от бесконечной ходьбы.

Наконец, впереди проявилась небольшая прогалина.

Ярко полыхнуло золотистым светом, и из него вывалились три фигуры: корпулентная дама попугайского вида, рослый и крепкий мужик с собранными в стильный хвост волосами и чёрный котище с рваным ухом, сидящий у мужика на плече.

Мужик раздражённо жестикулировал, что-то доказывая даме. Та же весело огрызалась в ответ и увлечённо водила по сторонам экранчиком смартфона. Кот таращил глаза да громко и недовольно орал.

Отступив за ствол, Лида рассматривала странную компанию, не торопясь выдавать своё присутствие. Встреча с людьми была очень кстати сейчас, вот только Лида никогда не видела раньше, чтобы обычные люди появлялись просто из воздуха.

– Тётенька! – шепнуло вдруг откуда-то сбоку. – Помоги, тётенька!

Худенькая девочка с поникшими плечиками тенью мелькнула за деревьями. На ней было лишь лёгкое зелёное платьице и такие же ленты в косичках. В руке девочка тащила медвежонка – потрёпанного и зелёного, как и её одёжка.

Даже со спины ребёнок выглядел потерянным и несчастным. И, позабыв про своего необычного проводника, Лида, не раздумывая, откликнулась на просьбу о помощи.

Звать девочку она не стала, чтобы не привлекать внимания странного трио на поляне. Решила, что сначала расспросит её сама, а потом подумает, что делать дальше.

Девочка шла не оборачиваясь, но в голове у Лиды всё время проигрывались слова: «Помоги, тётенька! Мне страшно!»

– Я помогу! Обязательно! Не бойся! Подожди меня! – Лида уже перешла на бег, но расстояние между ними не уменьшалось. Ей будто что-то мешало догнать ребёнка.

Словно почувствовав это, девочка остановилась. Она ждала Лиду всё так же не оборачиваясь, ничем не выдавая радости от встречи. И Лида наконец-то смогла до неё добежать – упала рядом на колени, схватила за худенькие плечи, повернула и оцепенела от шока.

У девочки не оказалось лица!

На Лиду смотрел плоский блин серой мути. В глубине его что-то пульсировало с силой, выплескиваясь наружу фонтанчиками вонючей болотной жижи.

От Лидиного прикосновения фигурка ребёнка сложилась как карточный домик, а потом и вовсе слепилась в зелёный ком да покатилась вокруг обмершей Лиды.

– Не бойся! Подожди меня! – разразился ком насмешливым кваканьем и, сделав последний круг, с шумом втянулся в твёрдую землю.

Брошенный медвежонок, оставшийся в одиночестве на тропе, внезапно задвигался и цепко прихватил Лиду за брючину. Лида отчётливо почувствовала прикосновение острых коготков.

Мордочка мишки смазалась, превратившись в сморщенное младенческое личико. Усыпанный зубами ротишко хищно ощерился, чёрные глянцевые пиявки в глазах принялись раздуваться. Младенец заныл, заканючил неразборчиво, пытаясь вскарабкаться вверх по Лидиной ноге, и это послужило толчком.

Очнувшись, Лида отодрала от себя рыхлое, осклизлое тельце и отчаянно громко заорала.

Тут же откликнулся хор голосов – протяжно и тускло застрекотала какая-то птица, громко зашлёпали шаги, кто-то довольно засмеялся.

Что-то толкнулось Лиде в спину. И сразу сделалось холодно и мокро.

Смахивающие на зубастого младенца уродцы ловкими червяками поползли к ней со всех сторон, и сбежать от них было некуда.

* * *

Больше всего Монаха возмутило не самовольство Матрёши, а исчезновение любимого джипа. Почему-то машина не перенеслась вместе с ними, и он испугался, что навсегда потеряет её.

– Эй, слышишь, ты! – не удержался Монах от грубости. – Немедленно верни нас обратно.

– Закройся и не ссы, – гаркнула в ответ Матрёша. – Ты мужик или баба?

Включив видео на сотовом, она с упоением водила телефоном по сторонам. Требование Монаха и вопли Ерошки её совершенно не волновали. Матрёша торопилась запечатлеть реалии чуждого мира.

Даже несколько кадров, даже коротенькое видео о нём сможет сделать её героиней интернета! Принести известность и кучу подписчиков. О большем Матрёша пока не мечтала.

Обалдев от такой наглости, Монах промолчал, лишь успокаивающе погладил прижавшегося к шее кота. Ерошку трясло крупной дрожью, и это было очень странно – бывалый помощник Яги не должен был испугаться привычного ему мира.

Место, в котором они оказались, немного напоминало смычку за одной заброшенной деревней, где ему доводилось бывать, но всё же было иным – застывшим, неприветливым, опасным.

Монах скорее почувствовал, чем разглядел это отличие и сразу напрягся.

– Ну, тише. Чего ты трясёшься? – он потрепал Ерошку по холке, и кот судорожно вздохнул, а потом, наконец, заткнулся.

– Серые земли! Я столько о них слышала! – Матрёша приплясывала от восторга. – Только бы заряда хватило! Только бы не сдох телефон!

Она ткнулась вниз, рассматривая крошечный пушистый клочок, прилипший к серой травинке, и полностью проигнорировала вопрос Монаха о том, что представляют собой эти самые серые земли.

– Страшное место, – ответил за Матрёшу Ерошка. – Здеся обращённые бедують. Это ихний мир.

– Какие обращённые? – сразу же заинтересовался Монах. – Из проклятых детей?

– И проклятые скитаются. И пропавшие. И уведённые – кто силой, кто хитростью. Приспанные матерями обменёнки. Не перекинувшиеся, опять же.

– Не перекинувшиеся? Ты про оборотней, что ли?

– И про них. Про волкодлаков да переки́дней.

Вот это да! Монах мгновенно перестал злиться на Матрёшу. Азарт – знакомое и любимое чувство, с которым он отправлялся на поиски очередных сокровищ, – поглотил его полностью, заставив позабыть об остальном. Если здесь водятся оборотни, значит есть и их «якорьки» – предметы, через которые они оборачиваются. Это может быть всё что угодно: топор или ножик, звериный клык или коготь, а, может, пояс с узлами-наузами, который держит обращённых не хуже капкана. За такой артефакт коллекционеры редкостей готовы отвалить астрономическую сумму! Да и себе заиметь что-то подобное было бы совсем неплохо.

Он собирался расспросить Ерошку подробнее, но помешал внезапный и полный ужаса крик. Эхом отразившись от деревьев, он прозвучал ещё несколько раз и резко оборвался. И откликаясь на него, отовсюду вдруг поползли шепотки да похрюкивающие взвизги.

Невнятно ругнувшись, Ерошка икнул и попытался залезть Монаху под куртку. Монаху и самому сделалось неуютно, по позвоночнику пополз противный холодок.

Матрёша же будто совсем не испугалась, махнув рукой в сторону чащи, неуклюже потрусила туда.

Прихватив валявшийся в траве сучок, Монах побежал следом. Другой защиты у него просто не нашлось – любимый нож и проверенная в драках бита остались лежать в машине.

Ерошка подпрыгивал у него на плечах и всё твердил, что против местных сучок не поможет.

– Зато он отлично сработает против болтунов! – ругнулся Монах на не в меру разошедшегося кота, и тот благоразумно примолк.

Тропа под ногами повлажнела, жадно чавкнула подступающей топью.

Сквозь поредевшие деревья проступила блёклым блюдцем заросшая травой болотина и тонкая фигурка на краю. Вокруг неё серыми опарышами копошились безногие и безрукие твари!

Монах сразу узнал девушку, которой они с Ерошкой вернули куклу-стригушку. И тварей тоже узнал – это были игошки, некрещённые мёртвенькие, нежеланные младенцы, нашедшие смерть от материнской руки.

Прогнать таких было непросто – обычное оружие не спасало от злобных уродцев, было бессильно против них.

Оставалось только попытаться выдернуть из их скопления девушку, а потом позорно бежать.

Тем временем, издав пронзительный крик, Матрёша потрясла каким-то пакетиком и принялась ссыпать из него крошечные пахучие семена.

Заверещав, игоши поползли к ним – каждый норовил оттолкнул собрата, успеть первым добраться до желанной добычи. Существа жадно принюхивались, тянулись к семенам длинными багровыми языками, прихватывали друг дружку зубами, чтобы не мешались. Девушка их перестала интересовать.

Воспользовавшись этим, Матрёша дёрнула её к себе и потащила прочь от болота.

– Ку-ку-куд-д-да… – выбивая зубами дробь простонала Лида, её ноги заплетались, она всё время спотыкалась о корешки и траву.

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! – Матрёша продолжала волочить бедняжку, не обращая внимание на стоны.

Монах с Ерошкой пятились следом – прикрывали тылы. Но игоши устроили потасовку возле семян и даже не думали их преследовать.

– Что ты им насыпала? – Монаху не терпелось узнать о чудодейственном средстве.

– Укроп! – оглянулась на него Матрёша и подмигнула. – Хорошо, что в кармане завалялся пакетик. Собиралась посеять зеленушки на приправы.

– Укроп? – поразился Монах. – Да ну, не заливай.

– Можно было мака насыпать. Реакция была бы такой же.

– Но – как? Как это работает?

– А то ты не видел, – Матрёша наконец остановилась, и Лида припала к дереву, обхватив руками серый ствол.

– Ты почему от них не сбежала, тетёха? Ждала, пока сожрут? – Матрёша беспардонно ткнула Лиду в плечо. – Ты как здесь вообще оказалась?

– С-стригушка завела…

– Стригушка? В болото к игошам?

– В болото девочка… нет… колобок…

– Н-да… – Матрёша поскребла по затылку. – Тяжёлый случай. Где вас штампуют таких… тёпленьких?

– Тёпленьких? – не понял Монах, а Ерошка хихикнул и сразу же прикусил себе хвост, чтобы не разойтись сильнее.

– Тёпленьких, – повторила Матрёша, внимательно разглядывая Лиду. – У нас так недоумков называют. Слабых умишком. Глаза выпучат и лезут куда ни попадя. И попробуй – останови их!

– Так ты тоже из них? – нахально подмигнул ей Монах. – Из тёпленьких?

Ему очень понравилось это словечко.

– Чегой-то? – наращённые Матрёшины ресницы воинственно вздыбились. – Ты мне ещё поговори!

– Ну, так сама же нас сюда перенесла. Не спросила согласия. Значит, такая же. Тёпленькая.

Рассмеявшись, он ловко увернулся, когда один за другим в него полетели внушительных размеров яркие кроксы.

– Не боишься, что прокляну? – Матрёша угрожающе пощёлкала ногтями.

– Не боюсь. Ты хорошая.

– Заберите меня отсюда! – Лида прервала их шутливую перепалку. – Меня похитили! Посадили в нору!

– Так-так-так! – мигом посерьезнела Матрёша. – А ну, рассказывай, и лучше по порядку!

Всхлипнув, Лида поведала о своём визите на барахолку, о Сухоручке, навязавшей ей стригушку, о бадюле, который сопровождал её в таинственную Глушь, но не успел довести.

– В след лешачиный ступила? – понимающе кивнула Матрёша. – Вот тебя и перенесло.

– Кто такая эта Сухоручка? – спросил у Лиды Монах.

– Не знаю! Противная тётка! А с ней ужасная старуха! Всё требовала от меня сделать фигурки…

– Какие такие фигурки?

– Волка и кота.

– Кота! Точно – кота! – Матрёша звонко шлёпнула себя по лбу и припустила вперёд по тропинке. Мало что понимая, остальные потянулись за ней.

Монах собирался расспросить Ерошку – откуда тот знал про стригушку и почему велел вернуть её Лиде, но не успел – отвлёкся на действия Матрёши.

Она ползала по траве, словно выискивала что-то, ворошила руками серую припылённую бахрому мха, заглядывала под листья.

– Где-то здесь… Я же видела! Точно здесь! – бормотала она до тех пор, пока не обнаружила небольшой клочок сероватой шерсти.

– Вот! – Матрёша потрясла клочком, словно это была драгоценность. – Я сразу поняла, что это проводник!

– Это кот оставил, – узнала клочок Лида. – Он меня из норы вытащил, а потом повёл за собой.

– А ты пошла в другую сторону? – Матрёша закатила глаза. – Говорю же – тёпленькая! Эх, дура ты, Лидка!

Лида не стала спорить. В ушах тоненько шумел ветер. Она едва держалась на ногах после перенесённых потрясений. Да ещё что-то тяжело давило на спину, будто касалось влажной холодной ладонью.

– Что ты всё ёрзаешь? – Матрёша вдруг быстро крутанула её вокруг, а потом резко пригнула. – Хватай её, Монашек! Не дай ускользнуть!

Не ожидавшая такого обращения, Лида упала. Сверху на неё навалилась Матрёша, прижала к земле, не давая вздохнуть.

– Видишь её? – орала она, обращаясь к Монаху. – Хватай за косицу! За косицу тяни! Не упусти!

– Вона, вона задергалася! – Ерошка ткнул на Лиду хвостом. – Вишь, глазом своим лупатить! Вишь, зыркаеть! Разгадали тебя, тля болотная! Теперя не накосоротишь!

Мгновенно сориентировавшись, Монах потянул из-под Матрёши тонкую мышиную косицу, и за ней следом показалась её обладательница – кривенькая да тощая тётка, в латаных тряпочках и рваных лапотках, из которых торчали острые когти. Пронзительно запищав, она забилась у него в руках и, вывернувшись, покатилась в сторону болота. Только и мелькнули напоследок огромные глаза, один из которых был куриный, а в другом бельмом торчал белёсый паук.